Наказанный

Санджи открыл входную дверь и кинул ключи на тумбочку, не выпуская из рук дернувшийся было поводок. Разулся на ходу, наступая себе на пятки, раскидывая по коридору дорогие туфли, краем уха прислушиваясь к мягкой поступи позади себя. Раздраженно сел в кресло, потянул поводок на себя и скомандовал: – Сидеть. Зоро в ответ глухо зарычал, обнажая острые клыки, но подчинился и устроился на коленях возле его ног, раздраженно дергая острым, перемазанным в крови, ухом. Губы Санджи растянулись в довольной усмешке, и он запустил руку в зеленые волосы, мягко их потрепав, но спустя мгновение сжал в кулаке жесткие пряди на макушке и потянул на себя, заставляя Зоро запрокинуть голову. – Какого черта ты снова опозорил меня перед Нами-сан, животное? Зоро снова зарычал, приподнимая верхнюю губу и бешено сверкая глазами, меняя их с обычного цвета на кроваво-красный. – Ее щенок пер-рвый полез др-раться, – почти пролаял он и дернул головой, пытаясь скинуть с волос руку. Санджи цокнул языком и сильнее сжал пальцы. Сколько бы Санджи не возился с ним, вбивая правила приличия, объясняя, что другие оборотни во дворе просто хотят поиграть и повозиться, Зоро этого не понимал. Он все равно оставался агрессивным и угрюмым, словно его купили только вчера. Каждый раз попытки подружиться с ним, Зоро воспринимал, как реальную угрозу и Санджи постоянно приходилось оттаскивать его от чужих питомцев, которым он то и дело пытался перекусить шею. Как итог, остальные оборотни боялись Зоро, их хозяева со всего района ненавидели их обоих и требовали, чтобы Санджи выгуливал «свою бешеную тварь» с намордником, но ему было, в общем-то, плевать на всех. До тех пор, пока девушка из соседнего дома не завела себе молодого упертого оборотня, который поставил себе целью, во что бы то ни стало подружиться с Зоро. Теперь каждая прогулка заканчивалась адом. Луффи – тот самый оборотень без инстинкта самосохранения – непременно бежал дружиться с Зоро, утягивая его в дружескую потасовку, Зоро переводил все в реальную драку, и Санджи приходится оттаскивать их друг от друга, дергая за поводок с такой силой, что он рисковал однажды задушить своего оборотня. А после долго рассыпаться в извинениях и комплиментах перед недовольной хозяйкой, пока Зоро за его спиной яростно бьет себя по бедрам хвостом, подрагивая от злости и боли. Луффи в это время всегда весело хохочет, размазывая по лицу кровь. Он действительно думает, что Зоро с ним играет. Но Санджи знал, на что шел, когда брал его из приюта. – Он дикий, – сказал тогда продавец, не одобряя его выбор. – В смысле, реально дикий, родился и вырос на свободе. Потом его поймали, и лет пять заставляли участвовать в нелегальных подпольных боях. Он просто когтями выдерет вам трахею, пока вы будете спать. – Отлично, – ответил Санджи. – Беру. Зоро тогда смотрел на него с вызовом своими красными глазами и кривил презрительно губы. Он первый месяц вообще не менял цвет глаз, показывая, что не доверяет и готов драться в любую секунду. Но первым не нападал. Санджи стоило много сил и нервов приручить его к себе, но теперь, когда Зоро доверял только ему одному во всем мире, Санджи чувствовал себя самым счастливым и всемогущим. Он просто с ума сходил от контраста дерзкого и непокорного взгляда и того всепоглощающего доверия, которое испытывал к нему оборотень. Зоро не считал его хозяином, что было бы крайне возмутительно для любого другого человека, Зоро считал его равным, и Санджи казалось это восхитительным. Но все же его дикость доставляла Санджи ровно столько же хлопот, сколько и