Неудачное самоубийство

Зима в этом году не удалась. До Новогодних праздников оставалось две недели, снег шел каждый день, но уже к вечеру небольшие сугробы скисали, превращаясь в гигантские скользкие лужи. Ледовые городки и горки для детишек так и не построили. Город лихорадило неугомонными толпами людей, заполнявших торговые центры и бутики с яркими мышеловками витрин. Андрей швырнул окурок из приоткрытого окна своего новенького Пежо 307. Потом быстро нахлобучил капюшон серой толстовки и темные очки, скрывающие половину лица и совершенно неуместные в это время года, быстро взглянул на себя в зеркало заднего вида. Надо было все-таки шапку прихватить или шарф… Поскреб ногтем прыщик на подбородке и назревающий герпес на краешке верхней губы – как будто не хватало ему не проходящего насморка последние две недели и хронической ангины – и вышел из машины, захлопывая со всей силы дверцу. Он попытался вклиниться в поток снующих, словно косяки рыб, от одного магазина к другому, домохозяек с капризными детьми и парочек, как на подбор, она – высокая и худая, он – низенький и пузатый. Какая мерзость! Он сплюнул себе под ноги, опустил голову пониже и постарался не замечать эти «пародии» на людей. Его толкали со всех сторон, наступали на ноги, все время оттесняли к краю обочины. Обычное утро обычного человека-невидимки. Он скользнул как тень во двор между двумя высотками и облегченно выдохнул. Гул автомобилей и гомон толпы сразу стали тише. Он углубился в переулки и дворы города, который знал с детства. Стоит немного свернуть с главной дорожной артерии, как ты оказываешься среди старых бараков казарменного типа, проржавевших гаражей, оголодавших диких собак и переполненных мусорных баков, которые могут неделями не убирать пресловутые службы города. Он прошлепал ботинками по снежной жиже, ежась от сырости, проникающей под толстовку своими холодными щупальцами, и чувствуя легкое покалывающее волнение где-то в желудке. Вот он прошел один ряд двухэтажных домов с облезлой краской на фасадах, потом второй, свернул вправо мимо погнутых детских качелей и валяющейся на боку железной горки. Мимо прогуливающей школу гопоты, в составе трех парней и одной девушки, которые презрительно оглядели его с головы до ног, но тут же продолжили беседу. Он показался им неинтересным. И уперся в очередной, ничем не примечательный барак. Точно здесь. Обладая феноменальным топографическим кретинизмом, в этот момент Андрей был более чем уверен, что нашел нужный дом. Он брезгливо спрятал пальцы в рукавах толстовки и вошел в темный, пропахший кошачьей мочой подъезд. Деревянные ступени прогибались, сварливо поскрипывая и грозя проломиться, но даже страх перед падением не заставил бы Андрея взяться за перила. Ни секунды не медля, он постучал в назначенную дверь. - Открыто! – послышался простуженный голос. Андрей смело шагнул в темный узкий коридор. В нос шибануло резким запахом плесени и канализации. Нет, здесь невозможно жить – непригодная для жизни атмосфера, легче Марс колонизировать. - Можете не снимать обувь, - тот же голос, но немного тише, доносящийся из дальней комнаты, откуда сочился тусклый свет. Как будто кто-то собирался снимать обувь. Андрея передернуло только от одной мысли об этом. Он осторожно прошел в маленькую комнатку, где у окна умещались два роскошных кожаных кресла, предположительно коричневого цвета, отполированный до блеска столик между ними и торшер. У дальней стены в кресле сидел мужчина в черной куртке и в шарфе, едва ли не до самых ушей. Здесь холодно как на улице, а он и правда выглядел не совсем здоровым. Темные волосы коротко острижены, как у военного, или зека, обычное лицо, каких пруд пруди на улицах города. Прямые брови, строгий взгляд холодных серых глаз. На удивление внимательных, не упускающих ни одного движения, ни одной малейшей детали, отчего Андрею становится не по себе. - Слушаю вас, - он кивнул на кресло напротив, куда парень присел с особой осторожностью. - Зачем вы здесь? Андрею не хотелось с ним говорить, поэтому он молча достал из кармана толстовки конверт и положил его на стол перед мужчиной. Тот лениво, но продолжая все также внимательно следить за парнем, наклонился вперед и заглянул в конверт. Там лежала фотография и пачка купюр. - Где я его найду? - Просто посмотрите расписание ближайших модных вечеринок, - Андрей постарался придать голосу как можно больше твердости. - Знаменитость что ли? - Что-то вроде. Мужчина коротко кивнул, а потом сам достал блокнот и ручку, записал цифры банковского счета и передал листок парню. - Остаток перечислите на этот счет уже после того, как найдут его тело, как и договаривались, - тихо сказал он, разглядывая фото из конверта. – Сумма будет больше, раз известный человек. Пора сваливать. Андрей резко поднялся на ноги, едва не свалив торшер, бродить в темноте в солнцезащитных очках – не самая удачная идея. - Прощайте, - услышал парень уже в коридоре. - Еще увидимся, - прошептал он, стремясь поскорее выбраться на свежий воздух. Следующие дни Андрей провел в пьяном угаре, с тщанием поддерживая в своей крови достаточное для этого количество алкоголя, а из запоя выходил с огромным трудом и всеми муками жутчайшего похмелья. Проснувшись в очередной раз под вечер, он поморщился от головной боли и тошноты, однако, заставил себя встать, умыться холодной водой и разжевать две таблетки аспирина. Он осмотрел свои порезы на тыльных сторонах предплечий. Они начали заживать, поэтому дико чесались, покрываясь засохшими корочками. Не так давно он пристрастился играть с ножницами. Почему именно ножницы? Во-первых, они не такие острые, как лезвие или нож, и причиняют гораздо больше боли. Во-вторых, ему было приятно чувствовать их вес и леденящий холод в руке. И, в-третьих, обращался он с ними просто мастерски, будучи портным в прошлом, а теперь – ведущим дизайнером одежды популярного бренда. Он устало выдохнул. Снова не хватило смелости довести дело до конца. Его пугала не сама смерть, потому что он и так уже давно чувствовал себя мертвым, а то, что будет дальше. Он представлял, как на его похороны соберутся все так называемые «друзья» или «поклонники таланта», бренд сделает рекордное количество продаж, а сам он будет возлежать на шелковых подушках гроба из красного дерева. Приглашенные будут морщить носики от запаха уже начавшегося разложения, потом выпьют текилы и отправятся в какой-нибудь новомодный клуб. И цветы. Повсюду будут эти пресловутые белые розы, как отличительная черта модного дома. Огромные корзины или букеты перевязанные черными атласными лентами. Эти чертовы цветы! Какая ему до них разница, ведь он будет уже мертв! Кладбища всегда навевали на него тоску. Только кремация, как он и написал в своем завещании. Он был готов уже давно, но найти нужного человека оказалось не так уж и просто. Нормального наемного убийцу, а не какого-нибудь извращенца, готового за бутылку раскроить тебе череп, а потом надругаться над твоим бездыханным телом. К счастью Андрей всегда отличался упорством. Резкая трель мобильного телефона заставила его вздрогнуть и отвлечься от приятных мыслей о вечном покое. - Я надеюсь, ты помнишь? – пропел в трубке женский голос. – Ты там спишь, или что? Короче, хватит бухать в одиночестве, возрадуйся, сегодня ты приглашен на самую офигенную вечеринку года! Теперь вспомнил? Андрей почесал лоб и отпечаток подушки на щеке, покрытой трехдневной щетиной. - Конечно, как я могу забыть? Сегодня же твой юбилей, с сорокапятилетием, подруга! - Ха-ха, - невесело отозвалась Соня – одна из многочисленной плеяды хорошеньких моделей, работающих на последнем в этом году показе с новой коллекцией Андрея. - Я тебя жду, мы все тебя будем ждать, милый! Слышишь? - Конечно, - хмыкнул Андрей. Очередная хитрая сучка, пытающаяся сделать его орудием своих неуемных амбиций. «Ах, посмотрите, кто пришел меня поздравить! Да-да, мы лучшие друзья!» Ярость, кольнувшая раскаленной спицей в самое сердце, быстро отпустила. Далеко не первая и не последняя старлетка, бравирующая своими знакомствами со знаменитостями. Он принял ванну, тщательно побрился, вновь разглядывая уже подсыхающий герпес на губе. Жуть просто. Всю свою жизнь человек только и занимается тем, что умирает и медленно разлагается. В остальном он был вполне доволен своей внешностью, все в нем было гармонично и невзрачно настолько, чтобы он мог называться дизайнером модной одежды и оставаться человеком-невидимкой, сколько ему того захочется. Никаких кричащих стрижек или цвета волос. Да, челка немного длинновата, но это только ради того, чтобы прятать взгляд, да, оттенок скорее в темно-рыжий, чем в каштановый, но это наследственное. Летом волосы вообще выгорали почти до золотистого на пляжах Доминиканы. Узкое лицо с острым подбородком, слегка вздернутый нос с несколькими крупными веснушками на нем, зеленые глаза, бледная кожа, родинка у правого уголка губ – верхняя намного уже, чем нижняя – что всегда придавало его улыбке немного пренебрежительный и даже зловещий вид. В его шкафу ютились шесть одинаковых костюмов черного цвета с зауженными пиджаками, лежали стопками черные футболки, рубашки и джинсы, несколько толстовок и свитеров. Вместе с любовью к красивым вещам, тканям и силуэтам, в нем уживалась патологическая неряшливость и неприязнь к собственному внешнему виду. Черный цвет как нельзя кстати подходил для того, чтобы скрыться в толпе, однако, его липовые друзья и доброжелатели считали, что это именно то, что делает его таким «особенным». Даже в его патологической социофобии они умудрились разглядеть «безукоризненный стиль». Надутые индюки! Придурки, которые считают, что знают о нем все. В определенный момент Андрей плюнул на все предрассудки и начал говорить им правду, вот так, в глаза, все, что думает… Но они почему-то решили, что это лишь своеобразное чувство юмора, свойственное его «гению». Что-что, простите? Что это вы, идиоты, считаете гениальным? Он отнюдь не создает лекарство от рака, он обычный портной, вашу мать! Общество прогнило насквозь, и Андрей стал его неотъемлемой частью. Из комнаты, оборудованной под кладовую, он вытащил цветастую не распакованную коробку с алым бантом. Что в ней лежит – Андрей знать не мог. Очередной подарок от поклонника или поклонницы. Вполне сойдет и для Сони. Потом оделся – черный костюм, черная рубашка, начищенные до блеска туфли, золотые запонки с бриллиантами, дорогой парфюм – вызвал такси, покурил и, захватив коробку, вышел из квартиры четырехэтажной «сталинки» с широкой парадной и лепниной на фасаде. В клубе, где праздновала свой день рождения Соня, яблоку негде было упасть. Молоденькие модели сбивались в небольшие стайки, что-то шептали друг другу и звенели серебристым, как колокольчики, смехом. Андрей прикинул есть ли этим девочкам шестнадцать… Большинству скорее всего не больше четырнадцати. К ним, словно пчелиные рои к еще не распустившимся по весне цветам, тянулись великовозрастные толстосумы. Одутловатые, уже порядком нетрезвые, раскрасневшиеся, с лоснящимися в свете неоновых вспышек лысинами. Вот вам и вся хваленая кампания против педофилии и детей в модельном бизнесе. Политика двойных стандартов. Пока отморозки вроде Тесака и иже с ними избивают на камеру ничего не подозревающих замученных жизнью и бытом очкариков, решившихся на свидание вслепую, боровообразные «папики» спокойно проходят на модельные вечеринки и снимают свежие сливки, как нехер делать, совершенно безнаказанно. Возле одного из таких «покровителей» – как их часто называли девочки – и терлась в данный момент Соня. Высокая, в золотистом платье, больше напоминающем нижнее белье, с копной роскошных каштановых локонов, она эффектно прогибала спину, оттопыривая свою аппетитную попу, капризно надувала губы и демонстрировала всем желающим свой новый браслет из белого золота, инкрустированный огромными рубинами. На самом деле это все такая лажа, дескать, хорошая