Катарсис. Действие третье

Дэн В палате было уже совсем светло, когда я проснулся. И яркий свет ужасно резал глаза почему-то. Рядом как раз крутилась медсестра, которая меняла резервуар с мочой. ― Извините, я вас разбудила? ― виновато, но ласково спросила она. ― Нет, я сам проснулся, ― отмахнулся я, скривившись от её слишком громкого голоса. ― Хорошо. Сейчас к вам придёт доктор, ― улыбнулась она, после чего покинула палату с контейнером в руках. Через какое-то время в помещение действительно вошёл мужчина с проседью в густых тёмных волосах. То ли он молодо выглядел при солидном возрасте, то ли при молодом выглядел не очень… но не всё ли равно? ― Здравствуйте, мистер Хэйз. Меня зовут доктор Аберлейн, ― с претензией на бодрость произнёс он, подойдя ко мне. Я лишь кивнул в ответ. ― Вы долго проспали. Это хорошо. Значит, организм восстанавливается. Как сейчас себя чувствуете? ― Пока не успел понять, ― признался я. ― Попробуйте подвигаться. Я вяло приподнял руку. Вторую. Они всё ещё плохо меня слушались, но сейчас хотя бы не приходилось ещё и прикладывать усилия, чтобы бороться с сильным тремором. Тянущая боль в мышцах тоже никуда не делась. ― Сесть сможете? Попытавшись приподнять своё тело, я понял, что как минимум из такого положения сесть я не смогу точно, о чём и сказал доктору Аберлейну. ― Что ж, всё равно есть заметные улучшения. Будем надеяться, что вы скоро поправитесь. Отдыхайте насколько это возможно, договорились? Снова кивок. Доктор меня покинул, а я так и остался лежать и изучать трещины на потолке, которые, чем дольше я разглядывал их, тем явнее превращались в самые разные причудливые картины. Гарри пришёл ближе к вечеру. Он негромко поздоровался, сев на стул для посетителей в накинутом на плечи белом халате. Сцепив руки в замок, он посмотрел на меня и задал банальный вопрос: «Как ты?» Такой вопрос всегда задают в больнице. Интересно, сколько вопросов «Как ты?» слышали эти стены?.. Сколько ответов? Хороших и не очень… ― Доктор сказал, что тебе лучше, ― добавил Гарри, видимо, потому что я слишком задумался на отвлечённую тему. ― Немного. Да, ― подтвердил я. ― Ты ведь… не думаешь о смерти, правда? ― с опаской спросил он. ― Конечно, думаю, ― просто ответил я. ― Дэн… ― Но вчера я пришёл к тому, что не должен делать этого, ― Гарри в ответ выдохнул. ― Думаю, я должен страдать… в искупление. Гарри безутешно покачал головой. ― Ты не должен так думать… ― Почему? ― Я обещал рассказать тебе кое-что. ― Помню, ― лаконично отозвался я. ― Я жду. ― Возможно, я разочарую тебя, но… я поступил так потому, что должен был. Я боялся за тебя. Я нахмурился, понимая, что ничего хорошего эти слова не предвещают. ― Просто ты должен меня выслушать и принять то, что я говорю. Вчера это вряд ли было возможно, но сегодня, я думаю, самое время. Просто выслушай меня, постарайся впустить то, что я буду говорить, потому что повторять я не стану, и не перебивай. Договорились? ― серьёзно спросил Гарри. Я кивнул, не переставая хмуриться. ― Хорошо. Я хочу, чтобы ты понял, почему произошло то, что произошло. Да, Ро ― тот ещё кусок идиота, что ни с кем не поделился и всё взвалил себе на плечи. Но ты ведь понимаешь, почему он так поступил? Потому что переживал. За тебя, за меня… он хотел, чтобы мы злились на него. Не хотел, чтобы нам было так больно, как сейчас, ― Гарри сделал паузу, поджав губы. ― Уж не знаю, на что этот дурак рассчитывал… думаю, он понимал, что рано или поздно всё вскроется. Но большего он попросту не мог сделать, и постарался сделать всё, чтобы был хотя бы шанс, что мы не узнаем. Что мы будем злы на него и сможем жить, как будто он просто выкинул очередной фортель. Потому я и сказал тебе тогда, что ты правильно поступил… ― он осёкся, видимо, в итоге сочтя, что этой темы лучше не касаться. ― Понимаешь, чего он хотел, Дэн? Он хотел, чтобы мы жили и были счастливы, что бы с ним ни случилось. Я открыл было