удовольствия. Возможно, хлопот даже было чуточку больше. – Мне все равно придется тебя наказать, – Зоро фыркнул и отвернулся. – А сейчас живо иди мыться. Зоро встал с колен и пошел было в ванную, но Санджи не собирался давать ему сегодня никаких поблажек. – О нет, нет, нет, – он растянул губы в ехидной усмешке. – Иди на задний двор. И жди меня, я скоро подойду. Зоро ненавидел мыться на заднем дворе. В отличие от большинства оборотней, он был разумным, и был способен испытывать чувство унижения. Санджи его понимал. Сложно не чувствовать себя ничтожеством, когда ты стоишь голый посреди проглядываемой с трех сторон лужайки, а тебя поливают из шланга ледяной водой. Однако, он не собирался никому демонстрировать своего любимца и пользовался этим приемом исключительно тогда, когда был уверен, что ни одного из соседей нет дома. Но Зоро об этом знать было не обязательно. Санджи вытянул из-под лестницы большой зеленый шланг и принялся его разматывать. Зоро уже ждал его посреди лужайки, полностью голый, и раздраженно переминался с ноги на ногу, прижав к голове уши. Грязный, со свалявшейся шерстью хвост вяло покачивался у него за спиной из стороны в сторону. Санджи вдумчиво окинул его оценивающим взглядом с головы до ног и недовольно поморщился. В этот раз он успел вовремя разнять их с Луффи, так что Зоро отделался только пожеванным ухом, четырьмя глубокими царапинами от когтей на боку и ссадиной на колене. К завтрашнему дню все должно было зажить. На этих чертовых оборотнях все заживало, как на собаках. Санджи фыркнул от собственных мыслей. Вот так каламбур. Он выкрутил вентиль до упора, отчего шланг в руках начал упруго вибрировать, пытаясь выскользнуть из рук. Зоро крупно вздрогнул, когда его окатило ледяной струей, и принялся вяло водить ладонями по телу, пытаясь смыть с себя грязь. От тяжелых холодных капель, что беспрепятственно летели в разные стороны, то и дело пригибались травинки, становясь более насыщенного темно-зеленого цвета. Вода оседала на них прозрачными бисеринами, которые сверкали на солнце, словно рассыпанные драгоценности, всеми цветами радуги. Санджи отвлекся на них, любуясь, поэтому не заметил, как со стороны соседей кто-то облокотился об забор. Поэтому громкий похабный свист откуда-то сбоку стал для него полной неожиданностью, от чего он чуть не выронил шланг. Опомнившись, он закрутил вентиль и нахмурился, глядя на нежелательного зрителя. Зоро принялся отряхиваться от воды, по-собачьи тряся головой. Бонни, в свою очередь бесцеремонно пялилась на Зоро, медленно откусывая кусок от красного сочного яблока. На губах у нее красовалась хищная улыбочка, а пышная грудь перевалилась через край низкого забора. – Неплохо, – сказала она с набитым ртом и облизала оборотня голодным взглядом, остановившись на его пахе. – И это не смотря на закаливающий душ, что ты ему только что тут устроил. Мокрый, слегка подрагивающий от холода Зоро, стоял, расправив плечи и неприязливо, но как-то лениво скалился, обнажая только одну сторону острых клыков. Санджи напрягся, гася в себе вспышку ревности, и неискренне улыбаясь, сделал пару шагов вперед, словно невзначай загораживая соседке обзор на самое интересное. – Мои извинения, за столь неподобающее зрелище, – произнес он. – Я не знал, что кто-то из соседей дома. И скомандовал, обернувшись, обращаясь уже к Зоро: – Иди в дом. С громким хрустом откусив от яблока еще один кусок, Бонни оторвалась от созерцания удаляющейся задницы оборотня и медленно перевела взгляд на собеседника. – Ты должен извиняться за то, что раньше не устраивал таких