бижутерия ничем не отличается от драгоценных камней. Андрею хватало одного взгляда, чтобы отличить настоящие бриллианты, топазы или изумруды от их искусных копий. Он с ходу прикинул, сколько может стоить такой браслет, не сдержался и присвистнул. Кажется этот «папик» влип глубоко и надолго. - Поздравляю! – Андрей поцеловал Соню в щеку, вручая ей свой цветастый подарок. - Ох, милый! – вскрикнула она, на секунду прижимаясь к нему всем телом. – Смотри, дорогой, это Андрей Ос, я тебе рассказывала! Дорогой «папик» хмуро кивнул в знак приветствия. Андрей скривился, его едва не стошнило от этого, набившего оскомину, имени. Обычный Андрей Осипов благодаря бренду очень быстро был «обрезан» до Андрея Ос. Вечеринка быстро набирала обороты. Соня с легкостью справлялась со всеми гостями, выслушивая комплименты, принимая подарки и букеты, сияла как медный таз в банный день. Андрей заливал скуку виски. На вкус – дрянь редкостная, но отлично помогает забыться. Он лениво наблюдал за полуголыми девицами, строящими ему глазки, за знакомыми и не очень журналистами, фотографами, светскими львицами и элитными проститутками, за политиками в дорогих костюмах с удивленными лицами, будто они не знали, как здесь очутились. Он решил свалить, не дожидаясь стриптиз-шоу от заведения, под шумок. Соскользнул с высокого стула у барной стойки, быстро огляделся, чтобы никто не заметил, как он, не торопясь, направляется к выходу. Вышел, словно на минутку, закурил, отстранился от двери, как будто пропуская кого-то, сделал пару шагов по очищенному от снега тротуару, потом еще несколько, оглянулся, убеждаясь, что никто не вышел вслед за ним, и быстро завернул за угол громоздкого пафосного здания, отделанного пластинами черного мрамора. Только успел удовлетворенно выдохнуть и нащупать во внутреннем кармане пиджака свой айфон, чтобы вызвать такси, как почувствовал резкий рывок в сторону и назад. Айфон плюхнулся в снежную жижу, ботинки предательски соскользнули, он потерял равновесие и буквально повис на руке, которая перехватила его под ребрами стальным обручем. Андрей хотел было закричать, но его рот накрыла теплая сильная ладонь. Его тщетно сопротивляющуюся тушку доволокли до подъезда ближайшей пятиэтажки, магнитная дверь которого была предупредительно подперта кирпичом. Сильные руки швырнули на грязный, пропахшей мочой и нечистотами пол, он не успел даже испугаться как следует. Немного приподнялся на руках, запрокинул голову и даже в тусклом свете уличного фонаря смог разглядеть высокий темный силуэт и отблеск пистолета с глушителем, направленного прямо в лицо. Ну, вот и все! Он облегченно выдохнул и улыбнулся, закрывая глаза. Наконец-то! Прошла секунда, другая, третья… Андрей в замешательстве приоткрыл один глаз. - Давай же! – прошипел он сквозь зубы, едва слышно. Но вместо того, чтобы выстрелить и покончить со всеми его страданиями в один миг, убийца быстро засунул пистолет за пояс сзади, рывком поставил парня на ноги, и впечатал спиной в холодную бетонную стену, сильно сжимая рукой горло. Андрей ударился затылком, перед глазами расплывались пятна кислотных цветов и черные мушки, в ушах звенело, но он отчетливо расслышал тихий хриплый голос своего несостоявшегося убийцы: - Я не выполняю такие заказы! Ты что, парень, псих? Андрей промычал что-то в ответ, пытаясь оторвать цепкие пальцы от своего горла. Но мужчина лишь сжал его сильнее, ко всему прочему еще и наваливаясь всем телом. Андрей никогда бы не подумал, что в этом худом человеке может быть столько силы и на секунду испугался. - И чего ты вырываешься? – прошелестел в самое ухо голос. – Ты же этого хотел! Подержал еще немного, словно принюхиваясь, доводя до паники, а потом резко отпустил и отошел на пару шагов назад. Андрей согнулся пополам в приступе яростного кашля. - Из… извращн…ц… черт..ов! – пытался ругаться он между судорожными вдохами. - Так в чем проблема? – развел руками мужчина, словно насмехаясь. - Я тебе за что..? За что, мать твою, столько денег! Думаешь за то, чтобы ты убивал меня долго и мучительно, сука?! - Подожди-подожди! Ты хочешь, чтобы кто-то пришил тебя, но боишься боли? Мужчина тихо рассмеялся. Где-то сверху послышался лязгающий звук отпираемого замка и вкрадчивый старушечий голос пообещал вызвать милицию, если они сейчас же не покинут дом. - Идем, - кивнул мужчина и попытался даже помочь Андрею, поддержать его под руку, но парень дернулся от него, поправил сбившуюся челку и, гордо вскинув подбородок, вышел на улицу. Температура опустилась, начало подмораживать, а Андрея и так знобило от пережитого ужаса. Он встал под фонарем в тщетных поисках своего телефона. - Вот черт! – ругался он, пытаясь унять дрожь в руках и коленях. – Дерьмо! Мужчина медленно достал из кармана куртки пачку сигарет и закурил. Когда ему надоело смотреть, как парень месит снег своими летними ботинками, трясется от шока и холода, хватаясь за голову, и чуть не воет от досады, он просто взял его за рукав и повел за собой. - Идем, давай-давай, - приговаривал убийца, хотя Андрей уже и не сопротивлялся, просто безвольно шел рядом, хмурый и раздосадованный дальше некуда, совсем как ребенок, которого не пустили на карусель в парке аттракционов. Они прошли между спящих в этот час дворов, вышли на почти безлюдный проспект и оказались у дверей круглосуточного кафе с красными китайскими фонариками у окон. Звякнул колокольчик, и Андрей, наконец, оказался в тепле. Мужчина провел его в дальний конец просторного зала со столиками и стульями из темного дерева, словно был здесь частым гостем, усадил на диванчик почти у самой кухни, подальше от дверей, сам уселся напротив и только тогда заглянул ему в глаза. Андрей опустил голову, чтобы привычно спрятаться за своей челкой, скрестил руки на груди, продолжая делать вид, что ему холодно, хотя дрожь в его теле постепенно унималась, он даже резко протрезвел за последние полчаса. Ну, а кто бы не протрезвел, скажите на милость? Мужчина смотрел на него пристально, изучающе, слегка улыбался, серые глаза хитро прищурены, словно он знает какой-то секрет, на левой скуле застарелый шрам, прямые брови, придающие его лицу еще больше жестокости, узкие губы, подбородок с едва заметной ямочкой. Выше ростом, но не намного, должно быть старше, но возраст определить сложно. Тридцать? Тридцать пять? Тридцать восемь? Громко цокая каблуками, в зал прошла официантка, поправляя на ходу светлые локоны. - О, Кит! – она улыбнулась и беззастенчиво зевнула. – А я думаю, кого там нелегкая принесла? Как обычно? Казалось, что Андрея она и вовсе не заметила. - Давай два кофе покрепче, - кивнул он ей в ответ. Девушка, наконец, одарила парня настороженным взглядом и медленно удалилась в сторону бара. Гулко затарахтела кофеварка. - Никита, можно просто Кит, это все равно не мое настоящее имя, так что, как угодно, - он протянул руку для знакомства, которую Андрей полностью проигнорировал. - Андрей… - Ос, - закончил за него Никита. – Я знаю. Пришлось проштудировать желтую прессу. Парень поморщился, а потом вдруг поправил: - Вообще-то, Осипов, но до этого нет никому дела. - Ну, так и что же? Избалованный маленький ублюдок, который решил поиграть со смертью? Андрей усмехнулся: - Деньги, кстати, когда вернешь? - Как только пойму, зачем тебе это было нужно. - Мне не нужен психоаналитик, - злобно прошипел Андрей, наклоняясь вперед, чтобы девушка ничего не услышала. – Поверь! Мне нужен киллер! - Так чего ты тогда сопротивлялся? - Это не я! Всего лишь рефлексы! - Ты просто псих, - усмехнулся Кит, принимая из рук официантки свой кофе. – Спасибо, милая! Андрей скривился, но промолчал, грея покрасневшие от холода пальцы о свою чашку. - Знаешь, что меня всегда интересует в таких случаях? Вы что, золотые дети, с жиру беситесь, или это знак какого-то протеста обществу? Андрей закатил глаза. - А у тебя много таких клиентов было? Может тебе и правда лучше в психоаналитики податься? Смотри, как ты здорово во всем разбираешься! - Нет, таких не было, - качнул головой мужчина и нахмурился. – В основном обманутые мужья. Потом он опустил взгляд и надолго о чем-то задумался. Андрей тоже на минуту задумался о том, каково это – быть киллером? Даже усмехнулся, прям как герой драматического триллера, сидит тут, кофе потягивает в компании с наемником. Странное у него все же лицо. Хоть и жестокое, отпугивающее, как у бывшего уголовника, но все равно намного непосредственнее, чем у всех «добропорядочных» граждан, с которыми он был знаком. - Идем, - позвал его Кит, надевая свою куртку. - Куда? - Деньги тебе отдам. Андрею очень не хотелось вновь оказываться на улице, у него только начали просыхать ноги, но вида он не подал. Впервые за долгое время он не чувствовал ни скуки, ни желания напиться, ни усталости. Пережитый страх и всплеск адреналина заставили почувствовать его себя вновь живым, как удар тока воскресили все эмоции и остроту чувств, на которые раньше он был способен разве что в детстве. Он бодро шел вслед за Никитой, не обращая никакого внимания на холод, стараясь не отставать. Разглядывал спящие дома в праздничных гирляндах, словно видел впервые, вдыхал морозный воздух с привкусом гари от петард так любимых жителями города. Поэтому не заметил, как Кит завел его вглубь новостроек. Дороги к домам еще не заасфальтировали, и Андрей тут же увяз в холодной грязи, взрытой шинами большегрузных автомобилей, почти по щиколотку. Кое-где в домах уже горел свет, новоиспеченные владельцы квартир начали обживаться. Однако в подъездах еще не провели электричество, лифты не работали, и Андрею приходилось пробираться вслед за Никитой почти на ощупь, натыкаясь на строительный мусор. - Черновая отделка, - объяснял Кит по пути на восьмой этаж. – Зато уже топят! Он отпер дверь ключом и щелкнул выключателем. Прихожая озарилась тусклым желтым светом. Андрей поморщился, отряхнул пиджак от пыли, скинул ботинки, которые теперь смело можно было выбросить, потом огляделся. Бетонные стены, прямо – кухня с лоджией, слева – гостиная, справа – ванная комната, дверей еще нет, как и мебели. Только одно старое кресло гигантских размеров у окна и стальной сейф под подоконником. - Проходи, - кивнул ему Кит. - А та квартира в бараке? - Съемная, чтоб внимание не привлекать, - пояснил мужчина уже из кухни. – Что будешь? У меня тут есть коньяк. - Сойдет, - крикнул Андрей, забираясь в кресло с ногами, и с любопытством разглядывая сейф. - Посуды нет, - пояснил Кит, протягивая бутылку с янтарной жидкостью, и уселся на широкий подоконник. Андрей сделал глоток и улыбнулся – то, что нужно. Приятное тепло разлилось по всему телу. - Что ты будешь делать с деньгами? – серьезно спросил Кит. - Найду кого-нибудь… ну… более профессионального… - Профессионального, значит? – фыркнул мужчина, едва не захлебнувшись коньяком. – Того, кого вопросы морали не будут мучить? - Нет, хотя бы того, у кого на меня не стоит! Ты думаешь, я не заметил? Не нужно было так сильно ко мне прижиматься! - Вот черт! – Кит закатил глаза и хорошенько приложился затылком об оконное стекло. – Это вовсе не поэтому! Просто у меня давно не было никого, а у тебя какие-то девчачьи духи! - Ну да, - хмыкнул Андрей, злорадно улыбаясь. - Ты понимаешь, что если пойдут слухи, мне конец? – Кит слез с подоконника и наклонился к парню, передавая ему бутылку, с самым своим серьезным выражением лица, от которого многих пробирал озноб. - Оу… тебе придется меня убить… Парень над ним насмехался. Ни капли страха в хитрых зеленых глазах. Да он точно псих! На секунду Кит потерялся, пытаясь сосчитать веснушки на носу Андрея. Кажется, девять. А парень потянул его вниз, цепляясь кончиками пальцев за воротник фланелевой рубашки в клеточку. Не так, чтобы слишком сильно и навязчиво, скорее едва уловимо, пробуя на прочность. Коснулся своим горячим ртом его плотно сжатых губ, чуть подался вверх, пытаясь пробраться языком между зубов, за что сразу же был отброшен к