Science_officer's_log

Дорогой дневник. Мы никогда не будем вести тебя нормально. Похоже, капитан никогда не напишет обещанную запись, а я слишком удручён его отсутствием (капитан с супругой отбыли в продолжительное путешествие), чтобы адекватно воспринимать реальность. Я не думал, что буду настолько зависеть от его присутствия, но вот мы не виделись уже больше недели, и его отсутствие в моей жизни отчего-то делает эту жизнь практически невыносимой. Некоторое время назад капитан был так добр ко мне. Зная, что его работа скоро станет занимать практически всё его свободное время, он отвёз меня к безлюдному озеру. Мы изредка целовались; капитан сунул мне в руки пончик и кофе, и мы сидели и лениво разговаривали, глядя на лес. Я давно не был настолько счастливым. Кажется, это было только вчера и останется со мной навсегда. Потом капитан лёг на мои колени. Я перебирал его волосы и наслаждался этим моментом интимности, семейности. Это было так правильно - только мы и тишина опустевшего мира. Я был невозможно, невыносимо счастлив. В этот момент всё в мире было правильно. Всё так гармонично. В позапрошлую пятницу капитан спросил, не составлю ли я ему компанию на некой интеллектуальной игре. Я без сомнений согласился, хотя при этом отменил давно запланированное и ожидаемое мероприятие. У меня было чувство, что капитану плохо, а раз капитану плохо, я должен был быть рядом. Мы сидели в команде, соприкоснувшись коленями, обмениваясь редкими взглядами. Иногда капитан проводил пальцем по моей ноге, и я замирал от сладкого чувства. Правда, я не сразу понял, что он делает это намеренно: при других людях капитан ведёт себя безупречно. Когда игра закончилась, мы проводили одну очаровательную девушку и, наконец, остались одни. День у меня был таким тяжёлым, что я не сразу понял, что согласился выпить с капитаном. Мы купили спиртное и зашли к капитану домой, чтобы перелить алкоголь в обычные бутылки из-под лимонада. Я был изумлён тем, что капитан не приближается ко мне, не обнимает, не прикасается, и сам осторожничал. Позже я просто понял, что он ужасно устал за это время. В коридоре я почти притянул его за шарф, чтобы поцеловать, но капитан не дал мне просто так уйти, и резко прижал к стене и поцеловал так, что я был готов отдаться ему прямо там и немедленно. Но он вёл себя странно. Мы медленно пошли по городу, пока не остановились у маленьких домов, мимо которых я проходил очень редко. Мы зашли во двор и сели на лавочку. Через некоторое время я лёг на колени капитана, пьянея скорее от вседозволенности, чем от спиртного: я мог просто положить ему голову на колени посреди двора, и тьма и безлюдность скрыла бы наши очертания. Мы смотрели на звёзды и медленно говорили о чём-то. В какой-то момент я увидел, что лицо капитана странно замкнулось. На мой вопрос, всё ли с ним в порядке, он ответил: "Никогда не думал, что буду вот так с кем-то..." - и он неловко махнул рукой. Этими словами и этим жестом он как будто в очередной раз дотронулся до моего сердца. Я так люблю его. Потом мы встали и пошли к моему дому. В какой-то момент я опьянел, а потом стал медленно приходить в себя. Капитан же, напротив, казалось, пьянел всё сильнее - впрочем, в его развязности было что-то наигранное, и мне почему-то до дрожи было его жалко и нежно, и хотелось только забрать его себе и никогда не отдавать обратно. Чтобы никто, никто и никогда не доводил его до такого состояния. Он выглядел таким маленьким, ранимым и уставшим, словно котёнок. Тёплый взъерошенный котёнок, который утром встанет и вновь будет несгибаемым и великолепным капитаном. А я любил его любым. Я затащил капитана в небольшой лесок и накинулся на него с поцелуями. Впервые я почувствовал, что