представлений. Твоя псинка, на удивление, даже мокрой и замершей выглядит горячо. Зачем ты заставляешь его носить эти тряпки? – она кивнула на одиноко валяющиеся посреди лужайки штаны Зоро. Что-то, что могло бы прикрыть торс, оборотень носить отказывался категорически. – Он у меня стеснительный. Бонни была не той девушкой, которую можно было провести вежливой улыбкой и заискивающим тоном. Она перекинула свои конфетно-розовые локоны за спину и фыркнула через нос. – Что-то не похоже. Может, это просто ты жадный? – дожевав огрызок от яблока, она выпрямилась и всезнающе ухмыльнулась. – Не хочешь делиться своим сокровищем с остальными, Санджи-кун? Но-но, нельзя быть таким скрягой. Санджи казалось, что у него сейчас щеки лопнут от той неестественной улыбки, в которой он продолжал растягивать губы. – Ну что вы, Бонни-чан. Вы явно переоцениваете стоимость этого животного. С вашего позволения я пойду, прослежу, чтобы он опять чего-нибудь не сломал. Санджи подхватил штаны Зоро и на прощание помахал рукой, не решаясь все же первым повернуться к даме спиной. Бонни же его откровенно не слушала. Она задумчиво смотрела на дверь, за которой пару минут назад скрылся Зоро, и соблазнительно водила кончиком языка по верхней губе. – Хотя, я тебя понимаю… – наконец, пробормотала она, отворачиваясь и, не прощаясь, направилась к своему дому. Санджи облегченно выдохнул. Он прошел в дом и запер дверь. Вся прихожая была усыпана влажными следами и прозрачными кляксами, а сам Зоро в ванной тщательно, до красных пятен на коже, обтирался махровым полотенцем. В своей комнате Санджи отрыл в шкафу кислотно-зеленые застиранные гавайские шорты. Из недр прикроватной тумбочки на свет появилась аптечка. Прихватив обе свои находки, Санджи развалился на диване в гостиной и громко свистнул. В ответ немедленно раздался звук приближающихся шагов. Зоро стоял в проеме, перекинув полотенце через плечо и привычно хмурился. Кинув ему в голову шортами, Санджи принялся рыться в аптечке, пока оборотень понятливо влезал в одежду, неуклюже прыгая на одной ноге. – Зачем это? – подозрительно спросил Зоро, когда увидел у Санджи в руках бутылек с перекисью и упаковку пластыря. – Надо обработать твои царапины, – Зоро инстинктивно прикрыл пострадавший бок широкой ладонью. – Иди сюда. Оборотень не двинулся с места, лишь поморщился. – Само заживет. – Я не буду повторять. – Это же цар-рапины! Завтр-ра от них и следа не останется. Санджи властно посмотрел в глаза своему питомцу. Питомец в ответ упрямо нахмурился. Они могли играть в гляделки до вечера, но в этот раз Зоро быстро сдался. Он обреченно протопал к креслу, в котором сидел Санджи, и хотел было уже встать на колени, но тот его остановил, вместо этого заставив поставить ступню между своих широко разведенных ног, и обработал ссадину на колене. Когда Санджи прилепил сверху пластырь, Зоро снова подал голос: – Я и сам мог бы с этим спр-равиться. – Я твой хозяин. Я в ответе за тебя, тупое ты животное. До тех пор, пока Санджи не залепил последнюю царапину, Зоро больше не произнес ни слова. Когда же перекись и остатки пластыря были аккуратно возвращены на место, он с самым безразличным тоном, на какой только был способен, поинтересовался: – Так что там с моим наказанием? Санджи на это только загадочно усмехнулся и шлепнул его по руке, когда заметил, что тот пытается отлепить уголок широкого пластыря у себя на боку. – Не переживай, просто так ты не отделаешься. Зоро, казалось, никак не выдавал свою заинтересованность, если бы не нервно дергающийся хвост. До конца дня они больше не