спинке кресла, которое подпрыгнуло под ним и чуть не перевернулось назад. - И что ты делаешь? – вскрикнул Кит, утирая губы ладонью. – Придурок! - Проверяю кое-что, - пожал плечами парень. - Я тебя сейчас точно прибью! - Потом можешь и прибить, - устало выдохнул Андрей, вылезая из кресла. Он подошел вплотную к Никите, чем почти довел того до паники. Поцеловал в щеку, наслаждаясь растерянным и даже взбешенным выражением лица. Зрачки расширены так, что радужки не видно, лихорадочно блестят, брови сдвинуты к переносице, над верхней губой выступила испарина, дыхание сбивается, на шее и на левом виске бешено пульсирует венка. Вот-вот сорвется, только в какую сторону? Это было даже забавно. Андрей легко мазнул губами по подбородку, покрытому едва заметной щетиной. Выше дотянуться уже не мог, поэтому просто взял руками его лицо, наклонил вниз и приложился к горячему лбу, затем – к шее, провел языком по ключице. - Да что ты, мать твою, себе позволяешь?! – рассвирепел Кит, хватая парня за плечи и хорошенько встряхивая. – Пошел вон отсюда! - Ты же не серьезно? – улыбнулся Андрей самой очаровательной улыбкой, на какую только был способен. А дальше Кит уже мало что понимал в происходящем. Он видел только соблазнительные ямочки на щеках и родинку у правого уголка губ, ровные зубы и немного выступающие вперед клыки, отчего улыбка казалась такой хищной, опасной, напряженной. Да просто убийственной. Конечно, он не серьезно. Как же иначе? Неужели он действительно хотел, чтобы этот псих ушел сейчас? В груди тяжело ухало сердце, с каждым ударом, словно срываясь в темную пропасть, о существовании которой он раньше и не подозревал. Он сделал шаг вперед, подхватил парня, чуть приподнимая, чтобы его лицо оказалось наравне, и впился губами в эту улыбку. Жадно, до укуса, словно пытаясь стереть ее навсегда, прорываясь языком навстречу, задыхаясь, потому что вдруг забыл, как нужно дышать. Андрей с нескрываемым удовольствием вжался в такое сухое, но крепкое тело Никиты, чувствуя его сильные руки на своей спине. На секунду у него перехватило дыхание, и он прервал поцелуй, упираясь руками в плечи. - Подожди-подожди, - прошептал он, но тут же сам с новой силой принялся целовать его губы, слегка прикусывая. Потом медленно отступил на шаг назад, ведя его за собой, заставил развернуться и сесть в кресло, а сам опустился на колени между его ног. - Постой! – вскрикнул Никита, когда вдруг понял, что парень расстегивает ремень на его джинсах. Вся ситуация была настолько абсурдной, что на секунду ему показалось, что это просто сон. Вот-вот прозвенит будильник, он резко проснется и почти сразу же забудет, о чем грезил, начнется новый день с новыми бесконечными проблемами. В панике он схватил Андрея за руки, отмечая про себя почти фарфоровую хрупкость его запястий и тонких пальцев. С ним никогда такого не случалось, но сейчас он готов был полностью отдаться во власть этих рук, а там будь, что будет. - Спокойно, - прошелестел голос парня где-то над его ухом. – Я знаю, что делаю… И ведь не соврал. Быстро, почти не глядя, справился с ремнем и молнией, заставил Никиту чуть приподнять бедра, чтобы немного спустить джинсы и белье, и освободил от одежды его уже полностью эрегированный член. Длинный, ровный, с немного проступающими пульсирующими венами и ярко-розовой головкой. Засмотреться действительно было на что. Андрей невольно присвистнул, затем быстро облизнулся и обхватил член губами. Провел кончиком языка под крайней плотью вокруг головки, нежно, едва уловимо, а потом прошелся влажными губами по всей длине ствола. Кит судорожно схватился за подлокотники кресла. Будь на месте Андрея девушка, он бы уже давно вцепился руками в ее волосы и засунул бы свой член в ее рот настолько глубоко, насколько бы смог. Но ситуация была далеко не стандартная, он не знал, что нужно делать, да и кроме того, просто-напросто не хотел напугать своим напором. Только бы он продолжал. Все, что угодно, только бы не останавливался! Андрей прекрасно чувствовал его состояние и наслаждался этим. Его приводила в восторг эта власть и сладостное томление, от которого развалившийся в кресле мужчина сейчас задыхался, запрокидывая голову, выгибая спину, едва удерживая руки, чтобы не впиться ногтями в его затылок и плечи. Он играл с ним, медленно и терпеливо изучая языком и губами самые чувствительные места его тела. Покрывая бесстыдными поцелуями низ живота, ввинчиваясь языком под выпирающие тазовые кости, он не переставал ласкать пальцами его член и набухающие яйца. Осторожно играл острым кончиком языка с уздечкой, постепенно освобождая головку от крайней плоти, обдавая ее своим горячим дыханием. Кажется, эта пытка длилась бесконечно. Никита кусал губы, лишь бы не начать умолять парня взять его член в рот. Он все еще пытался делать вид, что не особо и хотел, чтобы ему отсасывал какой-то там избалованный педик из высшего общества, которого он, к тому же, чуть было не пришил этой ночью. Конечно, он уже и сам понимал, что его предало собственное тело, а продолжать строить хорошую мину при плохой игре – просто ребячество. Он вынужден был признать, что никогда, ни от одной женщины, будь она даже искусной жрицей любви, он не получал столько удовольствия. Ни одна его любовница не ласкала его так долго и с таким упоением, как этот странный парень. Когда, наконец, головка его члена скользнула в горячий влажный рот, он уже не мог сдерживаться и забрался пальцами в мягкие темно-рыжие волосы, заставляя его двигаться в нужном ритме и все глубже заглатывать его ствол. Хотя это и не особо требовалось, казалось, Андрей прекрасно знал, как ему понравится. Его губы ритмично скользили по головке, язык продолжал мягко играть с уздечкой, обводя ее по кругу, а рука двигалась в унисон по всей длине, постепенно наращивая темп и задевая чувствительный семенной канал у самого основания. Никита подался бедрами вперед, чтобы как можно глубже проникнуть в рот парня, когда почувствовал, что вот-вот кончит. Андрей это тоже почувствовал и ускорил движения рукой, наслаждаясь его сдавленными стонами, дрожью и жаром, которые исходили от его тела. Головка еще больше увеличилась в размерах, напряглась, и струи спермы ударили прямо в его нёбо, одна за другой, стекая в горло горячими терпкими потоками. Никита то ли зарычал, то ли застонал охрипшим от страсти голосом, больно впиваясь пальцами в волосы на затылке парня. Потом его руки безвольно упали на подлокотники. Он с трудом мог отдышаться. Андрей встал с колен и деловито одернул пиджак, утирая с губ и подбородка молочно-белые капли. Немного смутился и отвернулся к окну. Спермы было много, должно быть у него действительно давно никого не было. Обычно он никому не позволял кончать себе в рот, но сейчас такой вариант показался ему наиболее привлекательным. И он не ошибся. Чувствовал себя просто превосходно, настоящим победителем. Он доказал то, что и хотел доказать – Никите понравились его ласки, он с ума от них сходил, он хотел его больше всего на свете, даже если и боялся себе в этом признаться. Андрей закурил, горло все еще першило, и он прокашлялся. Кит заерзал в кресле, натягивая свои джинсы и позвякивая пряжкой ремня, потом шумно выдохнул. - Привела же тебя нечистая на мою голову, - пробормотал он, откидываясь на спинку и закрывая в изнеможении глаза. - Только не ври, что не рад, - отозвался Андрей, усмехаясь. - Да я теперь вообще не знаю, как реагировать, - честно признался Никита. Некоторое время они молча курили у окна, вглядываясь в беспросветную тьму покрывшегося инеем леса за дорогой. Чуть дальше находился заброшенный парк аттракционов и высокое чертово колесо с покачивающимися на ветру, разноцветными кабинками. Еще дальше – река и железная дорога, но разглядеть их было уже невозможно. Лишь стук колес и низкие гудки поездов время от времени напоминали об этом. Кит осторожно наблюдал за парнем в полумраке. Свет был проведен только в прихожей, его едва хватало, чтобы различать предметы и не натыкаться на углы. Парень был бледен, его пальцы слегка подрагивали, и он с силой прикусил нижнюю губу. - С тобой все в порядке? – спросил Кит. Андрей всегда заранее чувствовал приближение приступов, вот только не сегодня. Слишком много событий, много ярких переживаний, за которыми так легко было потерять нить реальности и не заметить мельчайших изменений в самочувствии. Он повернулся к Никите, чтобы сказать, что все хорошо. Но тут его глаза закатились, и он начал заваливаться назад. Мир резко перевернулся с ног на голову, а законы гравитации больше не действовали. Теряя сознание, он почувствовал, как его подхватили сильные руки, не давая удариться со всей силы о цементированный пол. - Эй! Очнись! Что с тобой? – Кит легко похлопал ладонью по щеке парня. Тот простонал что-то в ответ и поморщился. Он весь дрожал и судорожно цеплялся за его плечи. - Вот черт! Приди в себя, ну же, давай, детка! – мужчина положил его голову к себе на колени, профессионально прощупывая пульс на сонной артерии. Учащенный, на грани сердечного приступа. - Сам ты детка, - прошипел сквозь зубы Андрей. – В кармане! Он указал на свой пиджак, из внутреннего кармана которого Кит вытащил серебристый блистер с крохотными таблетками. Фенотропил – прочел он название. - Одну, - задыхаясь, пробормотал парень. Кит помог ему приподняться, чтобы он смог проглотить таблетку, а затем крепко обнял за плечи, и держал стиснутые в кулаки руки до тех пор, пока судороги не прекратились. Прошло несколько минут, похожих на вечность. Андрей слабо застонал и глубоко вздохнул, словно просыпаясь. Его все еще немного трясло, а лицо покрылось тонкой пленкой холодного липкого пота. - Как же тут холодно, - прошептал он. – Я сейчас в ледышку превращусь… - Подожди, сейчас, потерпи, - засуетился Кит, стараясь не поддаваться ужасу, ведь все обошлось. Да и с чего это он так переживает? Не дай он парню его лекарство, может, все бы тут и закончилось? И заказ не пришлось выполнять, и постыдный гомосексуальный опыт бы бесследно канул в лету. Просто стереть из памяти и забыть. Закатать в цемент в ближайшем фундаменте очередной высотки – и дело с концом. Никиту передернуло от таких мыслей. Какой же идиот! Было бы все так просто – парень бы и сам мог не принять таблетку в нужный момент. Он помог ему подняться, перетащил в кресло, а сам отправился в ванную, открыл вентили с горячей водой на полную, и лишь немного – с холодной. Вскоре комната начала наполняться густым теплым туманом. Кит нашел на кухне свою спортивную сумку, достал махровое полотенце, которым пользовался в фитнесс клубе. Не бог весть что, но вполне подойдет. Потом вернулся в гостиную, где Андрей пытался унять дрожь в теле, обнимая руками колени и немного раскачиваясь вперед-назад. Взгляд его был отрешенным и пустым. - Сейчас я тебя согрею, - прошептал Кит, проводя пятерней по взъерошенным волосам парня и разворачивая его к себе лицом за плечи. – Потерпи, малыш! Что? Малыш? Господи, на дно какого ванильного болота он еще мог упасть? И кто? Он? Наемник, убивающий людей сначала на войне – от безысходности, а потом – снова от нее же, потому что ничего другого не умел делать. - Сам ты малыш! – снова ощетинился Андрей. – Хватит! У меня всего лишь нарколепсия. Приступами, не часто, и не смертельно, к сожалению… Кит просто кивнул в ответ, а потом повел дрожащего и спотыкающегося на каждом шагу парня в ванную. Шум льющейся воды и клубы пара внушали Андрею спокойствие. Сейчас, наконец, он согреется. Кит помог ему раздеться, чуть ли не насильно, не обращая никакого внимания на его протесты и просьбы удалиться, ведь двери разделяющей ванную и прихожую все равно не было. Конечно, он не мог не заметить как парню неловко, не смотря на всю его напускную заносчивость и наглость. Он стеснялся своего тела, своей худобы, своих веснушек, ровным слоем покрывающих плечи и ключицы, своих изуродованных ножницами рук, своих выпирающих, как у