едва не дошёл до развязки от одних поцелуев и сбитого дыхания капитана, но тут кэп остановил меня: он кого-то услышал в темноте. Остановиться было так сложно, как будто оторвать от себя кусок кожи. Впрочем, через 20 минут капитан затащил меня в парке за некое ограждение - и там уже мы накинулись друг на друга, жадно и безумно. Было умеренно холодно, но наши тела, прижимаясь друг к другу, изгибаясь, целуясь, согревали друг друга. Это было настоящее сумасшествие. В какой-то момент капитан начал стаскивать с меня штаны - и довёл до трёх оргазмов прямо там, у кирпичной чёрной стены, пока я не попросил пощады. Кажется, я громко вскрикнул в конце, забыв, где я. Капитан, когда я стащил штаны с него, не кричал, а молча выгибался с открытым ртом, и от одного этого зрелища и того, как я держал его, потому что он едва сопротивлялся подгибающимся ногам, я мог кончить четвёртый раз. Мне хотелось его снова и снова, и я не мог заставить себя отпустить его. Никак. Когда мы с трудом выбрались из этой подворотни, заработав (благодаря людям, путающим подворотню с туалетом) соответствующий очаровательный аромат, капитан казался немного ошеломлённым, ещё более опьяневшим и... каким-то сникшим, сломленным. Это всё больше усиливалось к тому моменту, когда мы подошли к моему дому. Его шатало, он говорил всё более бессвязно, в какой-то момент собрался идти домой пешком. Я не мог смотреть на него иначе, как с нежностью, и я никогда не смогу вам ответить, почему я в тот момент прочитал в его поведении совсем другую вещь: нежелание расставаться со мной. Впереди светили только работа, постоянное напряжение, а потом - отъезд, и у меня было ощущение, что я слышу крик капитана: "Не отпускай меня, пожалуйста". Я буквально был готов взять его за руку и привести к себе, и оставить там хотя бы на ночь, а лучше - насовсем. Я был в метре от этого, и я не могу вам точно сказать, как я удержался на этот раз. Может быть, просто подумал, что сам капитан выбрал бы этот вариант. Но, иронизируя над его пьяной речью и поддерживая его под руку, пока он шатался на тонком бордюре, я чувствовал только боль и нежность к нему. Я чувствовал любовь. Когда приехало его такси, я ещё долго стоял перед своей входной дверью, собираясь с силами и пытаясь не кинуться вслед за машиной, не попросить её остановиться, не вытащить оттуда этого совершенно своего человека и не забрать его, наконец, себе, потому что это так глупо и невыносимо - так бездарно тратить наше общее время... Но это было бы неразумно. Во вторник капитан буквально спас меня, проговорив со мной почти два часа по телефону, когда я разволновался и едва не довёл себя до обморока. Уставший, почти бесцветный, он, тем не менее, спасал меня, смеша меня и говоря какие-то милые вещи, которые я уже никогда не смогу восстановить в памяти. Он так много дарит мне. Я - очень счастливый человек. И вот теперь уже больше недели прошло с тех пор, как мы расстались, и я не побежал за такси. Капитан сейчас далеко. Я позволяю себе только написать ему вечернюю смс. Я чувствую, что ему сейчас не до меня, он занят. Поэтому сегодня я почему-то весь день жду вечера, чтобы отправить эту единственную смс. Никогда бы не подумал, что эта опция всё ещё для меня доступна, всё ещё не ушла в разочаровании от других людей, с которыми - не сбылось. И всё же вот он я. Бессмысленно хожу в четырёх стенах, сегодня даже прогулял работу, ничего не хочу делать... И только считаю дни до возвращения капитана. Который не сможет найти время, когда приедет, потому что у него будет много работы, и я это знаю, и всё в порядке... Но я очень соскучился. Очень. Ужасно. Смертно.

Не расставайтесь с теми, кого вы любите. Love long and prosper, Spock.