разговаривали, предпочитая заниматься своими делами. Санджи, водрузив на нос очки, устроился на кухне с охапкой кулинарных журналов, выписывая заинтересовавшие его рецепты, чтобы обновить меню в ресторане. Чем был в это время занят Зоро, его мало волновало, но чутье подсказывало, что тот дрых. Уже вечером, во время ужина, Зоро пришлось есть из миски с пола, хотя обычно Санджи кормил его с рук. Впрочем, об этом своем решении Санджи быстро пожалел, так как чувство горячего влажного языка, что жадно вылизывал его пальцы, было очень приятным дополнением к ужину, но что сделано, то сделано. Быстро расправившись со своей порцией и сложив посуду в раковину, Санджи выскользнул из кухни, оставив угрюмого Зоро в одиночестве грызть куриную ножку, и как можно тише заперся в своей комнате. Пришло время для наказания. Он не спеша разделся, скинув вещи в корзину для грязного белья, и принял душ. Практика показывала, что Зоро еще не скоро решит пойти спать, так что торопиться не стоило. Не вытираясь и не переодеваясь в пижаму, он приготовил вещи на завтра и расстелил кровать. Постель была мягкой и пахла Зоро. Санджи выдавил в руку стоящий на тумбочке лубрикат и принялся неспешно себя ласкать. У него было полно времени. Зоро подоспел вовремя. Санджи как раз довел себя до состояния, когда тело и мозги превратились в желе, но он еще не готов был кончить. Дверная ручка пару раз дернулась, заставляя Санджи вздрогнуть от неожиданности. Он кинул быстрый взгляд на закрытую дверь, облизал губы и тихонько застонал, точно зная, что Зоро прислушивается к тому, что творится в комнате. В ответ в дверь настойчиво поскреблись когтями, требуя впустить. Санджи второй раз за день пожалел о принятом решении. Не следовало запирать дверь, так Зоро лишался львиной доли своего наказания. Нужно было это исправить. Пересилив себя, Санджи поднялся с кровати и, придерживая член одной рукой, отпер дверь. Зоро уже был возбужден. Горящие, словно елочная гирлянда, крова-красные глаза тут же жадно уставились на его пах, но Санджи предупреждающе вытянул вперед руку. – Ты наказан, – напомнил он. – Стой тут и смотри. Зоро проигнорировал его, принявшись вылизывать его перемазанные в смазке пальцы и виляя хвостом. Санджи больно дернул его за мохнатое ухо и повторил, добавив в голос металлических ноток: – Ты наказан. Зоро прижал к голове уши и еле слышно заскулил. Санджи безразлично повернулся к нему спиной и вернулся на кровать. Лег, раскинув в стороны ноги, и продолжил себя ласкать. Вся его промежность была измазана в смазке, кожа между бедер влажно блестела. Когда он сунул в себя пальцы, со стороны двери снова послышался скулеж, на этот раз более требовательный. Санджи протолкнул пальцы глубже, и второй рукой сжал яички. Все тело покрылось испариной, влажная, потемневшая от пота челка растрепалась и лезла в глаза, мешая что-либо увидеть. Санджи дернул головой, пытаясь смахнуть ее, и пропустил момент, когда дверь заперли изнутри. Кровать прогнулась под весом Зоро, и Санджи дернулся от неожиданности. Он взбрыкнул ногой, пытаясь спихнуть оборотня на пол, но перед его носом предупреждающе щелкнули острые клыки, и Зоро принялся мокро вылизывать его ухо, жадно шаря горячими ладонями по бедрам. Санджи дернул головой и руками уперся в чужие плечи, отталкивая. – Я же сказал тебе… ох… что ты, – Санджи охнул, когда Зоро сжал ладони на его ягодицах, царапая их когтями и дико зарычал. И тут Саджи испугался, что вместо Зоро в кровати сейчас окажется большой, размером с пони, темно-зеленый волк. До такого доводить было нельзя. Когда Зоро