жеребенка, коленей, слишком бледной кожи, на которой любое прикосновение оставляло алый отпечаток на несколько секунд. Того, что он в свои двадцать семь все еще выглядел скорее, как подросток, чем как серьезный состоявшийся мужчина, и совсем не как подобает звезде его уровня. Если все это можно было удачно скрыть одеждой и хорошо подогнанными линиями силуэта, то без нее, он совершенно терялся. Кит упорно делал вид, что не смотрит ни на его длинные и по-девичьи стройные ноги, ни на его упругие ягодицы и что его внимание не захватила полная депиляция в районе паха, но, как ни странно, новая волна возбуждения не заставила себя долго ждать. Он стиснул зубы и отвернулся, аккуратно вешая его одежду на крючок для полотенец, пока парень забирался в воду. Убедившись, что ему уже становится лучше, Кит отправился на кухню и включил электрический чайник. Где-то же завалялась пачка чая, еще от ремонтников, которые штукатурили стены и заливали пол. Он нашел ее на лоджии, а еще банку, которая вполне могла сойти за кружку. Кто бы мог подумать. Нарколепсия? Что это за дрянь такая? Что-то вроде эпилепсии? Кит мало что в этом понимал. Сам он обладал феноменальным здоровьем, даже простужался крайне редко. Да, когда-то почти каждую ночь ему снилась Чечня. Просыпался весь в поту, с застывшим в горле криком, потом до утра не мог уснуть. Каждый раз один и тот же сюжет. Вот они – желторотые молокососы – заходят в деревушку под покровом сумерек. Очень осторожные, тихие, но все равно уверенные, что боевиков там нет, и им ничего не угрожает. Здесь лишь старики, женщины и дети. Овцы и козы пасутся на полянке неподалеку, стрекочут цикады, шумит ветер, девушка в цветастом платке развешивает белье на протянутых между домиками веревках. Никто так и не понял, что произошло. Граната, или мина. Оглушительный взрыв. Крики детей, испуганные животные, проклятья стариков. И пока еще живая девушка в цветастом платке, и вместо простыней ее кишки на бельевых веревках. Когда Никита подбегает к ней ближе, то видит, да, именно видит, что девушка была беременна. Он даже психиатра посещал, они все к нему ходили в надежде, что это что-то изменит. Они были наивными двадцатилетними сопляками, они тогда еще не знали, что им поможет лишь время. Или новая война – как самому Никите. Он быстро отогнал от себя неприятные воспоминания, сейчас все его внимание было приковано к этому психу за стенкой. Нестерпимо захотелось снова его увидеть. - Со мной все в порядке, - медленно проговорил парень, когда увидел Никиту в дверном проеме, и снова подтянул колени к подбородку, пытаясь спрятаться, привычно стать невидимкой. Кит кивнул и протянул ему свое полотенце, помогая подняться. Дрожащий и все еще напуганный, он сразу же попытался отнять свою руку, замечая, с каким интересом Кит разглядывает его шрамы. Словно какого-то уродца в кунсткамере. Но тот удержал его, посмотрел в глаза с каким-то странным выражением, очень напоминающим сочувствие, а потом наклонился и прошелся дорожкой поцелуев от самой кисти и до локтя, осторожно прикасаясь губами к каждому рваному шраму, ярко-розовому от горячей воды. Андрей окончательно смутился. Очень странная ночь. Словно попал в параллельную реальность. Этот человек мог бы его убить, нет, он должен был его убить, а теперь стоял перед ним, умоляюще глядя в глаза, со сбивающимся от волнения дыханием. Никита сам не знал, чего хочет, о чем так просит его взглядом, для Андрея же все было вполне очевидно. Он подался чуть вперед и прижался своим мокрым горячим телом к полностью одетому Никите, позволяя его рукам исследовать себя, смотреть в глаза, прижиматься губами к его губам легко, словно пробуя на вкус. Сейчас для него все было новым. Он открывал в себе желания, о которых раньше и не подозревал. Андрей это понимал, поэтому не собирался больше ни торопить, ни быть слишком навязчивым. Он бы даже понял, если бы после минета Никита жестоко его избил и выкинул за дверь, или бы вообще убил… Собственно на это он и рассчитывал. Однако, по всей видимости, сам того не подозревая, пробудил в нем интерес совсем противоположного порядка. Кит провел широкими теплыми ладонями по его плечам, потом по груди, задевая кончиками пальцев маленькие розовые соски, опустился на впалый живот и узкие блестящие от воды бедра, поднялся сзади по ягодицам к спине, между выпирающих лопаток – к тонкой шее, взял ладонями лицо. Провел большими пальцами по скулам и надолго замер, впиваясь взглядом в губы, раскрасневшиеся от ванны. Потом исследовал и их, пробираясь в рот указательным и средним пальцем, поглаживая язык и щеки с внутренней стороны. Чуть слышно застонал: - М-м-м… прости, мне не нужно было, ты же замерзнешь… Потом быстро накинул на плечи полотенце, помог выбраться и протянул его одежду. Андрей кивнул. На него еще никто никогда прежде не смотрел с таким восхищением. Это было дико. Он не строил иллюзий в отношении своей внешности, никогда не занимался сексом при свете, чаще даже не до конца раздеваясь. Ему нравилось, когда модели заигрывали с ним, нравились их мускулистые тела, крепкие руки, нравилось на них смотреть, но он прекрасно понимал, что переспать с модным дизайнером для них как переход на уровень выше. Не больше, чем игра, интересная байка, которую они потом будут рассказывать на вечеринках своим дружкам. Да, он этим пользовался. Не так часто, как ему хотелось бы, и как, должно быть, о нем сплетничали, но все же. Он вернулся в гостиную, вновь забрался в кресло, почувствовав вдруг такое спокойствие, словно пришел домой, после долгого скитания непонятно где и непонятно зачем. Кит принес ему чай и присел на подлокотник. - Ты в самом деле хочешь умереть? – серьезно спросил он. - Наверное, не знаю, - пожал плечами Андрей, делая глоток крепкого чая с каплей коньяка из банки. – Я просто хочу исчезнуть. У других же это получается… Люди выходят из дома за хлебом и пропадают навсегда. Знаешь, сколько человек в год исчезают в нашей стране? Сто двадцать тысяч! И это только те, о которых заявляют их родственники. Хочу просто раствориться. - И с чего это у тебя началось? - Наверное, с моей матери. Все всегда начинается с этих стерв. Андрей невесело усмехнулся. - Знаешь, я могу тебе помочь, - уверенно заявил Кит. – Я в этом просто мастер! Мы можем исчезнуть вместе. Я тебя научу... - А что в обмен? – хитро прищурился Андрей. - Ну-у-у… у меня не так много интересов в жизни, и они не блещут оригинальностью. А ты симпатичный, как оказалось, в моем вкусе. - Симпатичный? – Андрей фыркнул от смеха. – У тебя просто других парней не было, в этом все дело! - На других у меня никогда не стоял, - качнул головой Кит. – Видимо, все мы натуралы до тех пор, пока не встретим своего парня! Андрей рассмеялся приятным бархатистым смехом и мило поморщил нос. - Договорились! – сказал он, протягивая руку. Андрею удалось поспать всего несколько часов. А потом все началось сначала. Они не оставляли его ни на день, ни на час. Наплевать, что суббота и что он потерял телефон. Они достали его по двум другим и по домашнему. - Слушай, Андрей, - вкрадчиво объяснял один из его коллег дизайнеров по последнему предновогоднему проекту. – Помнишь Роберта? Он снимает дом на Пхукете на всю зиму, приглашает встретить Новый год там. Давай, решайся! Всего неделя осталась! Туда все наши собираются… Не сезон – это понятно, зато не так жарко, как обычно. - Я подумаю, - сухо ответил Андрей. Предложения сыпались на него одно за другим. Соня страстно желала, чтобы он поехал с ней на горнолыжный курорт в Альпах, а модный дом устраивал корпоративный отдых в Праге. Пресс-секретарь подготовила несколько статей к весенней неделе моды в Москве, которые он должен был просмотреть и согласовать уже сейчас. Поставщик тканей из Индии поднял цены в два раза, нужно было срочно с этим что-то решать. Он принял холодный душ, выпил чашку крепкого кофе, с огромным трудом подавляя желание снова взяться за бутылку виски. Ответил на несколько электронных писем, послал букет роз Соне с запиской, что улетает на Пхукет, затем скинул сообщение коллеге-дизайнеру, что будет справлять праздник с брендом в Праге. Отыскал в кладовой обычную вместительную сумку, собрал кое-какие вещи: несколько пар футболок, рубашки, джинсы, свитер, кеды и кроссовки. Не забыл захватить свои любимые ножницы, кое-что из вещей гигиены: полотенца, зубную щетку, белье и носки. Сел за Макбук и методично удалил все свои аккаунты в соцсетях, затем почистил рабочую и личную почты, стер фотографии и историю браузера. В общем, сделал все так, как советовал ему Кит. Когда на улице порядком стемнело, он выключил свет, оставив только ночник в спальне. Квартиру было жалко. Она всегда ему нравилась. Огромная, четырехкомнатная бывшая коммуналка, с широкими окнами и потолками в три с половиной метра. Деревянной мебели было мало, а пространства и света – много. Стены он специально выкрасил в белый цвет, ламинат тоже постелил из светлых необработанных пород дерева, почти в каждом углу поставил торшеры, чтобы разбавлять мрак по ночам. Двери в комнаты были узкими, стройными, двустворчатыми и приятно поскрипывали от резких сквозняков, создавая эффект дачного домика на берегу моря. Да, наверное, эти двери Андрей любил больше всего. Совсем не винтажные, всего лишь имитация под ретро, но тем не менее. Такие двери были в доме его бабушки, еще в прошлой жизни, в маленьком поселке. Он сел на кровать, закурил и почти не шевелился, не отрывал взгляда от дверей, пока не услышал тихий шорох, мягкие шаги и пока двери не распахнулись, впуская вместе с сырым сквозняком запах улицы и сигаретного дыма. - Так ты еще и домушником подрабатываешь? – улыбнулся Андрей, вошедшему Никите. - Не хотел поднимать шум, а у тебя входная дверь открыта, между прочим, - тихо ответил он, снимая куртку. - Зачем мне замки, если здесь консьерж и видеонаблюдение? - Ха! – отозвался Кит. – И где сейчас твой консьерж? К тебе может кто угодно вломиться! Бандит и убийца вроде меня, например. Ты собрал вещи? Андрей кивнул на сумку в углу у дверей. - Молодец, доставай свои симки! Андрей послушно распотрошил оба телефона, домашний он уже давно отключил. Кит прошел в ванную комнату – дверь напротив кровати – и с довольным видом смыл сим-карты в унитаз. - Все кредитки придется оставить, возьми только наличку… - И без тебя знаю, - хмыкнул Андрей. – Меня хватятся теперь, наверное, только после новогодних каникул… Хотя, я не стал бы на это слишком рассчитывать. Могут пойти слухи. Андрей еще раз проверил свою сумку – все ли собрал, потом принялся мерить комнату шагами, пытаясь успокоить нервы. Кит смотрел на парня с нескрываемым восторгом. Он снова был в черных брюках и рубашке, стремительный как тень, напряженный, как струна, но все равно элегантный и утонченный. Он словно родился с серебряной ложкой во рту на шелковых простынях и, наверняка, не знал другой жизни. Выдержит ли он это испытание? Теперь никто не будет носиться с его прихотями, разве что только сам Кит, который, кажется, был вполне способен на это. Прошлая ночь стала тому доказательством. - Слушай, успокойся, - тихо попросил он парня. – Не надо так нервничать. - Я еще никогда не исчезал, - ответит тот, глаза его лихорадочно горели, но ни капли сожаления в них не было. - А это кто? – Кит указал на фотографию в золотистой рамке на прикроватной тумбочке. Симпатичная женщина с копной рыжих кудрей и пухлыми губками смотрела на него из-под полуопущенных длинных ресниц. На ней красовалось пальто песочного цвета, зеленый свитер с высоким горлом и лайковые перчатки на тонких руках. - Моя мать, - ответил Андрей, хотя Кит и сам мог бы догадаться. Сходство было просто поразительным. То же узкое лицо, те же веснушки на чуть вздернутом носу. - Что с ней? Умерла? - Да конечно! – фыркнул Андрей с презрением. – Живее всех живых! Наведывается каждый раз, когда нужны деньги. - Ты ее ненавидишь? – Кит скорее констатировал