рот, но Гарри резким жестом руки запретил мне говорить. ― Я знаю, что ты скажешь. И понимаю, что тебе трудно вообразить себе жизнь без него, не только счастливую, но и вообще ― жизнь. Но ты думаешь, Ро рисковал собой и переступал через себя, чтобы ты убился потом? Нет. Он хотел, чтобы ты был счастлив, Дэн. И он сделал всё, чтобы дать тебе шанс на это. Я отвёл глаза, прикрыв их и закусив губу. ― А меня он спросил, нужен ли мне этот шанс? ― с лёгким раздражением. ― Что, если он мне не нужен? Что, если я не хочу быть обязанным жить, а от этой обязанности ведь теперь и не откажешься! ― Дэн, ты всё с ног на голову перевернул… ― вздохнул Гарри, подперев лоб рукой. ― Вовсе нет… Я не хочу, Гарри, понимаешь? Я ничего больше не хочу. А ведь получается, что я вынужден теперь жить, потому что Ро этого хотел. Вот только меня не спросил. Как всегда. Решил он всё! ― обиженно прикрикнул я, нахмурившись, сузив глаза и отвернувшись. ― Я бы лучше умер вместе с ним, чем жил бы без него. ― Я понимаю, Дэн… ― тихо сказал Гарри, даже немного виновато. ― Не понимаешь, ― отрезал я. ― У тебя есть Джойси. Дети. И вообще ты сам сказал, что чуть ли не всё время ждал, что с Ро случится что-то. А я ― нет. Я люблю его. Он самый дорогой мне человек. Я хотел сделать его счастливым. Больше я ничего не хочу. Понимаешь? Всё! Вместе с ним умерло всё, и я тоже! В висках и затылке стало пульсировать, в груди что-то неприятно заныло и меня вновь стало тошнить. ― Дэн, тебе сейчас нельзя нервничать. Возьми себя в руки, пожалуйста, ― с нажимом попросил Гарри. ― С ним попробуй не нервничать! Как всегда что-нибудь выкинет, даже сейчас! Чёрт возьми, даже сейчас… ― слёзы всё же преодолели преграду в виде зажмуренных век, заставляя меня стыдливо отвернуться. ― Знаешь, что? ― спокойно заговорил Гарри. ― Это всё дебри. Это всё не важно. Я хочу, чтобы ты понял только самое важное: Ро хотел, чтобы ты жил и был счастлив. Понял? ― Понял, ― всё ещё обиженно отозвался я, стараясь незаметно смахнуть с лица слёзы. Мне больше не хотелось об этом говорить. Я устал. ― Будь сильным, Дэн. Ты это можешь. Мой брат точно не выбрал бы себе слабака. ― Хватит пытаться меня подбодрить. Меня это раздражает, ― предупредил я, действительно чувствуя в груди нарастающую агрессию, а виски словно что-то стискивало. ― Извини, ― тут же добавил я, хотя бы разумом понимая, что раздражение это совсем неуместно. ― Я правда тебе очень благодарен, ты знаешь это. Просто я почему-то сейчас так злюсь… не знаю… ― признался я. ― Не могу понять, почему. ― Попросить врача вколоть тебе ещё успокоительное? ― всё так же заботливо спросил Гарри. Я кивнул в ответ, понимая, что снова перестаю контролировать свои эмоции. Гарри ушёл за медсестрой, которая быстро сделала мне укол в руку, после которого довольно быстро попустило. ― Мне нужно поговорить с тобой ещё о нескольких вещах. Во-первых, у тебя всё время звонит телефон… ― Наверное, это Реджи. Парень, на которого я оставил Баффи. Можешь принести телефон? ― я повернул голову к Гарри. ― Дэн, тебе нельзя. Врач сказал исключить все раздражители. Тебе нужен покой. ― Он правда верит, что меня не раздражает целый день лежать и пялиться в потолок? ― саркастично спросил я. ― Да меня это с ума сводит… ― Меньшее из двух зол, ― пожал плечами Гарри. ― Я могу ему ответить? ― Да, так будет даже лучше. Сможешь объяснить ему ситуацию… со мной, и сказать, что я немного задержусь? На несколько дней. ― Хорошо, ― Гарри, видимо, тоже эти разговоры давались нелегко, хоть он и старался этого не показывать. Он стал тереть виски круговыми движениями, вздохнув и прикрыв глаза. ― И ещё, Дэн. Я хочу, чтобы ты предельно ясно понимал, в каком ты сейчас положении, ― он приподнялся, опершись руками на бёдра и посмотрев на меня усталым, но ясным взглядом. ― Я сказал тебе правду, это не психушка, хотя именно туда тебя поначалу собирались везти. Но я объяснил ситуацию, сказал, на