Цветок папоротника

…Солнце медленно клонилось к горизонту, отступая в свои небесные, тайные чертоги. Туман возникал меж деревьями, словно по волшебству – на мягких лапах он проникал в самые дальние уголки леса: к березовой роще и болотным топям, к залитой бледным лунным светом поляне. Ветер касался ледяных звезд ласковыми пальцами, и те отзывались мелодичным звоном – да кто же тот звон услышит? Лишь деревья да цветы, лишь ночные птицы да лесные духи… В дремучей чаще не шелестела листва, не кричали птицы. Здесь – колдовское место. Кружево тонких веточек-листьев папоротника сплеталось в волшебную паутину. Сеть эта растянулась по всей чаще, укрыв собой травы и тропинки, по которым можно было бы найти дорогу в дивный уголок. Мир молчал. Время не двигалось. Чародейское безмолвие царило под кронами высоких древ, хранящих кудри папоротниковых ветвей… - А дальше?.. Что было дальше? – в темноте блестели ее глаза. - Дальше? – что же ответить тебе, чудесное мое создание? Что же тебе сказать? …Переливаются в темноте болотные огоньки, забредшие в папоротниковую чащу из своих трясин. Мерцают и далекие звезды. Видели они на своем веку многое – видели и то, как на земле разгораются высокие костры до небес, славящие богов человеческих. Видели звезды, как смертные бродят по лесам и ищут волшебный цветок папоротника, о котором много легенд сложено, о котором лишь ведьмы старые ведают. Лес и духи прячут дивное сокровище, чтоб ни один из ныне живущих не нашел папоротников цвет да не сорвал его… - Что за цветок? – а дыхание ее так близко, а ночь так длинна, а губы мои так горчат от слов... …Волшебный цветок. Ведьмы говорят, что лепестки его сияют прекраснее луны, переливаются сполохами северных сияний, горят золотыми да алыми искрами. Кто сорвет его – тот обретет священный клад. Кому – вечная молодость, кому – богатство, кому – что-то иное. Но путь к чародейскому цветку спрятан. Хранят его колдуньи да лесные духи пуще всего злата и серебра мирского. Да и цветок тот цветет лишь в одну ночь, дорогу к нему Луна нитью тянет сквозь тьму… - Найти бы его. Не сорвать – просто увидеть… - она шепчет, задумчиво глядя на озерную гладь, залитую лунным светом, - Мы бы пришли к нему, я и ты. И просто бы сели рядом и смотрели бы на волшебные его лепестки. Как живется ему сотни веков? Никто не приходит, а те, кто ищут – те убить хотят. Мы бы не тронули… Ветер коснулся ее волос, всколыхнув тонкие темные прядки. Она смотрит на меня, и в темноте глаза ее блестят звездами. - Ты веришь в цветок папоротника? - Верю ли? – что же сказать тебе, дорогое мое сокровище?.. Что ответить? …Никто не видел диво-цветок. Да легенды ходят по миру, менестрели поют свои баллады и тревожат сердца людей сказочной вестью – расцветет ясной летней ночью папоротник. Вот и ищут все, словно гончие, чудесное растение. Да кто же найдет его, злые помыслы в сердце неся? Вот и не цветет папоротник для тех, кто погубить волшебство хочет ради своей корысти. А тем, кто чист сердцем и в душе своей добро хранит, являет обещанное сокровище – пусть самого цветка и не видно… - Ты видела его? – холодны ее пальцы, нежна ее кожа. - Видела. Заплели на небесах сердца наши, и свет ее отныне над душой моей, над телом моим, над всей сутью моей… - Покажи мне, прошу... Идем, любимая моя нимфа. Идем, солнце мое рассветное. Ладонь ее крепко держит мою, и идет она рядом со мной сквозь темноту ночную. Не боится – хоть сердце ее гулко стучит, да так гулко, что отзывается внутри моих вен. Далеко остались наши человеческие укрытия-палатки, далеко остался берег озера – а вокруг лес, шелестит листва, мерцают звезды над головой, мерцают звезды в ее глазах. Вот и знакомая полянка, у кромки которой сплетены в резные узоры стебли да листья папоротника. Отходит от меня, смотрит внимательно, ищет. Поворачивается лицом – а ветер колышет мягкий шелк волос ее, и так прекрасна она, что дух перехватывает. Королевна моя. - Где же? Где же он, ведьма моя? – голос тих и мягок, словно туман, что поднимается от нагретой за целый день земли. - Здесь. Делаю шаг к ней – не видение ли? Второй – не исчезнет ли? Третий – не морок ли? Четвертый – не сон? Губы ее – словно вересковый мед. Исцеление и спасение. Сладость и терпкость. Смотрит, и глаза в темноте мерцают. Вот и ты, богами подаренная, нареченная, суженная. Милый мой цветок папоротника.