Я всего лишь хотел спросить дорогу

***

— Кажется, это всё. Фу-ф, ну и морока эти сборы. Может, оно того и не стоит? Местный институт, вроде, тоже ничего. Хотя, о чём это я. Мать оторвёт мне голову, если услышит что-то подобное. Никогда бы не подумал, что решусь на переезд в столицу. «Там тебя ждёт много возможностей. В нашем захолустье ничего путного с тебя не выйдет. А вот столица закалит», — последний год от матери только это и слышу. Будто разговаривать больше не о чем. Сейчас снова придёт и начнёт ворчать, что я не рассчитал время. Подумаешь, немного затянул со сборами. Успеваю я на этот дурацкий поезд.       Если бы не обещание Чоуджи, то, наверное, я бы так и не решился. Спокойная жизнь здесь, вдали от больших городов и суеты — самое то для меня. Не стоило ему поддаваться в той партии в сёги. Глядишь, и в столицу не пришлось бы ехать. Хотя, кого я обманываю. Мать не позволила бы остаться здесь… Возможно, это и к лучшему. Говорят, встряска приводит мысли в порядок… Наверное, поэтому я и поддался — пора, всё же, что-то менять. Я не могу подвести лучшего друга.       Думаю, я быстро заскучаю по родителям. Особенно по матери. Да, она очень эмоциональна и требовательна, но всегда хочет для меня самого лучшего. Меня даже забавляет её беспокойство, порой и очень громкое. Отец, вот, всегда относился ко всем моим поступкам с молчаливым пониманием. А за партией в сёги не упускал возможности дать дельный совет, даже если я его об этом не просил.       Мне будет не хватать этой тёплой атмосферы в столице. Надеюсь, мне повезёт с соседом по комнате. Может, им даже станет Чоуджи. Хотя, мало вероятно — было бы слишком идеально. А я — не слишком везучий. Но, вполне возможно, переезд это изменит. Отец всегда говорил, что перемены — это надежда на лучшее. Но я не буду слишком надеяться, а просто поплыву по течению… Как облако по небу.       Осталось совсем немного до отправления поезда, но Шикамару позволил себе ненадолго отвлечься и предаться воспоминаниям. Он мирно разлёгся на крыше дома, закинув руки за голову, и спокойно смотрел на ясное вечернее небо, усыпанное звёздами. Яркая луна освещала всю округу, даря ей свой уникальный цвет. Погода стояла тёплая в начале сентября — дул лёгкий ветерок, касаясь чёрных волос, заделанных в хвостик, а тёмные глаза томно прикрылись, как только раздалось звучание сверчков.       Он безмятежно лежал и вспоминал всё — все моменты его жизни вплоть до сегодняшнего дня. Он не жалел ни о чём, что произошло, и был всем доволен. Как говорила ему Ино: «Это твоё природные спокойствие берёт своё». Подруга детства всегда чем-то напоминала собственную мать — такая же эмоциональная и вечно чем-то недовольная. Первые годы общения с ней Нара считал той ещё морокой. Она всё время побуждала его к действиям — то учись усерднее, то запишись в спортивную секцию, то найди себе девушку. Это надоедало. Но порой это же было необходимо. Так его жизнь не выглядела столь однообразно.       Он не был из тех, кто готов брать на себя лишнюю работу — основную-то выполнял нехотя. Природное спокойствие тесно граничило с природной ленью, которая, впрочем, помогала выполнять все задания сразу и на совесть, чтобы не переделывать. За такое отношение к делу его прозвали не только лентяем, но и эгоистом, хотя последнее было неправдой, и его друзья об этом прекрасно знали — Шикамару всегда был готов прийти на помощь, даже если это будет той ещё морокой. — Шикамару, спускайся! На поезд опоздаешь! — Иду!       Парень не спеша спустился вниз. Там его уже ждал отец. Как всегда, тот выглядел серьёзным, хоть и таковым не являясь. Шикамару накинул на себя жилетку, обулся и вышел из дома вместе с отцом, волоча за собой увесистый чемодан. На крыльце дома уже стояла его мать, чья серьёзность под сомнение даже не ставилась. Нара загрузил свой чемодан в багажник и вся семья направилась к центральному вокзалу. Первую половину пути в машине царила тишина. Шикамару смотрел в окно, его мать что-то искала в своей сумочке, а отец внимательно следил за дорогой. — Я горжусь тобой, сынок, — решил нарушить тишину глава семейства Нара, Шикаку. — В этот университет поступает далеко не каждый. Это заслуживает уважения. Только постарайся не вылететь оттуда. — Да-да-да, — равнодушно проговорил парень, всё также смотря в окно. — Ты бы внимательнее отца слушал, — начала причитать мать, Ёшино. — Тебе напомнить, сколько раз тебя чуть не выгнали из школы. Это уму непостижимо. Какой это был позор на нашу семью. И ладно бы ты был дураком, но нет, ты у нас очень умный и сообразительный парень. И такое поведение просто недопустимо, к тому же…       Шикамару никогда толком не внимал нотациям матери, собственно, как и сейчас. Эту речь приходилось выслушивать стабильно раз в месяц, как напоминание о тех временах, когда границы лени пришлось сильно подвинуть. И прекрасно знал, что мама считает своим долгом говорить об этом постоянно, ведь тогда будет мала вероятность повторения тех событий. Такой метод воспитания она считала единственно верным, даже не подозревая, насколько он бесполезен. Все слова воспринимались, как белый шум. Но последняя фраза матери выбила его из колеи. — …И чтобы через два года ты женился.       