Макс, ты меня любишь?

В жизни каперанга Шального все идеально. Не только так кажется со стороны, точно так же свою жизнь Максим видит изнутри. Подходящая служба, десятки сложнейших операций проведенных без сучка, без задоринки, несколько поколений боевых пловцов, подготовленных им лично. Всегда спокойный и выдержанный, человек без эмоций и чувств. Ну, или не желающий их демонстрировать. У него всегда все работает, идеальный порядок в квартире, порядок в машине. И женщина у него идеальная. Даже слишком. Хельга Бурлак. Та, которую называют "Ледяной королевой ФСБ". Редкое сочетание красоты, ума и выдержки, потрясающая самодостаточность. Это восхитило его в первый момент, поражает и сейчас. Только уже немного неприятно. Хельга на четвертом месяце беременности, ждет его ребенка, но ни разу даже не заикнулась о свадьбе. Максим сам, чуть ли не за руку отвел ее в ЗАГС подавать заявление, но так и не смог уговорить на торжественную роспись. Хельга ни разу не просила его о помощи, выросшая с мальчишками, она с большинством домашних дел справляется сама, а где не может - вызывает мастера. Она ни разу не капризничала в эти четыре месяца, и как же это бесит! Ему не нужен идеал, не нужна Леди Совершенство! Ему нужна та девочка, которую мама называла Крошей. Только есть ли она теперь? Почему-то Хельга сидит в кресле, не включив даже телевизор. На плечи накинута тонкая вязанная шаль, в руках несколько коробок с дисками, на щеках дорожки от слез. - Хельга? Хельга, что с тобой? - Я мультики хотела посмотреть. Старые и добрые, а таких нет. Смотри, вот волка постоянно заяц обижает, Бременские музыканты у короля дочку украли, а король же все-таки отец, он волновался. А ежик вообще в тумане заблудился! Жалко! Женщина всхлипывает, Максим прижимает ее себе, а на губах расплывается неуместная улыбка. Да, конечно, это всего лишь гормоны, влияние беременности на женский организм, но до чего же приятно чувствовать себя героем. Хельга быстро берет себя в руки, но в душе Шального появляется надежда. Кажется, он все же сможет почувствовать себя причастным к беременности жены. Через три дня у Хельги плановый визит в женскую консультацию, она немного неуверенно смотрит на Шального, у которого выходной, но все же приглашает его составить компанию. Подошел срок второго УЗИ, на двадцатой неделе можно узнать пол ребенка. В женской консультации на них смотрят странно, причем и врачи, и пациентки. Вторые явно завидуют, сюда очень трудно затащить мужа, а вот первые... сочувствуют? Участковый гинеколог мужчина, почему-то среди всего прочего он выписывает успокоительное, на недоуменный взгляд Максима усмехается. - Пригодится. А на УЗИ выясняется, что родится девочка... До этого Шальному казалось, что мечтает он мальчике, но это просто был стереотип. Мужчине положено хотеть наследника, продолжателя рода и традиций. Но на самом деле ему нужно чудо. Маленькое чудо с маминой улыбкой, которое никогда и ни за что не станет "Ледяной королевой". Нет, это будет маленькая солнечная принцесса, которую будут обожать все. Папа, мама, дядя и тетя, бабушка, все папины и дядины сослуживцы. Будут обожать! Куда они денутся? Выходит из поликлиники Шальной абсолютно счастливым, разве что не вприпрыжку. А Хельга плачет. - Макс, а ты меня любишь? - Не тебя, вас! Моих самых красивых девочек. Обожаю! А что? - Тогда возьми меня на ручки. - Пятьдесят килограмм, точнее уже пятьдесят четыре. Это же ерунда для тренированного мужчины? Но руки едва ли не трясутся, безумно страшно нести ее даже до машины, есть иррациональный страх растрясти, уронить, сделать что-то не так. Даже машину Шальной ведет осторожней, чем обычно. А вечером в аптеке покупает и успокоительное. Себе. Кажется, следующие несколько месяцев будут очень долгими. - Макс, Макс, Макс! - Да, милая? - Макс, я персиков хочу! Килограмм... Шесть! И одну апельсинку! Купишь? - И глаза смотрят умильно-умильно, но в любой момент могут снова наполниться слезами. А до рыночка совсем недалеко... - Макс, у меня трагедия! - Хельга выглядывает из примерочной с тоскливым видом, в руках у нее плечики с платьями. - Я красное платье хочу! - Так в чем проблема? Покупай. Тебе пойдет. - Оно обтягивает, живот сильно видно! По мнению Шального пусть даже и видно, животик смотрится просто очаровательно, но Хельга постоянно считает себя толстой. - А ты его на будущее купи. Беременность же не вечна, вот родишь и будешь носить. - Ой, точно! Тогда малышке нужен красный комбинезончик! Потом Хельга начинает требовать копченных груш по ночам, потом пиццы с морепродуктами, потом еще чего-то. Террористы кажутся просто дилетантами, вынести так качественно мозг они не смогут даже скопом. А ведь Хельге уже за тридцать, достаточно поздний возраст для первородящей, так что к капризам, изжоге, отдышке и неуклюжести добавляется еще и страх, а малышка в животе будто играет в футбол и пытается прободать себе выход на свободу головой. Ощутить эту самую голову можно приложив к животу руку, и кажется она совсем крошечной. И оказывается, что страшно может быть не только во время боя. Намного больший, практически парализующий страх вызывают несколько слов в обменной карте: "угроза преждевременных родов". Спусковым крючком может стать абсолютно любая мелочь, физическая нагрузка или даже слезы, так что Шальной старается выполнять все, даже самые нелепые запросы и капризы. Хотя иногда кажется, что от обращения "Макс" глаз будет дергаться всю оставшуюся жизнь. На роды Шальной не успел. Так получилось, что Хельгу госпитализировали за две недели до предполагаемой даты родов, а его самого через день отправили в командировку, вернулся из которой Максим только на третий день после родов. Вернулся, закинул домой сумку, принял душ и поехал навестить своих девочек. Хельга лежала в одноместной палате совместного пребывания, на этом она сама настояла еще давно. Сейчас она снова была собой, разве что не в деловом костюме, а в аккуратном домашнем платье. Но все равно идеал - строгий пучок, аккуратный вид, спокойная улыбка. И Шального внезапно кольнуло острой тоской от того, что капризов больше не будет. Их малышка лежала в своей кроватке и сосредоточено сопела, пытаясь высвободить ручку из закрытого рукавчика распашонки. Любой другой ребенок давно бы уже хныкал или ревел, требуя помощи от родителей, но их Марта оказалась особой крайне самостоятельной. - Она упрямая, правда? - Хельга бережно обняла мужа за плечи, нежно погладила по руке. - А еще явно будет энергичной и самостоятельной. Но это вовсе не значит, что ей нужны родители. И ты мне нужен. Всегда нужен, но я могу справиться и без тебя. Просто хочу чтобы ты об этом знал и никогда за нас не волновался. У тебя и так достаточно поводов. Три года спустя. - Пап! Пап! Пап! Я хотю кололадку*! - Нет! Никаких конфет, ты за день уже пятый раз просишь. Скоро все пчелы твои будут. - Ну, пап! - Я все сказал. - Шальной сделал строгое лицо, дочь глубоко вздохнула, насупила бровки и начала всхлипывать. - Ну, папоська... Слово каперанга Шального далеко не всегда было окончательным...