Во власти предубеждений

Прошу прощения за такую маленькую главу и такую большую задержку. Как я писал в Профиле, времени у меня сейчас катастрофически нет. Заболел еще вдобавок.:( Так что прошу не расстраиваться и ругаться, а понять и простить.х)) "14:37. Среда. Объект ведет себя настороженно. Движется в направлении тренировочного зала." Я захлопнула блокнот и поправила сползшую на шею бороду. Из-за нее ужасно чешется подбородок, и неимоверно сильно хочется чихать. Борясь с этими раздражающими факторами, я успевала преследовать Шона, стараясь показываться ему на глаза как можно реже. Хотя, учитывая его размах плеч, он даже и обернуться нормально не сможет. Честно, я даже не знала, правильно ли я выбрала свою цель, так как помимо этой горы мышц в студии была еще парочка интересных личностей. Например, постановщик движений или ребята из ремонтной бригады. Но они все всегда казались мне такими отрешенными от мирской суеты, что даже трогать их как-то не хочется. Тем более я приняла во внимание прошедшие события и вынесла вердикт, что наш небезызвестный тиран к этому причастен самым прямым образом. Еще он как-то подозрительно быстро летит к залу, что я едва успеваю семенить своими коротенькими ножками, чтобы держать подозреваемого в поле зрения. Очутившись в зале, я шмыгнула за колонну, на лавочку, чтобы было видно весь зал. Я вертела головой на добрых двести восемьдесят градусов, чтобы охватить все, что происходило на вражеской территории. "14:46. Среда. Подозреваемый держится уверенно, поводов для беспокойства пока нет. Продолжаю вести наблюдение." Тут вдруг на секунду проскочила мысль где-то на задворках сознания, что надо бы изъять у меня все детективные сериалы и подсадить на что-то более безобидное, но потом так же быстро исчезла. На горизонте замаячил весьма загадочный тип, в мокром плаще и с черным чемоданом в руках. Он что-то быстро протараторил задумавшемуся тренеру, сунул чемодан и скрылся в дверном проеме. Вот и подельник! Что он передал? Секретные материалы, оружие?! Ан, нет, всего лишь насос для мячей. Кому понадобилось класть насос в чертов чемодан? "15:39. Среда. Объект накачал мячи и проверил оборудование в зале. Активных действий не предпринимал." Очухавшись от легкой дремоты, которая вдруг накатила на меня во время важного спецзадания, я сделала запись в блокноте и уже хотела двинуться в сторону больничного крыла клянчить мандаринок, как Шон вдруг зашевелился и покатился в мою сторону. Точнее, к выходу. Этот танк пронесся мимо меня, и моя конспиративная шляпа упорхнула с сильным порывом ветра. Я мигом среагировала и тенью шмыгнула за жертвой. На ходу черканула в блокноте, промелькнула за углом и чуть не потеряла челюсть, когда Шон вдруг резко поменял свое направление к гримерным этажом выше. Подозреваемый вряд ли просто решил заглянуть к знакомым актерам, поэтому я сразу же насторожилась. Был ли какой-то скрытый умысел в его действиях? Это и предстояло выяснить. Шон огляделся по сторонам, замедлил шаг и направился прямиком к заветной дверке Пейса. Тут-то мое сердце пропустило удар, а кровь хлынула к ушам. Что будет, если он меня застукает за таким непристойным занятием, как слежка? Наверняка, решит устранить свидетелей как-нибудь по-тихому, а тело закопает в самом укромном месте? Криминальное чтиво, ты как всегда не вовремя. Выбор передо мной стоял пусть не очевидный, но вполне логичный: уносить ноги отсюда как можно дальше, собирать манатки и учиться выговаривать с улыбкой фразу "свободная касса", либо мужественно продолжить начатое и сохранить остатки собственного достоинства. Да что там достоинство, лучше бы руки-ноги целыми до дома сопроводить... Но, как говорится, чему бы грабли не учили, а сердце верит в чудеса! Шерлок Холмс снимает шляпу, а Алексис на ватных ногах выплывает из-за угла и меняет локацию на близлежащую к Шону, то есть большой куст непонятного мне растения в горшке. "15:54. Среда. Объект вынимает из кармана записку подозрительного содержания. Продолжаю наблюдение." Тут мне стало не до шуток. Какими бы бескорыстными и наичистейшими не были мои мотивы, и как бы ни сильно было желание помочь, я не могла не думать о том, во что сама себя втянула. Я вдруг стала твердо ощущать страх за свою шкуру и все сильнее хотела скрыться обратно от внешней среды в своем непробиваемом панцире, как делала это раньше. Я судорожно мяла в руках страничку блокнота и, кажется, даже прикусила губу до крови - металлический привкус зафиксировался на языке. Коленки задрожали сильнее, когда Шон ловко запихнул бумажку в щелку между полом и дверью, а затем подтолкнул ее ногой во внутрь. Когда дело было сделано, мужчина с чувством выполненного долга развернулся и пошел прочь. А я так и осталась трястись, как студень на тарелке, в тени ветвистого куста. Прошло несколько минут, когда я смогла перестать смотреть в одну точку ошалелым взглядом и сдвинуться с места. Еще несколько, прежде, чем ко мне вернулась четкость мысли и способность издавать членораздельные звуки. И только час, прежде, чем я поняла, что доказательств виновности этого человека у меня нет. Тогда я стала думать, что делать. Точнее, я остервенело в мыслях избивала себя за тупость и тугоумие, а уже потом пришла к выводу, что этим я делу не помогу, и нужно идти хотя бы к самому виновнику "торжества". По пути я перебирала всевозможные выходы и лазейки, которые могли бы поспособствовать раскрытию стана врага, но тщетно. Всплыла мысль о камерах, но на втором этаже возле гримерных их не было установлено во избежание ущемления личного пространства. Бредовая идея о демонстрации своих "записок шизофреника" отпала сразу, как появилась. Опрашивать знакомых, обращаться к Питеру или властям, тоже было неразумно, поэтому я обреченно шагала в больничную палату к пострадавшему. Как буду смотреть ему в глаза - понятия не имею.