Впервые за долгое время лицо младшего Нары так сильно вытянулось от удивления. Теперь на смену спокойствию пришли шок и абсолютное непонимание такого странного желания… Нет, требования. Что это ещё за требование такое? Шикамару уставился на мать, искренне надеясь, что ему послышалось. — Мам, ты это серьёзно? — Ещё как. И запомни, перед тем, как делать ей предложение, ты обязан показать её мне. Я должна быть уверена, что она спуску тебе не даст. — Дорогая, тебе не кажется, что ты слишком на него давишь? Парню всего восемнадцать лет. Дай ему погулять немного. — Погулять?! — вскипела женщина. — Этого ещё не хватало. Нет уж, всё, в школьные годы нагулялся. Сейчас надо думать о карьере и семье, а не о каких-то там гулянках. — Мам, прошу тебя, не начинай, — из последних сил стараясь сохранить спокойствие и самообладание, проныл парень. — Что не начинай? Вы только посмотрите на него. Мать ему, значит, добра желает, а он… — Дорогая, притормози. Ты перегибаешь палку. — А ты вообще молчи и следи за дорогой.       Весь оставшийся путь до вокзала семья провела в полной тишине. Такие заявления Ёшино были не редкостью. Главное было в такие моменты соглашаться со всем сказанным. А потом Шикаку знал, как правильно поговорить с женой и сделать так, чтобы с его позицией согласились. Но для этого нужны были особое время и место.       Спустя ещё некоторое время, они прибыли на место. Все вышли из машины и направились к главному входу. В главной зале было довольно шумно и людно. В центре помещения было огромное табло с расписаниями рейсов. Шикамару не успел посмотреть на табло, как по громкоговорителю объявили посадку на его поезд.       Семья быстро нашла нужный путь и вагон. Загрузив свои вещи, Шикамару вышел на перрон, чтобы попрощаться с родителями. Отец отчеканил типичные мужские наставления, которые, впрочем, парень слышал уже давно — много не пить, не курить, по девушкам ходить с «необходимой вещью». За что и получил хорошую затрещину от жены. — Значит так, сынок. Я понимаю, что новый город — это новые возможности. Только я очень тебя прошу, не гуляй там сильно. Я бы очень хотела, чтобы ты вообще не гулял, но понимаю, это будет трудно. Главное — думай об учёбе. Она даст тебе билет в будущее. Всё зависит только от тебя. Звони хоть иногда, да и навещай нас по возможности. Я буду очень скучать, — сначала женщина говорила уверенно и строго, а потом расплакалась, обнимая своего единственного сына. — Мам, пожалуйста, успокойся, — крепко обнимая и гладя женщину по голове, парень пытался её успокоить. — Я обещаю, что не буду много гулять, буду хорошо учиться, звонить по возможности. Тем более, ты же сама говорила, что столица — это не наше захолустье, тут халява обернётся той ещё морокой.       Ёшино улыбнулась на слова сына, но прерывать объятия была не намерена, пока по громкоговорителю не сообщили, что поезд отправляется через минуту. Она нехотя отпрянула от Шикамару и прижалась к своему мужу, утирая оставшиеся на щеках слёзы.       Парень зашёл в поезд и направился к своему месту. Повезло — кажется, он едет один. Он подошёл к окну, чтобы помахать своим родителям на прощание. Мать всё также продолжала утирать слёзы, уткнувшись носом в грудь отца, который что-то говорил ей и поглаживал по голове.       Глава семейства поднял взгляд на сына, потом отстранил от себя жену и показал ей на него. Женщина улыбнулась и начала махать рукой. Тут поезд тронулся и, понемногу набирая ход, стал уносить юного Нару в новую интересую жизнь. А родители всё ещё смотрели вслед удаляющемуся составу. Ёшино уже успела успокоиться. Шикаку взял её за руку, и они пошли к машине. — Ты так плакала, будто на войну его отправляла. — Помалкивал бы лучше. Мы с тобой сейчас поговорим по поводу твоих наставлений.

***

      Середина ночи. Юный Нара расстелил себе спальное место и прилёг. Слегка приоткрытое окно спасало от духоты, а шум колёс настраивал на скорый сон. Недолго думая, он достал из походной сумки книгу и стал увлечённо читать очередной мистический детектив любимого автора.       Первые страницы должны были увлечь острым сюжетом, но мысли о переменах никак не покидали голову, мешая сосредаточиться. Даже выкуренная сигарета не помогла. Решив отложить книгу до лучших времён, Шикамару стал представлять свою жизнь в столице — университет, преподавателей, однокурсников и комнату, в которой предстоит прожить ближайшие годы. Воображение подбрасывало разные варианты. Но всё это вело к одному — неутихающему волнению. Чуть ли не впервые в жизни парень поймал себя на такой чувстве. — «И что толку с моих волнений? Это всё равно ничего не изменит. Будем решать проблемы по мере их поступления. А сейчас нужно поспать», — подумал Нара, выключая свет.