был в таком состоянии, до его разумной сущности было сложно докричаться, что в данной ситуации могло иметь очень нехорошие последствия. Зоро принялся лизать широким языком его губы, требуя поцелуя, но Санджи отвернулся, положив ладонь на чужой подбородок, и с силой оттолкнул. – Ублюдок, – злобно пробормотал он, когда Зоро, ничуть не расстроенный, переключился на его живот. – Не думай, что я спущу тебе это с рук. Зоро лизал его судорожно сокращающийся живот так низко, что языком задевал кромку коротких волосков на лобке, а руками медленно и сильно оглаживая бока. Затем принялся за член. Он не мог взять его в рот, без того, что бы поранить клыками, поэтому принялся жадно и часто слизывать с головки выступающие капли смазки. Санджи вздрагивал, от каждого прикосновения языка, или когда по коже время от времени проезжался один из острых когтей, оставляя после себя покрасневшие полосы. Спустя время, Санджи вплел пальцы оборотню в волосы и резко дернул, отрывая от своего паха. Зоро недовольно заворчал, но тут же притих, следя за тем, как Санджи принялся себе отдрачивать. Он задумчиво лизнул один из своих клыков, завороженно глядя за быстро двигающейся кистью, но быстро опомнился и принялся стягивать с себя шорты. Спустив резинку под яйца, пристроился между длинными разведенными ногами, и потерся горячим влажным членом о бедро… … чтобы тут же получить пинок пяткой в плечо. Санджи подтянулся повыше, подложил под лопатки подушку и злорадно оскалился. Из-за зашкаливающего возбуждения оскал получился кривым и вымученным. – Обойдешься, ублюдок, – прошипел он, разводя колени еще шире. – Вот уж точно не сегодня. Будешь знать, как меня ослушиваться. Зоро приподнял верхнюю губу, показывая клыки, и яростно забил хвостом по кровати, но рычать не стал. Он наклонился, опираясь на локти, после чего широко лизнул морщинки вокруг покрасневшей приоткрытой дырки, отчего Санджи подбросило на кровати, а перед глазами заплясали звезды. Зоро лизнул еще, на этот раз более медленно, и Санджи с криком кончил. Он распластался на кровати, словно звезда, пока Зоро неспешно слизывал с живота его сперму, и терся мокрым напряженным членом об его ногу. – Ты действительно такое животное, – усмехнулся Санджи и пошевелил ногой, в которую толкался оборотень. – Заткнись, – рыкнул Зоро. Он подтянулся на локтях, наваливаясь сверху, теперь принимаясь тереться о бедро. – Ты меня всего обслюнявил, – пожаловался Санджи. Зоро издал утробный раздраженный звук, вцепился клыками ему в ухо, больно, но не до крови и хрипло задышал. Пару раз резко дернул бедрами и спустил Санджи на живот. Отдышавшись, откатился на другой конец кровати, натягивая обратно шорты. Санджи достал из тумбочки сигарету, прикуривая. Серебристый дым, что тонкой струйкой плавно поднимался к потолку и закручивался в танцующие кольца, был невесомым, полупрозрачным и красивым. Он нравился Зоро. А вот резкий запах табака – нет. Зоро поморщился и чихнул. Санджи сделал еще две быстрые затяжки и потушил окурок. Вытер краем простыни свой живот и потянулся всем телом, выгибаясь. Зоро засмотрелся, подперев голову рукой. Его глаза больше не мерцали красным, вернувшись к человеческому цвету. Когти втянулись и он протянул руку, чтобы погладить Санджи большим пальцем по горлу. Тот улыбнулся, глядя из-под прикрытых ресниц и сделал то же самое, погладив кожу под ошейником. А потом сказал: – Ты все еще наказан. Спать будешь в гостиной на полу, – быстро встал и скрылся в ванной, заперев замок. Раздраженный рык Зоро пронесся по дому одновременно со звуком включаемого душа.