факт, чем спрашивал. Андрей тяжело выдохнул, подошел и уселся на пол, у ног Никиты, жестом попросил сигарету. Тот не преминул воспользоваться удачным моментом, чтобы не потрепать парня по торчащим во все стороны волосам. - За что мне ее любить? Она родила меня, едва ей исполнилось шестнадцать, хотела убить, оставила на холоде у дверей фельдшера, правда, потом вернулась и отнесла своей матери. Благополучно забыла о моем существовании на добрых тринадцать лет… Вспомнила и вернулась, чтобы выкрасть меня у бабушки, увезти в этот город и превратить мою жизнь в настоящий ад. Знаешь, она жила в такой коммуне… Вроде как хиппи или типа того… Целыми днями они только и занимались, что курили травку, пили дешевое вино, попрошайничали, бастовали против войн и в защиту бездомных собак. Называли это все своей «великой целью»… Андрей снова усмехнулся и судорожно затянулся сигаретой. Говорить ему было нелегко, звук голоса с каждым словом становился каким-то сдавленным и тихим, постепенно переходя на шепот, поэтому Никите пришлось склониться к самому его лицу. - Устраивали чтения бессвязных низкопробных стихов… Гребанные поэты! Алкаши, уверенные в своей исключительности! Жуткие оргии во имя матери-природы, стирая все мыслимые и немыслимые моральные границы. А когда мне было четырнадцать, она пришла ко мне в комнату пьяная. Стояла душная летняя ночь… Мы тогда жили в одном из подобных бараков, вроде той твоей съемной квартиры. Кроватей никогда не было, лишь матрасы на полу, зато у меня была своя комната. Окна настежь открыты, шторы едва раздувает легкий ветерок… Запах стоял просто жуткий от этих костров, которые они жгли во дворах, и от полыни в углах квартиры, чтобы блохи и другие насекомые не лезли из подвала. Так вот, она склонилась надо мной, горячая, вспотевшая от долгих танцев, пахнущая портвейном, поцеловала в щеку, прошептала на ухо что-то, но я почти спал и не понял. А потом сняла свой легкий сарафан и легла рядом. Ласкала меня, целовала, шептала что-то о том, что я совсем взрослый и что она сама хочет научить меня всему… - Господи, - выдохнул Никита, опуская лицо в ладони. - Когда я окончательно проснулся, она уже вовсю дрочила мой член. Я попытался оттолкнуть ее, но при всей кажущейся хрупкости, она была все равно сильнее. Ударила меня по лицу снова и снова, изодрала щеки в кровь своими длиннющими ногтями. Закинула мои руки за голову, пригвоздила своей мертвой хваткой к полу. Велела заткнуться, или все узнают, что произошло… Сейчас, я конечно, сомневаюсь, что эти люди придали бы особое значение тому, что меня трахнула родная мать, думаю, так многие поступали со своими детьми. В смысле, для них это было еще одним проявлением божественного единения с животным миром – не больше. О, а я плакал, пищал, умолял ее, но не кричал… Мне даже страшно представить было, если бы кто-нибудь узнал об этом. Я бы просто под землю провалился от стыда. Потом она запрыгнула на меня, уселась сверху, вся влажная, пропитанная насквозь своим извращенным желанием, начала ритмично двигать бедрами, сильно опускаясь на мой, так и не затвердевший толком, член всем телом, с какой-то бешенной животной дикостью. Извивалась, громко стонала, покрывала мое лицо пьяными влажными поцелуями, вгрызалась зубами в шею. Должно быть, думала, что меня это заведет… Не знаю… Андрей покачал головой, сигарета в его пальцах истлела до фильтра, и он отшвырнул ее в стакан с недопитым виски. - И что потом? – встревоженно заглянул ему в глаза Никита. - Потом я был в шоке несколько дней, буквально в ужасе. Запирал свою дверь на ночь, закрывал окно… Сбегал из коммуны несколько раз и возвращался, потому что умирал с голода. Она принимала меня… Снова насиловала, утверждая, что ничего в этом нет постыдного, что я должен довериться ей, расслабиться и получать удовольствие. Но ничего не выходило. У меня практически не стоял. Она решила, что я жалкий слюнтяй и импотент. Когда мне исполнилось восемнадцать, я ушел окончательно… Решил, что лучше умереть где-нибудь под мостом, чем вернуться туда снова. К счастью все сложилось удачно… Только с женщинами я спать не могу и немного страдаю от нарколептических припадков. Андрей вымученно улыбнулся. - А ее фото здесь, чтобы я никогда не забывал о том, кто сделал из меня бездушного монстра. Каждое утро я смотрю на ее лицо и становлюсь еще сильнее. Каждый вечер я говорю ей: «Видишь, сука, если бы не ты, я бы ничего этого не добился!» Это так мощно, словно ток по нервам! Не знаю, как описать. Меня питает это зло – вот и все… Раньше питало… А теперь я думаю, кто кого сожрет быстрее? - Понимаю, - кивнул Кит. И он – возможно единственный, кто мог бы понять Андрея, как никто и никогда. - Она меня уничтожает, выжигает изнутри! Посмотри, во что я превратился! – парень повернулся и взял его лицо в ладони. В его ресницах запутались злые слезы. - Пора тебе послать ее ко всем чертям, - прошептал Кит и крепко прижал к себе, дрожащее от беззвучных рыданий, тело Андрея. Он успокоился быстро, уже через несколько минут отстранился, вытер лицо рукой и извинился за свои «жалкие сопли». Кит коротко кивнул, стараясь не заострять на этом внимание. Помог встать с колен, протянул ему пальто и сумку, уверенно взял парня за руку и повел к двери. Из подъезда они вышли по отдельности. Сначала Кит, накинув на голову капюшон, стремительно отдалился от дома, за ним непринужденно вышел Андрей, улыбнувшись консьержке на прощание, как обычно. Через пару кварталов их ждала арендованная «десятка» с заляпанными грязью номерами. Они проехали в самый отдаленный район города, прошли в подвал обычной девятиэтажки, где Никиту уже ждал седой мужчина в тулупе и какой-то совсем молодой парень в очках. Они поставили Андрея у белоснежной стены, парень сделал снимок на цифровую камеру, потом уселся за компьютер, и уже через десять минут у него на руках был новый паспорт. Теперь его звали Александр Озимов. Андрей улыбнулся так искренне, словно получил долгожданный подарок на Новый год. Бросили машину и пешком отправились к автомагистрали с выездом из города. На попутках перебрались через близлежащие поселки и деревушки, двигаясь на юг. К утру промерзли до костей на промозглом ветру у обочины небольшой дорожной артерии. Машин было слишком мало, и никто не рискнул подобрать двоих подозрительных типов. Снег сыпал в лицо мелкой колючей стружкой, мерзлая земля хрустела под ботинками, пустынная дорога чернела изогнутой лентой далеко впереди, а по сторонам от нее тянулась бесконечная ледяная степь с редкими кустарниками репейника и небольшими деревцами. Андрею приходилось время от времени прыгать на месте, чтобы не заснуть от усталости и не замерзнуть окончательно, а Никите, казалось, все было нипочем. Он слишком привык к лишениям, холоду и дороге. Переезжать из города в город – было для него необходимостью, и не сказать, что тягостной. Он любил новые места. Любил заново обживаться. Покупал квартиры в новостройках, а когда здания сдавались в эксплуатацию – выгодно продавал, увеличивая стоимость, и ехал дальше. Так было меньше шансов, что его поймают. Когда рассвело, их подобрал дальнобойщик, чтобы было с кем поговорить и не заснуть, довез до небольшого городка, где они, наконец, позавтракали в придорожном кафе, и Никите удалось найти съемную квартиру с помощью официантки. Вполне приличную, а не какой-то клоповник. Ворсистый ковролин на полу, огромная кровать почти во всю ширину комнаты, темно-бордовые обои и плотные портьеры, подсказывали Андрею, что квартира сдается для свиданий на ночь или на час. Честно говоря, он так устал, что было уже без разницы. Он наспех принял душ, отогреваясь под обжигающе горячими струями воды, а потом просто плюхнулся навзничь на кровать со свежими простынями и забылся долгим, как никогда спокойным, сном. Кит еще успел покурить на кухне, удивляясь выносливости парня, которого до этого дня он считал избалованным неженкой. Он не жаловался ни на холод, ни на голод, с удовольствием поддерживал с ним разговор обо всем на свете, разве что только последние часы стал сонным. Его можно было понять, Кит и сам почти валился с ног от усталости, но был счастлив. Наверное, никогда в своей жизни он еще не был так счастлив, что не один. Когда Андрей проснулся, уже наступил вечер. Он глубоко вздохнул и со страхом огляделся, потому что на секунду забыл, где он и что происходит вокруг. На кухне размеренно булькала кофеварка. Нестерпимо хотелось забыться крепким сном еще на пару часиков, но каким-то разбалованным сопляком он выглядеть не хотел. Если Кит встал, то и ему достаточно. Он прошлепал босыми ногами в ванную и умылся, попытался урезонить беспорядок на голове – но все впустую. Потом вернулся в кухню, где Кит пил свой кофе, глядя на экран небольшого телевизора под потолком. Казалось он его и не заметил, занятый бурными дебатами каких-то толстопузых политиков. Андрей обхватил его руками за талию, зарываясь носом в короткие жесткие волосы на затылке. Кит вздрогнул и отшатнулся в сторону. - Ты с ума сошел?! – вскрикнул он. – Тут даже штор нет! А если кто-нибудь увидит? Андрей непринужденно зевнул. - Какой кошмар! – наигранно удивился он, доставая из пачки сигарету. – Они могут решить, что мы – одна из тех парочек! - Придурок. - Зануда. Из одежды на Андрее были лишь джинсы, и Никита на минуту залюбовался его длинными худыми руками, под кожей которых отчетливо проступали мышцы. Нет, далеко не фигурные бицепсы, как у завсегдатаев спорт-клубов, скорее, как у танцора балета. Конечно, его никогда не интересовали ни танцоры, ни качки, но от этого конкретного парня крышу рвало ощутимо. До сбивающегося дыхания и потеющих ладоней. Когда-то давно, еще в прошлой жизни, он был женат. Свою жену он любил больше всех на свете, души в ней не чаял, но такой бешеной страсти не испытывал. Это была нежность, бесконечная нежность к хрупкому, почти неземному созданию, словно она была ангелом. Ага, ангелом… Сбежала к его лучшему армейскому другу. Тогда он и бросил всё. Ушел, оставил им даже свою квартиру. - Когда едем дальше? – спросил Андрей, вырывая Никиту из его воспоминаний. Он смотрел на него из-под челки своими хитрыми глазами и улыбался одним уголком рта. Нет, ничего неземного в нем не было. Он был горячим, порочным, отравленным целиком и полностью своей собственной матерью, искалеченным и жестоким. Может именно этого Никите и не хватало? Кого-то, кто будет с ним наравне, таким же проклятым и падшим… - Почему ты ни разу не спросил, куда мы едем? - Это не имеет значения, - просто ответил Андрей. - Завтра утром, - вздохнул Кит и отвел взгляд, чтобы парень не понял, о каких жутких непристойностях он сейчас думал. - Тогда еще вздремну, - зевнул парень и направился обратно в спальню. Кит снова вздохнул. «Господи, дай мне сил!» Он долго сидел на кухне, пытаясь сосредоточиться на новостной телепередаче, потом принял холодный душ, но даже это не особо ему помогло. Мысли то и дело возвращались к распростертому телу на огромной кровати. Этим утром он долго не мог уснуть из-за покалывающего внизу живота возбуждения, еще одной такой ночевки он просто не выдержит, тем более что сейчас он чувствовал себя вполне отдохнувшим. После того, как в очередной раз проверил маршрут по карте в своем блокноте, Никита выключил телевизор и, стараясь не шуметь, пошел в спальню. В дальнем конце комнаты, у самого окна, плотно занавешенного бордовыми портьерами, стоял ночник. Других источников света не было, но и этого вполне хватало, чтобы Кит смог разглядеть соблазнительный рельеф обнаженной спины, рук и тонкой шеи. Он осторожно лег рядом, однако на достаточном расстоянии, благо ширина кровати это позволяла. Почему официантка предложила ему эту квартиру? Неужели его заинтересованность определенного рода к этому парню так сильно бросается в глаза? Вот только этого еще не хватало! Нет, так дело не пойдет. Он просто оставит Андрея там, где решил, а дальше пусть сам