что именно ты так среагировал, и то, что с психикой у тебя всегда всё было в порядке. Потому тебя привезли в обычную больницу, однако предупредили меня, что, если ты снова покажешь какие-то признаки… снова выйдешь из себя или попытаешься как-то себе навредить, то тебя действительно перевезут в психушку и ещё нескоро оттуда выпустят. Ты понимаешь, Дэн? ― твёрдо спросил Гарри. ― Да. Быть паинькой, ― равнодушно отозвался я. ― Ты точно понял меня? ― Гарри склонился надо мной, взяв моё лицо за подбородок и повернув так, чтобы я смотрел ему прямо в глаза. ― Да, Гарри, я понял. Извини, если по мне этого не заметно, но это, наверное, лекарство. Я понял. Быть сдержанным и нормальным, тогда меня только быстро проверят и отпустят без всяких проблем. Так? ― я проговорил все свои обязанности на ближайшие дни, чтобы Гарри был уверен, что я его всё-таки понял. ― Так, ― удовлетворённо кивнул Гарри, и в его глазах появился какой-то стальной отблеск. ― Когда тот парень снова позвонит, я объясню ему ситуацию. ― Спасибо. Я постараюсь вырваться отсюда побыстрее, ― пообещал я. *** 5 января Уже через два дня я ощущал себя значительно лучше. Сам вставал в туалет, только есть пока не получалось и приходилось таскать за собой капельницу. Однако, чтобы меня поскорее выпустили, с огромным трудом я всё-таки затолкал в себя немного каши, от которой меня едва не вырвало. Гарри не приходил, наверное, чтобы снова не получилось нервной беседы, как в прошлый раз, и я бы мог полностью сосредоточиться на своей игре в «нормального». Доктор Аберлейн был доволен моими «успехами», и уже в обед третьего дня от меня убрали капельницу, а сам доктор подошёл к моей койке, присев на стул для посетителей. ― Ну, как самочувствие, Дэниэл? ― бодро спросил он. ― Жить буду, полагаю, ― пожал я плечами. ― Да, ― задумчиво покивал Аберлейн. ― За всё это время я убедился, что всё-таки ваш срыв, скорее всего, был разовой реакцией на сильный стресс… ситуативный невроз, если по-нашему. Сейчас вам хочется чего-нибудь такого? Выпрыгнуть из окна или откусить мне ухо? ― с едва заметным смешком спросил доктор Аберлейн. Да. ― Нет, ― спокойно ответил я, глядя на его переносицу. ― Что ж, хорошо. Однако, учитывая то, что вы пережили… я прописал вам антидепрессанты. Чтобы таких мыслей точно не возникло. Хорошо, Дэниэл? ― доктор посмотрел на меня мягко, но с нажимом. ― Да. ― Отлично. Стало быть, больше причин вас задерживать у меня нет. Однако, Дэниэл, ― доктор Аберлейн серьёзно на меня взглянул. ― Есть один нюанс. Ситуативный невроз нередко перерастает в более серьёзные заболевания. Например, депрессию. Если вы вдруг почувствуете, что у вас уже длительное время присутствуют симптомы… мысли о самоубийстве, отсутствие интереса к жизни, апатия и прочие, в этом случае я настоятельно советую вам обратиться к психиатру. В этом нет ничего постыдного, ― торопливо добавил он, поймав лёгкие изменения в выражении моего лица, отражающие неудовольствие от такой перспективы. ― Для многих слово «психиатр» звучит страшно, тем не менее… это просто помощь. Ведь когда вы плохо себя чувствуете физически ― вы обращаетесь к врачу, не так ли? Душевное здоровье ничем не хуже, порой и в этом плане людям необходима врачебная помощь. Постарайтесь выкарабкаться самостоятельно, но если почувствуете, что своих сил недостаточно ― не пренебрегайте моей рекомендацией. Договорились? ― Да, ― коротко отмахнулся я, кивнув, чтобы хоть внешне выглядеть серьёзным человеком, который прислушивается к совету врача, хотя мне они, конечно, нахрен не сдались. ― Хорошо. Я сообщу мистеру Хэйзу, что вы готовы к выписке, он сказал, что заедет за вами. Я вновь кивнул. Аберлейн кивнул в ответ и удалился, а я заложил руки за голову и продолжил изучать потолок. Не такое уж плохое занятие… Вскоре за мной приехал Гарри. Я переоделся, сразу купил в больничной аптеке прописанный доктором препарат и закинул в