Карамельный кофе со льдом

       Темнеет, но мне не нужно солнце, чтобы освещать путь. Твоя белоснежная кожа светится лучше любой звезды, далекой звезды в темно-фиолетовом небе. Холодает. Я снимаю свою толстовку на молнии и бережно надеваю ее на твои хрупкие плечи, чтобы ты не замерзла.        Ты пьешь карамельный коктейль в пластиком стакане, который мы купили в одной из пафосных кофеен. А в нем нет даже намека на кофе. Просто лед с молоком и сладкой карамелью. Ненавижу этот приторный вкус. Твои губы не такие. Они не сладкие, но и не горькие. Они чарующе-привлекательны, как спелая вишня.        Мы продолжаем идти по бульвару мимо ничем не привлекательных серых людей. Они торопятся домой с работы, чтобы накормить ревнивого супруга и глупых детей. Они, как пчелы, знают лишь два маршрута: дом-работа, работа-дом. Нет, мы с тобой проживем совсем не так. Мы будем путешествовать по миру, получая от нашей бесполезной жизни все. Я помню, ты сказала, что мечтаешь прожить в тропическом лесу дикарем. А я мечтаю угнать иномарку из лучшего автосалона Дубая. Чувствую, мы проживем очень насыщенную жизнь.        Я схватил тебя за руку еще крепче. Как хорошо, что ты все понимаешь без слов. Ты поправляешь кепку, надевая ее козырьком назад. Ты говоришь, что не зависишь от серого общества и его трендов, но это не так. Люблю тебя.        Ты, недовольно морщась, вдыхаешь дым моей дешевой сигареты. Ты часто рассказывала мне о вреде курения, и каждый раз я слушал твои недовольные возгласы и печальную статистику, словно сказку. Именно так это звучит из твоих уст.        Я замечаю знакомый высотный дом из-за своего же дыма. Ты торжественно открываешь дверь, и мы оказываемся в твоей квартире. Снова в твоей. Я еще не разу не приводил тебя к себе в гости. Я сам не мог понять, почему, но и ты особо не горела желанием увидеть меня с другой стороны.        Ты забегаешь в свою огромную ванную, чтобы проверить, не испортился ли макияж. А он испортился, я давно это заметил. Пока ты занимаешься реставрацией своего лица, я обхожу твою квартиру, словно свое имение.        Здесь есть еще одна комната, в которой я не был. Комната твоего отца. Огромный телевизор во всю стену, стол из красного дерева... Все выдержанно в красивом, но неизвестном мне стиле. Прокравшись к столу, я, задумавшись, открываю первый попавшийся на глаза ящик. Ничего интересного — скрепки, документы и бумаги, которые как-то странно лежат. Приподняв всю эту ненужную писанину, я краем глаза заметил пистолет. Я не видел раньше таких. Честно говоря, я не видел, чтобы оружие хранили в ящике стола.        Торопливо закрыв ящик, я вышел из комнаты, заметив тебя на кухне. Ты наливаешь себе газировки в чашки из дорогого английского сервиза. Как это все глупо. Я решаюсь поговорить с тобой, как вдруг ты бросаешься к звонящему телефону, словно хищник, бегущий за своей добычей.        Я слышу слащавый голос твоей очередной подруги. Они все на одно лицо — любят сплетни, журналы и прочие глупости. Я всматриваюсь в твое лицо, озадаченное разговором с подругой. Она зовет тебя в кино, и я уже представляю, как ты отказываешь ей, ведь мы договорились еще давно о встрече.        Но ты не отказываешь, а лишь предательски соглашаешься, готовая сорваться на любой фильм, лишь бы с подругами. Но не со мной. С ними, но не со мной. Я готов взорваться от ярости, словно бомба, пачкая твою квартиру, тело и репутацию своей кровью и плотью.        Ты глупо спрашиваешь, что со мной не так, но я не могу ответить. Я и не хочу, я не вижу надобности в этих бесполезных разговорах. Твое лицо становится более круглым от озадаченности, а кожа бледнеет. Я готов выбежать из твоей квартиры, оставив тебя одну, но перед глазами предстает знакомый образ. Нет, не твой образ. Образ той, что была всегда рядом, пока я тратил время на уговоры и соперничество с твоими подругами.        Я смотрю на тебя по-новому. Твоя кожа не такая белоснежная, твои глаза не такие изумрудные. Твое лицо раньше казалось мне чудесным, но оно самое обычное. Разве что выступающие скулы добавляют оригинальности твоему образу. Твои плечи и руки не хрупкие, они до безобразия тонкие. Глядя на них, я чувствую лишь тошноту и ничего более.        Перед глазами снова не ты. Округлые формы радуют меня куда больше костей. Казалось бы, обычные карие глаза, но я утопаю в их бездне и богатстве. Кудрявые густые волосы сводят меня с ума, а твои прямые вызывают лишь безразличие. Я перестаю краснеть и высказываю тебе все в лицо. В это костлявое лицо, не понимая, что находил в тебе раньше. Я жду твоих слез и уговоров остаться, но ты молчишь, что выводит меня из себя еще раз. Не отводя от меня дешевого зеленого взгляда, ты убегаешь в комнату, а я направляюсь к двери. И вот, я должен уйти, оставив тебя выведенной на эмоции, но ты кричишь мне что-то в спину. Сам того не хотя, я оборачиваюсь и застаю тебя с пистолетом у виска. С тем самым пистолетом. Я стараюсь не реагировать, ведь ты просто пытаешься манипулировать мной, как и всегда. Я закатываю глаза. На этот раз у тебя не выйдет, дорогая.       — Запиши мои последние слова, — глупо шепчешь ты. — Хочу, чтобы мне посветили главу в каком-нибудь учебнике.        Твои руки не трясутся, что удивляет меня, и я делаю вывод, что ты имеешь опыт с холодным оружием. Ты смотришь прямо на меня, прожигая взглядом. Твои волосы слегка взлохмачены, а глаза какие-то заплывшие. Я больше не могу смотреть на тебя, ведь не могу найти никакой красоты в этих скулах и выступающих ключицах. С глупой ухмылкой на лице ты уверенно нажимаешь на курок, заряжая две пули.        Я падаю на пол в недоумении, пытаясь осознать факт произошедшего. Мое тело парализовано, как и разум. Я смутно слышу звуки сирен и мигалок, звуки шумного города. Что ж, тебе удалось не только удивить меня, но и разрушить мою жизнь.