Relationships

…Если бы кто-нибудь узнал о том, что за их враждой лежит нечто большее, юноша долго бы смеялся. Истерично. С надрывом. До того состояния, когда забившийся песок сыпется из тюрбана, а бинты на шее натирают нездоровую кожу. Враги? Кто? Они? Конечно же, да! А как же иначе. А вы думаете?.. И не важно, что он колдун, который никак не может удержать лицо перед этим самым врагом, вечно попадая по этого же врага вине во всякие самые дурацкие переделки. - Оборванец! - Хей, прикупил бы ты новый плащ! Расцарапанные лоскуты заставляют только больше злиться и больше ошибок совершать. До него, до этого оборванца все было просто замечательно – теперь он это понимает. Но нет же, оказывается, нельзя так и продолжать безбедно жить, совершая магические обряды, тихо-мирно подчиняя себе города и присваивая всю попадающуюся в поле зрения магию. А все из-за него. Разом прибавил столько хлопот, сколько и сбор магических артефактов в местах мертвой магии не доставлял. Да он даже бы сейчас и правда сам туда пошел, а не послал бы мамелюков, лишь бы это недоразумение не путалось под ногами! - Моз! Как насчет обновления интерьера, ха? - Только попадись мне еще раз, оборванец! И смеющийся босяк снова вылетает на своем ковре в окно в очередной раз полуразрушенной Цитадели. Ох, не однажды после таких встреч он саморучно - точнее, самоперчаточно – восстанавливал каждый мелкий выступ на резьбе куполов. Сколько же терпения будет затрачено на нынешний разгром?.. Он не жалеет времени. Просто в компании любое дело было бы веселее. Если, конечно, компаньон молчаливый и послушный, как те же мамелюки. От Ала он такого поведения не получит никогда. И про себя – единственное место, где он не презирает себя за произнесение его сокращенного имени. Ну как сокращенного… Уменьшительно-ласкательное же? А герой в это же время полетит к себе в Аграбу – времени этот полет займет порядочно, и вот сам оборванец его жалеет на это. С Джинни, Ковриком и Абу весело, но он хотел бы проверить чувство юмора Мозенрата. Помнится, у него оно неважное… Стоило бы научить его паре шуточек во вкусе Ала. А потом долго молчать, глядя на проплывающую внизу пустыню и победно держа в своей ладони его перчатку. Вместе с его костями, разумеется – они же тоже Моз. Впрочем, ни одному не хочется торопить события. Ни один не верит, что события будут как-то развиваться, а потому уверенно держатся в рамках навязанных друг другу ролей. Все вокруг знают об их вражде и неприязни друг к другу, а песок поет о привязанности. Джинни и Коврик с радостью помогут в очередной раз победить Мозенрата, а угасающий над Цитаделью закат шепчет о терзающем интересе. Жасмин с радостью подарит жаркую ночь в своих объятиях, а сердце обидится, что его обманули, и своим стуком промолчит о любви. Она им нужна? Нисколько. Вражда привычнее и роднее. Тогда ни одна живая душа не знает о сладостных минутах близости их губ – вот-вот сомкнутся воедино. Тогда ни одному человеку не взбредет в голову, что руки хватают друг друга не в драке, а в собственнических объятиях. И сердца проламывают назло хозяйским разумам грудные клетки. Впрочем, самим хозяевам это тоже не нужно. Аладдин сказал бы, что Мозенрат интересен ему… как враг. Мозенрат сказал бы, что удушил бы Аладдина… в постели. Ксерксес вообще не понимает, что происходит. Хозяин – нечто предсказуемое для фамильяра – все чаще отлетает выражением лица не в загробный мир, а в заоблачные дали. Вон, даже за хвост уже с неделю не швырял. А Мозенрат в это время ищет рецепт приворотного зелья. Абу недоумевает, почему старший друг в последний месяц так задумчив. А Аладдин в это время ищет способ незаметно оставить в Цитадели букет свежесорванных в саду султана тюльпанов. И когда Мозенрат находит их, то еще сутки в недоумении бродит по залам Цитадели. Недолго. Секунд по пять в день. Портал в кухню – и снова в постель, все как у приличных людей. Аладдин недоумевает, зачем Мозенрату вообще из нее выбираться. Они же прекрасно проводят там время.