себя две таблетки. Из больницы мы поехали за Ро. Я остался сидеть в машине, в которую Гарри вернулся с деревянным ящиком. Голова работала очень странно. Это было похоже на то самое ощущение, когда готов чихнуть, уже вот-вот и… резко пропадает всякое желание. Оно слабо раздражало. Мысли были похожи на фейерверк, который слабо светящейся стрелой летит в воздух, а потом гаснет, так и не взорвавшись, и опадает на землю. Никогда такие не любил именно из-за этого чувства незавершённости, приносящего неудовлетворение. Все мои мысли как будто что-то гасило; как только я успевал заметить их и пытался их понять, уже хватал их за хвост ― они гасли и растворялись в моих руках. Я поглядывал на ящик и пытался осознать, что… что… нет, не могу. Я понимал, что просто не могу. Эта мысль казалась абсолютно недопустимой. Совершенно невозможной. Что-то мешало даже мысленно её произнести. И сейчас мне это не казалось хорошим. Меня это беспокоило. Мне казалось, что я должен… должен понимать, должен чувствовать. Но голова была пустой. Казалось, крикни ― и будет эхо. Не могу. Не могу даже мимолётной мысли допустить, что… Уже в самолёте, окончательно устав от борьбы с собственной головой, я провалился в до странности глубокий сон. Пока из аэропорта мы ехали в такси, Гарри негромко бубнил о том, что он завтра же с утра займётся организацией похорон и устроит их в кратчайшие сроки. Похорон… странное слово… и процесс странный. Не знаю, почему. Но это… очень странно. ― Мы проведём похороны (странное слово) на мои средства, хорошо? ― вклинился я в бормотание Гарри, когда мы всё ещё ехали в машине. Ящик стоял на его коленях. Гарри немного опешил, замолкнув и посмотрев на меня. ― Ты уверен? Может, хотя бы пополам? Это очень дорого… ― предупредил Гарри. ― Уверен. У меня есть сбережения. И я бы хотел выбрать место, ― непреклонно заявил я. ― Хорошо, Дэн, ― не стал спорить Гарри. ― Если ты так хочешь… займёшься завтра? ― Да. Как только выберу место, созвонюсь с тобой и поедем выбирать… ― блок. Не могу. ― Выбирать… ― чёрт… это же простое слово, разве нет? Почему я не могу? Гарри неожиданно коснулся моего плеча, слегка сжав. ― Я понял, Дэн. Я всё понял. Буду ждать. Машина остановилась возле моего дома. ― Я… отвезу пока его в морг. Тебе незачем мотаться. Отдохни, хорошо? Завтра много нужно сделать. Я согласно кивнул и вышел из машины. Вернулся домой. В квартире всё было на своих местах, как будто я уехал этим же утром и вернулся. Баффи пока не попадался мне на глаза, миска его была наполовину полной. Что ж, значит, Реджи ухаживал как надо. Впрочем, я и не сомневался в нём. Я упал на диван перед телевизором и включил его, бездумно пялясь в цветастую мельтешащую картинку. Давно я не видел телевизора. Сейчас это казалось даже какой-то радостью. Наверное, как что-нибудь вкусное после диеты или вроде того. Отвлекает. Хорошо. Лишь бы не про что-то грустное. И не про любовь. Самое главное не про любовь. Спустя какое-то время послышался звук открывающейся двери. Я неуклюже, но довольно быстро поднялся, подойдя к ней и увидев на пороге Реджи, который, наверное, в очередной раз зашёл проведать Баффи. Реджи уже открыл рот, но я сделал резкий жест рукой, как бы поймав все его слова и зажав их в кулаке прямо перед его лицом. ― Молчи. Пожалуйста, ― твёрдо попросил я. ― Да, я вернулся. Нет, я не в порядке. Нет, ты ничем не сможешь мне помочь. Я не хочу говорить. Вообще ни о чём не хочу говорить. И видеть никого не хочу. Ты мой друг, Реджи. Я очень благодарен тебе за всё, что ты сделал для меня и даже за то, что ты только хотел бы сделать. Но сейчас мне действительно очень плохо и я просто хочу побыть один. И поэтому очень тебя прошу, только не обижайся, но, пожалуйста, не говори ничего, просто уйди. Реджи посмотрел на меня долгим печальным взглядом, после чего кивнул, едва заметно поджав губы. Он отдал мне второй комплект ключей, положил руку мне