разбирается со своей жизнью, пусть хоть дворником идет или на завод. А он снова исчезнет, как обычно… Нельзя ни к кому привязываться, иначе бывает очень больно. Андрей глубоко вздохнул во сне и перевернулся, уткнувшись лбом в плечо Никиты. Тот задержал дыхание на мгновение. Его запах, таивший в себе что-то совершенно незнакомое – аромат славы, богатства, да и просто шикарной жизни – в общем, туалетной воды, которая стоила бы месячной зарплаты его бывшей жены, пока не выветрился с его волос и кожи. Запах, который привел его в восторг и дикое возбуждение в прошлый раз. Исчезнет ли он когда-нибудь вообще? То, с чем Никита не мог поспорить, то, что было слишком очевидно: люди реагировали на парня по-другому. Дальнобойщикам было неловко разговаривать при нем привычным матом и рассказывать о знакомых проститутках, официантки приветливо ему улыбались, простые прохожие разглядывали его с доброжелательным интересом. Он был не таким, не из их круга, они это чувствовали и испытывали непроизвольное восхищение. То же чувствовал и Кит. Обычно говорят, что можно уехать из своей деревни, но деревня из тебя никуда не денется, но этому парню все удалось. Он стоял на несколько уровней выше. Тепло, исходящее от его тела, дыхание, запах – все теперь казалось какой-то непреодолимой пыткой. Кит зарылся носом в его макушку, сердце бешено билось где-то в горле, он судорожно сглотнул и провел кончиками пальцев по его ключице. - Можешь не стесняться, - услышал он вдруг сонный шепот парня. – У нас же сделка, и ты со своей частью отлично справляешься… Кит приподнялся на локте и повернул лицо Андрея за подбородок. Его зеленые глаза были совсем темными, губы казались такими мягкими и послушными, несмотря на все те дерзости, которые они время от времени произносили. Многообещающе, даже слишком. Он сам потянулся к губам Никиты, обнял его одной рукой за шею, без тени смущения или замешательства, которые все еще одолевали мужчину. Пресловутый голос разума и совести: «Господи, ну что ты творишь?! Он же парень! Посмотри на него! Неужели тебе не противно?!» Но как только его остренький язык оказывается во рту и начинает ласкать его десны, нёбо и щеки с внутренней стороны – Кит уже не способен логично мыслить. Он может лишь еще больше углубить поцелуй, навалиться всем телом сверху, прижать его к себе. Но парень быстро перетягивает инициативу – упирается ладонями в широкие плечи и заставляет перевернуться на спину. - Расслабься, - шепчет он, покрывая поцелуями лицо и шею Никиты. Одной рукой опирается на кровать, а другой скользит вниз по груди, по животу, отмечая про себя идеальный рельеф пресса. Потом немного сползает, переключаясь на плечи и грудь, а кончиками пальцев изучает внутреннюю поверхность напряженных бедер с горячей бархатистой кожей. Вылизывает немного выпирающие ребра, с ювелирной осторожностью избегая любых соприкосновений своего тела с возбужденным членом Никиты, который снова готов умолять парня заканчивать с этими играми и переходить к более активным действиям. Пусть даже через ткань боксеров, но ему кажется, что еще чуть-чуть и он просто кончит, как какой-нибудь подросток, только от ощущения тепла, которое исходит от нависающего над ним тела. Парень опускается еще ниже, обводит языком кожу у самой границы плотной резинки трусов. Кит хватает его за волосы, уже почти не сдерживаясь. Андрей шипит от боли, перехватывает руки и крепко впечатывает в кровать, впиваясь короткими ногтями в запястья. Цокает и качает головой, улыбаясь своей хищной улыбкой. Кит вымученно стонет, закусывая нижнюю губу. А парень продолжает изучать острым кончиком языка низ его живота, потом переключается на чувствительную внутреннюю поверхность бедер, опускаясь почти до самых коленей и снова поднимаясь вверх дорожкой влажных поцелуев. Руки Никиты дрожат от нетерпения, но парень крепко их держит, а потом отпускает правую, утыкаясь носом в ладонь. Тогда он уже не может сопротивляться, чувствуя, как парень вылизывает его пальцы, берет их в рот один за другим, играет с ними языком. - Пожалуйста, - безвольно шепчет он охрипшим голосом. – Ты меня с ума сводишь! Зубами Андрей чуть стягивает с его бедер боксеры. Кит облегченно выдыхает, когда его уже до предела увеличившийся и твердый член оказывается на свободе. И снова пытка языком и губами продолжается, кажется, целую вечность, перед тем, как его член осторожно соскальзывает в горячий тесный рот. Он стонет уже не сдерживаясь, хватает парня за волосы, подается бедрами вверх, пытаясь насадить на себя как можно глубже, и быстро кончает в рот, конвульсивно вздрагивая всем телом. - Мелкий извращенец, - чуть отдышавшись, шепчет Кит, глядя, как Андрей вытирает губы рукой. – Ты хочешь до инфаркта меня довести? - Нет, просто не люблю, когда кто-то другой контролирует процесс, - улыбается тот в ответ. - Вот значит как, - хитро прищуривается мужчина, и одним быстрым движением перехватывает парня за плечи и подминает под себя животом вниз. Крепко держит за горло сгибом локтя одной руки, а другой – прижимает к кровати за поясницу. - Эй! Даже не думай, слышишь?! – рычит Андрей, хуже разъяренного кота, пытаясь достать Никиту локтем, но тот лишь сильнее сжимает его горло. Тихо посмеивается, наслаждаясь его беспомощностью. А что? Пусть тоже почувствует, каково это! Гибкое и полностью обнаженное тело извивает под ним так энергично, что он сразу же чувствует вновь нарастающее возбуждение. Зарывается носом во взъерошенные на затылке волосы парня, вдыхает полной грудью. Потом целует шею, сильно прикусывает мочку уха, вслушиваясь в судорожные всхлипы и проклятья в свой адрес, опускается губами к выпирающим лопаткам и позвонкам. Прижимается вновь затвердевшим членом к упругим ягодицам и стройным гладким бедрам. - Хорошо-хорошо, - шепчет Андрей, чувствуя как внутри все дрожит, не понятно только – от возбуждения или от страха, а может от того и другого одновременно. – Можем продолжить, но дальше я сам… - Да неужели? Не верю… Стальная хватка ни на секунду не ослабевает, практически лишая возможности дышать. Коленом Никита раздвигает бедра парня, а пальцами уже соскальзывает ниже ямочек на пояснице, осторожно массируя и сами ягодицы, и промежуток кожи между ними. Парень удивленно ахает и выгибает спину, все еще пытаясь скинуть с себя тяжелое тело. Но это не просто, тем более, когда настойчивые длинные пальцы ласкают в самых чувствительных местах, а член, которым можно любоваться часами, идеально ровный, длинный, нежно-персикового цвета, упирается в поясницу. Андрей тихо постанывает от удовольствия, замирая под сильными руками, и дрожит от страха. Его тело ему больше не принадлежит, оно хочет еще больше, еще сильнее, безжалостнее, до боли, до синяков. - Подожди, - задыхаясь, шепчет он, когда пальцы Никиты пытаются пробраться внутрь его тела. Подтягивается на руках к краю кровати и достает из-под нее тюбик с лубрикантом. Мужчина чуть ослабляет свою хватку и смотрит с интересом. - Давай я сам, - поясняет парень, выдавливает немного смазки на свои пальцы и осторожно вводит в анус, еще больше разводя бедра, немного приподнимаясь на коленях и выгибая спину. - Нет, дай мне, - выдыхает со стоном Кит. От такого зрелища можно просто рехнуться. - Ты уверен? – со страхом спрашивает Андрей. – В смысле, нет, я все понимаю… Тебе может быть противно, если ты никогда… Обычно все его любовники не были против того, что он все делает сам, некоторые об этом даже просили или не имели ни малейшего представления о том, что ему может быть больно или неприятно, если действовать наспех, не уделяя внимание расслаблению мышц. Он их в этом не винил, ему было все равно. В конце концов, он сам выбирал тех, кто никогда и не был в пассивной роли, а в силу юного возраста были еще и не совсем опытны в плане плотских удовольствий. Лишь строили из себя настоящих мачо, а он их в этом не разубеждал. Зачем, в самом деле? Он же не нянька, чтобы с ними носиться и объяснять даже такие простые вещи. - Я хочу, пожалуйста, - просит Кит, снова обдавая горячим дыханием шею сзади. И как тут устоять? Андрей послушно передает ему тюбик. – Теперь ты расслабься… Легко сказать «расслабься», когда тебя всего – и снаружи, и изнутри – ласкают эти сильные пальцы. Дыхание перехватывает, бедра и пресс сводит, тело само откликается на каждое движение. Сначала Кит вводит один палец, потом два и немного глубже, замирает на секунду, давая мышцам привыкнуть и расслабиться, слегка поглаживая и массируя, проталкивает еще глубже, вырывая хриплый стон. Его пальцы медленно двигаются наружу, чтобы вновь войти внутрь, но уже более уверенно. Случайно или нарочно – Андрей не может этого понять – он двигается в правильном направлении, задевая очень чувствительную точку, от чего даже позвоночник простреливает волной наслаждения, заставляя выгибаться под ним. Господи, да если бы он захотел, то мог бы просто трахнуть его своими длинными пальцами! - Черт, как хорошо, - шепчет парень, пряча лицо в подушку. Все тело словно горит, мурашки пробегают от затылка с каждым вздохом Никиты и до самых икр. Мужчина, наконец, отпускает его, но только на минуту, чтобы устроиться поудобнее между его ног, чуть приподнимает его за дрожащие бедра, проводит широкими ладонями по плечам и спине, мягким, но настойчивым движением заставляет прогнуться в пояснице, сильно сжимает раскрасневшиеся ягодицы. Кто бы мог подумать, что ему это понравится? Придерживая одной рукой за бедра, другой быстро смазывает лубрикантом свой член и направляет внутрь такого узкого и горячего тела. Входит очень медленно, но настойчиво, углубляясь небольшими толчками до тех пор, пока парень не начинает рычать под ним, подается вперед, но Кит держит его бедра крепко, впиваясь пальцами до синяков. - Это слишком… глубоко, - задыхается Андрей. – Пожалуйста… Кит бы рад остановиться, но просто не может. Он чувствует, как мышцы парня конвульсивно сжимают его внутри – этого вполне достаточно, чтобы кончить, но он хочет еще глубже, слиться полностью. Поэтому снова наваливается всем телом, делает несколько резких движений. Андрей вскрикивает от боли, вздрагивает всем телом, хватает ртом воздух, но уже беззвучно. Боль утихает постепенно, вновь уступая место сильному возбуждению. Кит словно чувствует ответную реакцию его тела, эту томительную дрожь, трепет, бешеное сердцебиение. Он начинает медленно двигаться внутри, очень осторожно, постепенно наращивая темп и приподнимаясь на руках. Парень тоже приподнимается на коленях, двигается ему навстречу, с силой насаживаясь бедрами и одновременно сжимая его ствол своими внутренними мышцами. Его хрупкое тело извивается под ним мягко и гибко, словно было создано только для этого. Все быстрее и быстрее, так, что Никите не остается ничего, кроме как вновь расслабиться и позволить ему трахать свой член, при этом самому практически не двигаясь. Не сказать, чтобы его обожаемая жена была бревном в постели, но этот парень дал бы ей фору очков на двести. К любым новым позициям в сексе она относилась крайне настороженно, предпочитая просто раздвинуть ноги, лежа на спине, иногда закинуть их ему на плечи. Но и это никогда не позволило бы ему войти полностью, сразу начинался скандал, слезы, обвинения в грубости. Почувствовав, что вот-вот кончит, Кит потянул парня на себя, усаживая на свои бедра, запрокинул его голову за волосы и впился поцелуем в соленые задыхающиеся губы. Он все еще извивался всем телом, чувствуя, как член Никиты дергается внутри, выпуская горячие потоки спермы, слушая его стоны и шепот, что-то жутко пошлое о том, как он любит его задницу. - Не останавливайся, - попросил Андрей, снова опускаясь на постель. Он сам был уже на грани. Кит продолжал двигаться, сжимая его бедра, но на этот раз уже намного сильнее и настойчивее, вновь причиняя боль своими толчками, только теперь эта боль приносила и наслаждение. С каждым движением его член задевал простату под нужным