***

Он поднял на меня свои чуть грустные и, как я успела заметить, всегда усталые глаза сразу же, как я вошла. Ли одним движением руки захлопнул прежнюю книгу и отложил ее на край тумбы. Выглядел он лучше, чем вчера: лицо приобрело более ясный оттенок, живой румянец и здоровый блеск в глазах. Я сощурилась, пытаясь изобразить праведное негодование о случившемся, но начинать разговор не спешила, лишь молча подошла к актеру и вручила ему многострадальный блокнот. Тот в прежней тишине перехватил его у меня из рук и принялся вглядываться в мои спешно выведенные скачущие буквы. Ли поднял густую бровь и едва слышно хмыкнул, видимо, мысленно назвав меня как-нибудь обидно, а потом вдруг посерьезнел.       - Я говорил и буду говорить, что лучше оставить эту затею и жить спокойно, - не глядя на меня, отстраненно начал Пейс.       - Тю, - обиженно протянула я, не меняясь в выражении лица ни на миг, - Если нечего сказать или предложить, то я могу управиться в одиночку. Блефовать я не умела, голос тут же выдал мои истинные чувства - разочарование и толика страха. Я тайно надеялась, что он остановит, поймет, не откажет, но здравый смысл бил в колокола, что нормальный человек не будет заниматься такой ерундой и просто укажет путь в дальнюю дорогу.       - Меня выписывают в вечернюю смену, - приглушенно донеслось до меня, будто из-за мыльного пузыря, и я не совсем поняла смысл этих слов. Что он сказать хотел? К чему это?       - Меня выписывают вечером, - уже четче повторил мужчина, недоверчиво поглядывая на меня, хмуря брови. Видимо, мой бестолковый взгляд в никуда возымел действие и он все же решил повторить на всякий случай, - Одна голова хорошо, а две - лучше, так?       - А три - Змей Горыныч! - просияла я, услышав обнадеживающие слова. Ли продолжал сверлить меня серьезным взглядом, а я в ответ пыталась убрать с лица кривоватую ухмылку - последствие моей риторической шутки. Как же здорово, что теперь... Я не одна!