на плечо, немного сжав пальцы, после она соскользнула, и Реджи, как я и просил, просто молча ушёл, за что я действительно был ему очень благодарен. Закрыв дверь, я вернулся в комнату и вновь уставился в телевизор. Так и сидел до самой ночи. Помня, что мне завтра предстоит много дел, я расстелил себе прямо на диване, перед телевизором. Так было легче. В нашей спальне я не мог даже долго находиться, какое там спать. Кое-как устроившись, я почувствовал, как Баффи запрыгнул ко мне и нырнул под одеяло, прижавшись своим угловатым, но нежным тельцем к моей груди. Он впервые так ведёт себя со мной. Впервые лёг рядом со мной спать и впервые так близко прижался. Может ли быть, что он просто чувствует?.. Или всего лишь скучает и ищет тепла? Мне было не очень удобно лежать в одной позе, но я не стал трогать Баффи, позволив ему остаться спать рядом. В конце концов, он был одним из немногих, кто, пусть не в полном смысле, но мог понять мою боль. *** С утра я вновь выпил две таблетки антидепрессантов, боясь, что мне не хватит сил справиться с тем, что мне предстоит. Ритуал прощания мы решили не проводить, только отпевание и сами похороны. Поиск священника Гарри взял на себя, я не очень любил соприкасаться с религией, я же, тем временем, занялся поиском места. Гарри оказался прав, цены были заоблачными, но я всё равно мог позволить себе подобное. Тем более ради Ро… свой поиск я остановил на третьем кладбище. Сейчас оно выглядело не очень приглядно, впрочем, как и всё в эту пору. Жухлая трава с нерастаявшими остатками снега в теневых зонах, облетевшие деревья, листьями которых был усеян небольшой пруд с фонтаном посередине. Возле пруда шла дорожка, переходила через небольшой каменный мост, перекинутый через узкую часть пруда, и углублялась дальше в парк. Мне не хотелось, чтобы это место было рядом с дорогой. И склоны мне не очень нравились. Я зашёл подальше от тропы и присмотрел прекрасное место на ровной части холма, под деревом. Было ли оно идеальным? Не знаю. А можно ли вообще найти идеальное место для… такого? На этом самом третьем кладбище я поначалу решил, что нет. Меня не покидало ощущение, что место я выбираю скорее себе, чем Ро… Это как-то странно, наверное. Но я, возможно, подсознательно понимал, что проведу здесь немало времени… хоть и всё равно намного меньше, чем он… Но я очень надеялся, что ему бы понравилось. Хотя… ему так редко нравилось то, что я делал… что, если я ошибся, и, если бы он мог, он бы привычно покрыл меня не самыми лестными словесными формами, сказал, что я дурак и место чем-то плохое?.. Почему ты не можешь ответить мне, Ро, тебе нравится?.. Чёрт… Я сказал смотрителю третьего по счёту кладбища, что подумаю, съездил ещё на пару кладбищ, но там мне понравилось значительно меньше. Наверное, лучше того места всё-таки не найду. Его я и купил в итоге. Гарри уже нашёл священника, сказал, что договорился с ним на послезавтра, а завтра у нас с ним будет возможность выбрать… да… его. Этим вечером я вновь уснул на диване, только в этот раз Баффи устроился у меня в ногах. Может, потому, что сегодня я надел на него свитер. Конечно, дома у нас тепло, но для кошек нормальна более высокая температура, чем комфортная для человека. Обычно ты всегда рядил его во всякие одёжки, явно довольный своей работой, и почти каждый раз саркастично сетовал на самого себя: «Каким я сейчас, наверное, пидорасом выгляжу…» А я смеялся, целовал тебя и отвечал: «О, да-а, ты себе даже не представляешь». Я спал беспокойно, просыпаясь от каждого шороха, и утром выглядел неважно. Хотя, когда я в последний раз хорошо выглядел? Но, наверное, стоит хоть немного привести себя в порядок. С трудом я заставил себя побриться и немного поесть. Обычно каша казалась мне противной, но сейчас это было единственной пищей, которую мой организм не возвращал мне в неприглядном виде или против которой не бунтовал потом ещё несколько