углом, вжимаясь в нее, массируя, заставляя Андрея полностью растворяться в удовольствии. Он уже практически не чувствовал свое тело, хриплые стоны срывались с его искусанных в кровь губ, он почти плакал и едва не начал пищать как девчонка от острых, пронизывающих все тело, словно электрический ток, ощущений. Почувствовал, как оргазм нарастает изнутри медленно, чтобы взорваться брызгами, как только он возьмется за свой член и сделает пару движений, но Кит опередил его. Сильно сдавил его ствол у самого основания, чтобы продлить удовольствие, потом быстрыми уверенными движениями довел парня до сильнейшего в его жизни оргазма. - Ты можешь идти? – спросил Кит, когда Андрей вернулся из душа в одном полотенце на бедрах и с мокрыми волосами. - Не волнуйся, я крепче, чем кажусь, - усмехнулся тот. Он решил не будить парня ранним утром, но тот проснулся сам. Почти в полном молчании они позавтракали яичницей и крепким кофе. Любые слова казались какими-то пустыми и лишними после того, что произошло ночью. Теперь нужно было снова привыкать вести себя как двое обычных друзей, без права прикоснуться друг к другу или даже обменяться взглядами. Андрей аккуратно заправил постель, оделся, собрал вещи, и они снова вышли на холодную темную дорогу. Морозный воздух бодрил, дорога лежала впереди ровным серым полотном, по обочине росли редкие березки. За следующие восемнадцать часов они проехали еще через два небольших провинциальных городка, а в третьем, наконец, купили билеты на междугородний рейсовый автобус. В нем удалось немного поспать, несмотря на сильную тряску и холод. Голова Андрея упала Киту на плечо, и он так и не смог подавить в себе желание украдкой взять его за руку, немного погреть холодные пальцы, благо водитель выключил в салоне свет. По прибытии в соседний городок, они смогли нормально поесть в местной закусочной, снять номер в придорожном мотеле, помыться и отдохнуть. Сытный ужин из солянки и тушеного мяса с картошкой не принес особого удовольствия. Что нельзя было сказать о незабываемых ласках и минете, который ждал Никиту в их номере, когда он с силой вгрызался в собственную руку, чтобы не застонать. Обе кровати оказались старыми и жутко скрипучими, а стены такими тонкими, что они могли слышать звук включенного телевизора у соседа. Поэтому Андрей прижал Никиту спиной к двери, а сам опустился перед ним на колени, сверкая глазами из-под челки и слегка улыбаясь. Наверное, ничто уже не возбудило бы его больше, чем этот полный покорности взгляд снизу вверх, обещающий массу наслаждений. Тонкие пальцы, ловко справляющиеся с ремнем и ширинкой на его старых потертых джинсах, почти в полной темноте, горячее дыхание и влажные поцелуи, сперва на животе и бедрах, а потом и по всей длине его члена. Резкие движения прохладных пальцев и нежное касание языка и губ, снова до дрожи, снова до полной потери контроля над собственным телом. До тех пор, пока Кит не сорвется окончательно, пока не вцепится в его голову мертвой хваткой и снова не начнет сильно и быстро трахать его тесный горячий рот, проталкиваясь к горлу и глубже. Пока не кончит, снова безуспешно пытаясь выйти раньше, чем это случится, размазывая вязкую сперму по его губам и подбородку. Никита размеренно посапывал на соседней кровати, в то время как Андрею совсем не спалось. Столько всего произошло за последние дни, что просто в голове не укладывалось. Впервые за долгое время он чувствовал себя живым и что самое странное – счастливым. Исчезновение можно было бы вполне возвести в ранг новой современной религии, поклоняться ему, придумать целое учение и круг избранных последователей. Никто бы никогда не узнал, откуда они появились и куда уйдут потом, когда все это им смертельно надоест. Кровь кипела в венах, лежать спокойно было просто невыносимо, поэтому Андрей встал, тихо оделся и вышел из комнаты. Поднялся на третий этаж здания, где официально находилась курилка на небольшом балкончике у черного входа, накинул на голову капюшон своей толстовки и закурил. Он был настолько поглощен своими мыслями, что даже не сразу заметил, что не один. Высокий мужчина скользнул тенью к его правому плечу и прокуренным басом попросил закурить. В свете язычка пламени зажигалки, Андрей встретился взглядом с мутными, как у пьяниц, глазами под густыми кустистыми темными бровями. Сам мужчина был седой, довольно грузный, должно быть уже за пятьдесят, в кожаной дубленке и с толстой золотой цепью под двойным подбородком. На дальнобойщика он не был похож, как и на работника местной заправки или кафе. - И что ты здесь делаешь, малыш? – он неприятно причмокнул мясистыми губами и сильно затянулся. - Курю, папочка, - отозвался Андрей в привычной для него насмешливой манере. Мужик явно принял его в темноте за подростка, как это часто и случалось с его комплекцией. - Да я вообще имею в виду, в этой дыре, - он обвел рукой пространство вокруг. – Твое место явно не здесь, малыш, я за тобой давно наблюдаю, еще в кафе тебя заметил. - Да неужели? – презрительно хмыкнул парень и отшвырнул окурок, наблюдая за искрой, летящий вниз. Он обошел мужчину, стараясь избежать его взгляда, но все равно почувствовал, что тот пристально наблюдает. Вот урод! Андрей поспешил вернуться в комнату и прочно запереть за собой дверь. Как он мог не заметить подобного типа еще в кафе? Наверняка, пялился во все глаза, а может и вздрочнул в сортире на его светлый образ. Гадость какая! Утром, умывшись едва теплой водой и собрав вещи, они прошли к кафе, чтобы позавтракать и ехать дальше. Посетителей в этот ранний час было мало, однако, вчерашний мужчина уже сидел за столиком и пил кофе, отпуская сальные шутки в сторону молоденькой официантки. Вместе с ним сидел еще один человек – заметно моложе, с татуировкой на шее в виде безвкусного азиатского иероглифа, весь в черном, но с точно такой же золотой цепью. Он вертел в пальцах с обгрызенными под корень ногтями зажигалку и явно высматривал Андрея, потому что как только они вошли в дверь, он пихнул локтем седого под бок и кивнул в его сторону. Однако никаких действий мужчина не предпринимал еще несколько минут, и парень уже было решил, что он не станет продолжать свои домогательства, испугавшись Никиты. Они заняли столик почти у самого входа, уселись на диванчики друг напротив друга, и только тогда седой рискнул подойти сзади, облокотиться о спинку диванчика прямо за Андреем, пристально вглядываясь в лицо Никиты. - Привет, малыш! Уже уезжаешь? – хрипло пробасил он. Андрей проигнорировал его вопрос, отхлебнув свой кофе. - А ты у нас кто, интересно, - продолжил седой, кивая в сторону Никиты. – На брата не похож, до любовника тоже вряд ли дотягиваешь… Личный водитель? Охранник? Нянька? - Бери сумку, идем, - скомандовал Кит ледяным тоном, уже поднимаясь и вылезая из-за стола. - Постой! – седой протянул руку, словно бы в знак примирения, он тоже обошел диванчик и теперь стоял напротив стола, преграждая путь Андрею. – Давай обговорим все детали. Чего тебе с ним таскаться? Я же вижу, что вы далеко не из одного теста. Отдай мальчишку мне, я о нем позабочусь. Сколько хочешь? Дам столько, что хватит надежно от его родителей спрятаться, никто тебя не найдет. Он говорил довольно громко, совершенно не стесняясь, словно мнение окружающих его не интересовало, и весь мир вокруг принадлежал только ему. Молоденькая официантка за кассой густо покраснела и отвела взгляд. Старик за соседним столиком прикрыл лицо газетой. Пожилая женщина со шваброй у кабинок туалетов поспешила удалиться в кухню. - Вы бредите? – серьезно спросил Кит, как-то даже слишком комично заинтересованно. – Может вам к врачу? Или вы пьяны? От седого и впрямь разило перегаром. Андрей, наконец, смог протиснуться между столом и его выпирающим животом и совсем по-детски спрятался за спиной Никиты. Седой развел руками и улыбнулся, выставляя напоказ золотые зубы. - Ну как хочешь, - пробасил он, крякнув от смеха. – Мне вчера показалось, что он и сам не прочь от тебя избавиться, так что, тебе решать… - Нам пора, - Кит подтолкнул парня к выходу, крепко сжал его плечо и практически потащил к автобусной стоянке, которая была здесь же, недалеко от большой заправочной станции. - Пусти, я сам умею ходить, - шипел сквозь зубы Андрей, безрезультатно пытаясь скинуть его руку. - Где ты шлялся вчера? – разъяренно рычал Кит. – Думаешь, я не заметил? - Курить я выходил, меня и не было всего две минуты… Почти бегом они перешли через дорогу, миновали небольшой магазинчик и автомастерскую возле заправки, колонки с дизельным топливом и пару заржавевших остовов пригородных ЛИАЗов. Кит рывком открыл дверь отдельно стоящего туалета и затолкнул парня внутрь. Даже холод не спасал бетонную постройку с облезлыми стенами от удушающего запаха канализации. У Андрея перехватило дыхание, и он оперся руками о железный умывальник, ряд которых протянулся вдоль стены, над ними горела длинная люминесцентная лампа, окрашивая все вокруг неприятным мертвенно-белым цветом, кабинки с погнутыми хлипкими дверцами располагались чуть дальше. Кит проверил, нет ли там кого, открывая их одну за другой, а потом вернулся к Андрею, резко развернул его к себе лицом и толкнул к стене так сильно, что тот ударился затылком. Но не успел даже ахнуть от боли, как сильная рука схватила его за горло, немного приподнимая, ровно настолько, чтобы он начал паниковать. Он схватился за рукав куртки мужчины, едва не повиснув на нем. - Ты что, с ним спал? – серьезно спросил Кит, заглядывая в расширенные от ужаса глаза. – Отсосал ему, или что? Обещал что-то, задом перед ним вертел? Или кинуть меня решил? Что? Что? - Ах ты мудак! – прохрипел парень и со всей силы пнул мужчину в голень. Тот зашипел от боли, ослабил хватку на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы Андрей смог ударить его по челюсти снизу вверх. Не так, чтобы сильно, драться он никогда не умел, но вполне ощутимо. Кит выпустил его, схватился за разбитую в кровь губу. - Придурок! – кричал парень, хватая воздух воспаленным горлом. – Кретин! Надо же было!.. Нет! Какой же я идиот, что вообще с тобой связался! Потом почувствовал, как подступает резкий приступ тошноты от смрадного привкуса душного помещения и опустился на колени, зажимая нос и рот рукой. - Тебе плохо? – Кит, наконец, перестал вытирать кровь с подбородка и припрыгивать на одной ноге. - Да, меня сейчас стошнит… Представил, что я бы действительно с таким… как этот старый пердун… Как ты только до такого додумался? - Я просто… Никита не знал, что сказать. Он просто не подумал. Мозги отключились, а он к такому совершенно не привык. Сильнейший приступ ревности прожег дыру где-то в области желудка, а сейчас его словно ледяной водой окатили, и мозги снова заработали в нужном направлении. Старик ведь именно этого и добивался – посеять зерно сомнения, рассорить, развести по разные стороны. - Прости, - прошептал он и потрепал парня по плечу. - Знаешь, может дальше я и правда сам справлюсь, - Андрей опустил голову так низко, что глаз не было видно. – Не обязательно тебе со мной таскаться… Мы уже достаточно далеко уехали. - Конечно, - кивнул Кит, поражаясь спокойствию собственного голоса. Все в нем противилось мысли о том, что когда-нибудь их путешествие закончится, и он снова останется один. Только не сейчас! Только не так быстро! Только не здесь, не в этом зловонье и холоде! Но сделка – есть сделка, ничего личного... - Если ты действительно этого хочешь, я не буду навязываться, - Никита помог ему подняться на ноги, придерживая за плечи, но парень сразу же отшатнулся к двери, словно тот мог вновь его ударить. Он потер затылок и шею, заглянул в глаза, но уже не с хитростью или интересом, как раньше, а со страхом, болью и разочарованием, что могло бы окончательно раздавить Никиту, поэтому он поспешил отвести взгляд, виновато пряча руки в карманы. Парень молча вышел, закусил губу до боли, чтобы не расплакаться. Он чувствовал себя