часов. Сам г… его, в общем, выбирал больше Гарри. Я почти всё время стоял в стороне и кивал или мотал головой в ответ на его вопросы о том, что лучше подойдёт, отстранённо разглядывая демонстрационные экземпляры. Сколько людей приходят сюда со своей болью?.. Человек, заведующий похоронным бюро, выглядел под стать профессии. Он не казался странным. Смотрел со сдержанным сочувствием, общался довольно осторожно. Видимо, это было уже отработанной привычкой. Впрочем, я всё равно редко его слушал. Гарри выбрал тёмное дерево и фиолетовую обивку, ближе к чёрному. После этого мы заказали памятник, который уже завтра с утра должны были установить. Эпитафию я оставил на Гарри. Наверное, если бы это было только моё горе, я бы нашёл, что выбрать, но горе было не только моим, требовалось что-то не такое личное, а этого я выбрать не мог. Ничего не лезло в голову. Я не знаю, что ты хотел бы сказать напоследок… по-настоящему. Не для того, чтобы отвадить нас от твоих поисков и уйти не по своей воле, а по-настоящему. Уверен, это было бы что-то странное, быть может, немного сумасшедшее. Вряд ли цитата, скорее, что-то своё. Но что… никто никогда не сможет узнать этого. Пусть меня и не покидало упрямое чувство, что это возможно, если очень сильно захотеть, постараться, да даже просто подождать… но разум понимал, что оно было обманчивым. Я просто не хотел верить и понимать в полной мере. Или не мог. А может, то и другое. Народа на похоронах было немного. Гарри стоял в строгом костюме и тёмном пальто рядом с Джойси, одетой в облегающее чёрное платье и плащ по колено. Возле них стояли их дети в такой же тёмной одежде. Я сам, как и Гарри, был одет в костюм и пальто, только длиннее. Ещё здесь были, кроме семейства Хэйзов только Реджи и трое коллег Гарри. По традиции гр… его не должны нести близкие родственники. Я сомневался, могу ли считаться близким родственником Ро, но Гарри без колебаний ответил, что, конечно, могу. Потому «его» несли Реджи и коллеги Гарри, которые, как только «его» установили на подъёмник, сочувственно кивнули и удалились, так как это было вовсе не их горе. Я лишь сейчас вдруг осознал, что у Ро совсем не было близких друзей. Я не знал ни одного его друга. Иногда он рассказывал о коллегах, начальнике, но никогда ― о хотя бы одном-единственном друге. А теперь некому было даже понести его… «его»... Священник начал читать проповедь. К её середине Джойси уже всхлипывала, уткнувшись в плечо Гарри, который сдержанно обнимал её. Дети стояли притихшие и смотрели в землю, равно как и Реджи. Как только священник закончил читать, «он» плавно опустился вниз. Время прощания. Гарри что-то негромко говорил обоим детям, пока Джойси молча поправляла разлохматившуюся причёску дочери. Реджи угрюмо стоял, прислонившись к дереву неподалёку и, наверное, чувствуя себя здесь немного лишним. Он ведь не очень хорошо знал Ро, но всё же… пришёл ещё и меня поддержать, наверное. Я подошёл к краю… ямы… да, так называть это лучше. Ямы. Осторожно опустился на одно колено и с болью в сердце бросил на «его» крышку нашу свадебную фотографию, которую уже вынул из рамы. Морально это было рывком. Я знал, что если снова посмотрю на неё ― сойду с ума. Я знал, что больше никогда не должен на неё смотреть. Но даже с расстояния почти двух метров, сквозь застывшие в глазах слёзы, я видел наши силуэты и идеально помнил каждую черту наших счастливых лиц. С некоторым трудом сняв с безымянного пальца кольцо и сжав его в руке, я опустил его над… ямой и замер. Пальцы не разжимались. Никак. Контролировать себя было всё тяжелее с каждой минутой. Сегодня я не пил таблеток. Это казалось мне неправильным. Совсем неправильным. Но теперь я не мог избавиться от слишком яркого напоминания и просто разжать руку… Я стиснул зубы и зажмурился, чувствуя, что слёзы уже текут по щекам, капая вниз, даже получилось немного ослабить пальцы, но, едва они почувствовали, что кольцо выскальзывает, судорожно сжались вновь. Сейчас ещё тянулась ниточка… а уже совсем скоро яму забросают землёй и… как будто оборвут её. Эту связь. Я больше никогда не увижу это фото. Но кольцо… не могу… Вздрогнув, я почувствовал на плече широкую ладонь. Обернувшись, я увидел склонившегося надо мной Гарри с мягким взглядом и покрасневшими глазами. ― Дэн… не нужно заставлять себя. Если ты не можешь ― значит, от этого тебе не будет лучше. Дай себе время. Я кивнул, крепче сжав кольцо в кулаке и воспользовавшись протянутой рукой Гарри, чтобы подняться на ноги. Но и на палец надеть его снова я не мог. Я не снимал его никогда, знаешь? Совсем никогда. Ты надел его мне на палец и с тех пор я не снимал его. Только теперь, когда всё уже… разорвано… Гарри почти силой увёл меня на фуршет, чтобы рабочие могли привести всё в должный вид. Правда, мне всё равно ничего не лезло в горло, как бы ни пытались уговорить меня съесть хоть что-то Джойси, Гарри, Реджи и даже робкие детишки старшего Хэйза. Почему-то всё оборвалось во мне именно в тот момент, когда на следующий день я увидел уже облагороженное место, где теперь всегда будет находиться Ро. Всегда… я стоял напротив плиты, сжимая в руке букет цветов и вглядывался, всё ещё не в силах поверить… но приходилось. Ро теперь всегда будет здесь. Я всегда могу прийти к нему и провести рядом сколько угодно времени, и даже не слушать теперь замечаний, пусть и беззлобных, чтобы я больше не лип и занялся своими делами… эта мысль вызвала дрожащий истерический смех сквозь слёзы. Я не пытался сдержать ни смех, ни слёзы, и просто ждал, пока это пройдёт. Теперь ты ничего не скажешь мне, Ро, и не прогонишь, я могу быть рядом и липнуть сколько угодно… смешно… когда-то я так хотел этого, но жизнь частенько крайне извращённо воплощает наши желания. И вот теперь я могу быть рядом сколько угодно, сколько захочу, и верить, что тебе это приятно, но… Когда приступ, наконец, отступил, я сильно закусил губу, присев и положив букет возле плиты. Я всегда чувствовал себя как дома рядом с тобой, Ро. Я чувствовал, что нашёл своё место в этой жизни. Теперь… здесь должно быть моё место. Но места здесь мне, скорее всего, не будет ещё долго… глупый Ро… мне теперь из-за тебя так долго скитаться неприкаянным по этой жизни, пока я не смогу, наконец, лечь здесь рядом с тобой и снова найти этот покой в душе, который я чувствовал только будучи твоим… «Хватит торчать здесь, дурак, заболеть хочешь?» ― я услышал твой голос в голове, когда уже стал покашливать, за несколько часов нахождения здесь надышавшись холодным воздухом. И это не было удивительно. Точнее… это было куда более нормально, чем правда. Правда о том, что я больше никогда не услышу твой голос. ― Нет, Ро. Прости. Ты прав. Как всегда, ― вслух ответил я. Покивав непонятно чему, я также вслух попрощался с тобой и неторопливо побрёл прочь. Дома о тебе напоминало абсолютно всё. Здесь всё ещё витал твой запах. На тумбе всё ещё стоял полупустой флакон твоей туалетной воды. Я то и дело ощущал отголоски везде. Чайник напоминал о том, как ты пил воду прямо из него, не заморачиваясь тем, чтобы налить в кружку. На кухне надо мной нависала полка, которую ты прибил своими руками. Я помнил, как подавал тебе инструменты и то и дело получал нагоняй за то, что лезу под руку. Коврик, который мы вместе спонтанно купили в магазине, когда заходили всего-то за выключателем. Твоя полупрозрачная тень возникала тут и там. Я снова начал пить антидепрессанты. Они толком и не помогали… только подтирали ненужные мысли и избавляли от слезливости, в которой я, впрочем, с некоторых пор уже перестал видеть нечто постыдное. Но всё же многие мысли никуда не девались. Просто теперь я думал о смерти не чувствами, а разумом. С каждым днём в голове всё чётче оформлялась мысль о том, что мне больше нет смысла просыпаться по утрам. Нет смысла вставать с постели. Нет смысла