полностью разбитым, растоптанным, униженным. Ему предстояло снова собирать свою жизнь по крупицам, долго склеивать, зализывать раны в пьяном бреду, почти не просыпаясь. Найти бы только подходящее гнездо для этого. Он зябко поежился на холодном ветру, воздух пах снегом и дорожной пылью. Пожалуй, сегодня дальше он не поедет, может и вовсе осядет в этом городишке. В сторону автовокзала он так и не пошел. Решил проехаться до центра, посмотреть достопримечательности и объявления о сдаче квартир в аренду. Но не успел даже вернуться к кафе. Возле автомастерской его чуть не сбил черный тонированный Рено, откуда выскочил бугай с татуированной шеей, заломил руку за спину, ударил по голове и смачным пинком втолкнул в машину. Все произошло так быстро, что Андрей и закричать не успел. Кит умылся холодной водой, попытался успокоиться, но это ему удалось только после того, как он вырвал дверь одной из кабинок вместе с проржавевшими насквозь петлями и швырнул ее в умывальники. - Вот дерьмо! – крикнул он и схватился за голову. Какой же идиот! Нельзя было так легко его отпускать. Конечно, он его не простил, подобная жестокость не забывается, но нужно было вымолить, стоять перед ним на коленях, плакать, да что угодно, только не отпускать! Кит выскочил на улицу, быстро огляделся. Парня нигде не было. Он обошел все пригородные кассы, но никто его не видел, вернулся к заправке. К нему навстречу выбежала официантка из кафе. Совсем еще девчонка, в очках и с двумя темными косичками. - Он пропал? – с ужасом в глазах спросила она. Кит смог лишь кивнуть в ответ. - Тогда это точно Барыкин, - прошептала она, озираясь по сторонам. – Ужасный человек… - Куда он мог его увезти? - Может в свой дом? – предположила девушка после минутного замешательства. – Чтобы не сбежал… Я вам карту нарисую. Это за городом, тут недалеко. Главное – не терять голову… Очередное задание. Надо все продумать, просчитать каждый шаг. Но руки у Никиты заметно дрожали, а дыхание сбивалось. Он проверил и перезарядил Вальтер, который ложился в его ладонь легко и удобно, как влитой. Переоделся во все черное, вместо куртки надел толстовку с капюшоном, которая позволяла двигаться свободно и бесшумно. Подробно расспросил у официантки все, что она знает об этом человеке и о том, как выглядит его дом, взял напрокат старенькую «Ниву» - не бог весть что, зато крепкая и внимания не привлекает. К вечеру температура заметно упала, началась метель с резкими, сбивающими с ног, порывами ветра. Машину Кит оставил у обочины за несколько домов до коттеджа Барыкина. Вокруг было тихо, все дома – из красного кирпича, в три этажа, с вычурными колоннами и башенками – были обнесены высокими заборами. Он скользил как тень, от одного к другому, тщательно принюхиваясь и прислушиваясь. Где-то звучала музыка, доносились голоса, тянуло жаренным мясом, где-то лаяла собака и смеялись дети. Но все звуки тонули в вое ветра и поскрипывании замерзших веток вековых дубов в пролеске через дорогу. Кит сделал несколько глубоких вдохов, расслабил плечи, на минуту закрыл глаза. Только бы успеть! А дальше – он будет рвать их зубами, если понадобится. Барыкин привычным жестом плеснул себе в бокал дорогой коньяк и откинулся в кресле. Удачная охота… Сперва он присмотрел девчонку из закусочной. Долго уговаривать ее бы не пришлось, как и всегда, впрочем. Работы в городе не найдешь, так и на пенсию можно выйти с должности официантки. А девчонкам хотелось роскошной жизни, особенно по молодости, когда им всем кажется, что вот она-то, конечно же, особенная, и что ее ждет волшебное будущее, карьера супер-модели, певицы или актрисы. Он с лихвой подпитывал эти мещанские мечты в юных умах, обещал сказочные богатства и влиятельных покровителей. «Да, девочка, у меня есть друг… Очень богатый человек! Ты в его вкусе. Знаешь, бывшая его девушка уже в Испании живет, в собственном доме, как говорится, вырастил ее и отпустил. Нет, конечно, ты ничего не теряешь, в ресторан с ним сходишь, не понравится – так и скажи!» Глупенькие пташки. И каждая уверена, что она станет единственной и неповторимой для какого-нибудь нефтяного магната, который потом обязательно уйдет от жены и детей ради нее. Девочек он продавал быстро. Тех, кто похуже – на час в клубах для простых смертных, тех, кто симпатичнее – своим корешам, а тех, кто осмеливались противиться – в бордели Турции или Болгарии. Приметив парня в той забегаловке, его вдруг осенило. Девчонки – да, хорошо, но были у него знакомые, кого всегда больше интересовали мальчики, возможно, не такие взрослые, как этот, но ведь надо с чего-то начинать. Он успел позвонить паре знакомых – один обычный скучающий предприниматель, второй крупный чиновник, депутат – и оба заинтересовались его предложением, про стоимость даже не спросили. Это был хороший признак. Барыкин, тяжело крякнув, поднялся, запахнул свой шелковый халат, в котором выглядел словно гендиректор крупного завода, а не как обычный сутенер, прошел через огромную гостиную с тигриной шкурой на полу и кожаным диваном, и спустился по широким ступеням в свой подвал, который использовал в качестве «камеры предварительного задержания» в особых случаях. Парень сидел в углу. Связывать его не было смысла, потому что он и так еле держался на ногах. Жаль, что этот ублюдок из его головорезов – Леша – порвал ему бровь своим перстнем. Барыкин вновь зацокал на своего подопечного, который стоял у дверей, сцепив руки с воспаленными костяшками пальцев. - Помял весь товарный вид, дебил! – вскрикнул он. - Так он чуть не вырвался, сученыш, - обиженно пробасил Леша. – Больше по лицу не бил, шеф, честно! В парне чувствовался стиль, что-то утонченное, первоклассное, чего никогда не было в его девчонках. Даже сейчас, когда он испуганно забился в угол, обнимая свои худые коленки, даже с рассеченной бровью и синяком над ней. Привлекательное лицо, длинные ресницы, молодое гибкое тело, ухоженный, с модной стрижкой и «наманикюренными» тонкими пальчиками. - Не бойся, малыш, - гнусно ухмыляясь, пропел Барыкин. – Поедешь к дяде, скажу ему, что ты девственник, он будет с тобой нежным. Может быть. Ничего не могу обещать. - Да пошел ты, - выплюнул со злостью парень, и скривился от боли, кажется, этот бугай сломал ему ребро. Барыкин рассмеялся. А какой норов! То, что нужно! Наглых и дерзких еще приятнее перевоспитывать, ломать, унижать. Он бы и сам этим занялся, как обычно поступал со своевольными девочками, но парни ему никогда не нравились. Хотя этот конкретный был очень даже милым. - Симпатичный, правда? – спросил он у Леши. - Ага, - плотоядно улыбнулся он. – На девку похож. Мы таких на зоне… Ну, в общем… Ничуть не хуже, чем с девкой… Он смутился, что слишком разоткровенничался со своим шефом. - А что, может и правда попробовать? – развеселился Барыкин. – Ты только держи его крепче! Седой уже взялся за концы своего пояса от халата. Леша шагнул вперед, облизываясь и играя мышцами. Андрей закрыл глаза, собираясь с силами. Но вдруг наверху что-то глухо звякнуло, словно ложка упала. Мужчины замерли и прислушались. - Иди-ка, посмотри, - скомандовал Барыкин, неотрывно следя за парнем. Леша поднялся по ступеням, но на самом верху как-то тоненько удивленно пискнул. Раздался приглушенный хлопок, его тело сперва немного осело, а потом и вовсе покатилось вниз с оглушительным грохотом. - Какого черта?! – заорал Барыкин, все еще не понимая, что происходит и как вообще такое возможно? Куда смотрит охрана? Уснули они все что ли? Кинулся вперед, перешагивая через мертвое тело, но тут же и сам был сбит с ног точным выстрелом в грудь. Завалился на спину, драматично раскинув руки, прохрипел что-то. Потом кровь начала булькать у него в горле, лишая возможности предсмертных проклятий. Андрей отвернулся к стене, его трясло, голова кружилась, а в мышцах нарастала боль, готовая вот-вот превратиться в судороги. Лишь усилием воли он заставил себя не отключаться, сосредоточился на холоде бетонного пола и на звуке шагов, очень тихих, осторожных. Вздрогнул от неожиданности, когда ему на плечо легла теплая ладонь. Медленно повернулся, не веря своим ощущениям. Должно быть, это просто хитрость, убийца хочет, чтобы он посмотрел ему в глаза, прежде чем выстрелит. Ведь он – единственный свидетель. Ну что ж… Какая разница? Зассанный подъезд, или подвал извращенца? Все пришло к своему логическому завершению. Тогда, почему ему было сейчас обидно до слез? Почему так хотелось жить? Почему хотелось вернуться обратно, найти Никиту и крепко к нему прижаться? Сказать, что передумал, что пошутил, что простил его, да что угодно, только бы еще раз его увидеть. - Это я! – раздался над ухом тихий голос с хрипотцой, как от простуды. – Детка, ты как? Андрей поднял глаза и схватил Никиту за плечи, будто проверяя, не снится ли он ему. - Сам ты детка, - срывающимся голосом ответил он, и едва не разрыдался от счастья. Он вернулся за ним, нашел, спас! - Идти сможешь? – спросил Кит, поглаживая парня по щеке. Андрей храбро кивнул, хоть и не был в этом уверен. Кит помог ему встать, поддерживал всю дорогу за плечи, сначала очень медленно по ступенькам вверх, потом через холл, где на полу распростерлись двое охранников, на улицу, где свежий ветер швырнул ему в лицо пригоршню снега. Такого долгожданного и чистого, искрящегося в свете фонаря. Пришлось выбираться из города очень быстро, не обращая внимания на самочувствие Андрея, которое становилось только хуже. На его теле с каждым днем расцветали все новые и новые сине-зеленые гематомы, но он не жаловался. Просто не хотел быть обузой. Кит и так для него сделал слишком много. Теперь он помогал ему даже мыться, крепко перебинтовывал грудь, смазывал мазью синяки, заклеивал пластырем его бровь, потом брал в руки его лицо, долго смотрел в глаза, улыбался и целовал. К новому году, они оказались на месте. У моря, в небольшом курортном поселке, сплошь застроенном пансионатами и санаториями. Кит снял небольшой домик с высокими потолками, белыми стенами и двустворчатыми дверями, такими, какие Андрей помнил из детства. Они скрипели от свежего соленого ветра, были немного потрескавшимися с облупившейся краской, но теплыми и словно живыми. А самое главное – в этих дверях появлялся Кит. Насупленный, замерзший и сутулый, в старом свитере и шарфе по самые уши – по утрам, потому что отопление в доме оставляло желать лучшего. Довольный, раскрасневшийся, с полными пакетами провизии и массой увлекательных историй про местных жителей – по вечерам. Он приносил с собой терпкий запах табачного дыма, жар тела, желания и силы, которой хотелось подчиняться. Некоторое время новости пестрели заголовками о том, что один из блестящих дизайнеров дома мод N – Андрей Ос – вышел из дома и не вернулся. Несколько дней стояла шумиха, а потом все стихло. Теракты, заложники, права геев, кампании против курения… Жизнь шла своим чередом, никому больше не было до него дела. Он исчез. Бесследно. Превратился в Александра Озимова – сперва арендатора, а потом и владельца маленького белого домика, затерявшегося среди курортных отелей. Летом его кожа покрывалась золотистым загаром, отросшие до плеч волосы выгорали и он становился похожим на одного из начинающих серфингистов, которых тут было полно. Волны не такие высокие, но для новичков – сойдет. Однако местные прекрасно знали, что их новый сосед, к которому они сначала отнеслись с недоверием, отличный парень. Добрый, отзывчивый, и с золотыми руками, растущими, откуда надо. Из любой неказистой вещи может сделать просто конфетку, а уж если кому платье сшить для свадьбы или костюм – так это просто загляденье получается. Кит продолжал исчезать. Иногда надолго, иногда Андрей начинал тосковать и отчаиваться. Но вдруг двери распахивались, и на пороге появлялся он. С сияющими глазами, с улыбкой на пол-лица, сгребал в охапку своими сильными руками и долго-долго целовал родные солоноватые губы, прежде чем сказать: «Привет!».