с кем-то говорить и вообще что-то делать. И даже желания нет. Пошло всё к чёрту. Хотелось только наконец-то найти покой. Я понимал, что нельзя, но… не видел никакого выхода. Я всё чаще подумывал о способах, и в определённый момент я понял, что желание обретает всё более серьёзную форму, я держался с трудом, чувствуя, что ещё самую малость ― и я сделаю это в порыве, убедив себя, что главное сделать, а потом мне уже будет абсолютно всё равно… я боялся сорваться. Сделав над собой усилие, я позвонил Реджи. Тот ответил мне сдержанно, осторожно поинтересовавшись, как я себя чувствую и не нужно ли мне что-нибудь. ― На самом деле нужно… ― тихо признался я. ― Что? ― с явным энтузиазмом отозвался Реджи, как будто был рад, что я наконец-то готов принять от него хоть какую-то помощь. ― Мне не очень удобно просить тебя о таком, но… я могу немного пожить у тебя? Я здесь с ума схожу, мне всё напоминает… ― я закусил губу. ― Я думал переехать в отель, но я… я боюсь с собой что-нибудь сделать, если честно… ― пристыженно признался я, сглотнув. ― Я, кажется, уже на пределе, Редж… ― Дэн, ну конечно! Что за вопросы? Я уже жду, хоть сейчас приезжай, ― довольно отозвался Реджи, заставив меня мрачно усмехнуться. ― Спасибо, Редж… Я взял небольшую сумку с предметами личной гигиены и сменной одеждой и уже спустя два часа был на пороге квартиры Реджи. Он встретил меня, как дорогого гостя, сразу предложил «нормальный кофе, не то, что та гадость, которую ты пьёшь». Я вяло улыбнулся, сняв пальто, повесив его в шкаф и сказав, что для начала нужно разобраться с сумкой. ― Да потом разберёшься, ― махнул рукой Реджи. ― Чего ты с дороги-то… Тем не менее, я открыл замок, выпуская на волю недовольного Баффи. Он выпутался из тёплого одеяла, глянув на меня со всем накопленным за дорогу презрением, пока я поправлял на нём вязанный свитер. ― Срань господня, ты его ещё и в свитер нарядил… ― поражённо выдохнул Реджи. ― Он мёрзнет зимой, ― сухо ответил я. ― Ро всегда любил его наряжать… Реджи помрачнел, отведя взгляд. ― Ясно… значит, пушистик тоже будет жить с нами, ― вяло попытался пошутить он. ― Ну, я к нему почти привык, пока ухаживал. Главное ночью не забыть что он тут. А то у меня только собака была. Здоровая. Такая сама снесёт, её трудно не заметить. Чаппи звали, ― он осёкся, видимо, поняв, что его так несёт просто от нервов. ― Чаппи? ― я приподнял брови. ― В честь корма что ли? ― Да, ― ничуть не смутился Реджи. ― Я тогда мелким был… родители назвали собаку по-другому, но кормил его я, и из-за корма называл его исключительно Чаппи. Детская логика… так и повелось, ― он пожал плечами. Я в ответ лишь задумчиво покивал. ― Ладно, я пойду делать кофе, ты пока вещи отнеси в комнату. Я свою освободил, подумал, тебе будет комфортнее, чем посреди гостиной… но мне даже круче, у меня тут телевизор и кухня рядом, ― улыбнулся он, видимо, пытаясь сгладить моё смущение от того, что он так заморочился. ― Ты слишком добр, Реджи… мне же итак неудобно тебя стеснять, ― всё же смущённо отозвался я. ― Ты и не стесняешь. Я же сказал, у меня тут сплошные плюсы, ― он подмигнул мне и всё-таки отправился на кухню. Я глянул на Баффи, который недоверчиво осматривал и обнюхивал новое окружение, достал из сумки его пожитки, решив их разместить позже, а свою сумку отнёс в дальнюю комнату. Реджи всё не меняется… она была довольно сильно похожа на его комнату в старом доме. Немного неприбранной обстановкой и тем, что именно в это помещение, не видное глазу гостя, он сваливал все неприглядные вещи. Я лишь покачал головой, увидев в углу под столом стопку дисков с порно. Реджи-Реджи… не проще ли оплатить аккаунт на порно-сайте? Хотя, чёрт с ними, с его тараканами, не моё это дело. Лишь поставив на стол ноутбук и положив на стул свои скромные пожитки по части одежды, я вернулся в кухню, где меня уже ждал вкусный жаренный кофе. Как ни крути, а Реджи знает в этом толк…