Неправильно... или? (версия 2.0)

                    Я пришла в себя в постели, дома. В той квартире, где жила с матерью до нашей окончательной ссоры. Проснулась я от того, что кто-то теребил меня за плечо. Открыв глаза, я увидела мать.              — Катюша, ну сколько можно спать! Я же тебе говорила вчера, что папа сегодня взял выходной. Мы сможем сходить все вместе в парк аттракционов, как ты и хотела, помнишь?              Я с удивлением смотрела на свое отражение в зеркале на окне. Внешний вид у меня был тот, в котором я покинула свой мир — девчонка лет семнадцати без особых изысков. Но мне уже почти двадцать. Так, стоп. Это сон. Это не может быть правдой. Мать не стала бы вести меня в парк аттракционов ни за какие коврижки — в выходные всегда были походы по нудным выставкам и на концерты классической музыки. Мать хотела привить мне любовь к искусству, а в результате добилась эффекта прямо противоположного... Отец же бросил нас. Как он может сейчас жить с нами?              Я ничего не понимала. До следующей фразы «мамы».              — Катюша, я же просила тебя не засиживаться долго с друзьями из туристического кружка.              В это время в комнату вошел отец... У него в руках был какой-то сверток.              — Дочка, я тут решил тебе кое-что подарить — просто случайно заметил и вспомнил, что ты хотела такую, — он дал сверток мне в руки и развернув его я увидела... гитару. Такую, как хотела купить себе в подарок к окончанию той самой сессии, в тот самый день. В комнате что-то было не так. Я поняла, что именно, — на том месте, где стояло ненавистное пианино, сейчас валялась груда самого навороченного туристического снаряжения — палатка, рюкзак, карабины — все самое лучшее, на что у меня, даже при моей довольно высокой зарплате никогда бы не хватило денег. Над кучей снаряжения висел стенд с фотографиями из моих походов. Все, как я всегда хотела — любящие родители, поддерживающие мои начинания, предстоящий поход с ними в парк аттракционов, а не на занудный концерт, даже гитара. В горле неожиданно запершило. Потому что… Да, я хотела этого, имено этого. Чтобы у меня была семья. Настоящая семья, а не то ее подобие, во что она превратилась после развода родителей. Хотела нормальную, не задерганную работой и нищетой мать, которая бы хоть раз улыбнулась мне вместо того, чтобы выместить злость на ребенке, придумав для этого какой-нибудь замечательный повод вроде «глаза у тебя стеклянные, как у дауна»… Я хотела, чтобы у меня был папа. Тогда бы можно было бы просто пожаловаться ему на обидчиков, а он уж с ними поговорил бы сам, «по-мужски». И я бы даже, подобно другим девочкам из нормальных семей, даже никогда не узнала, что по-мужски, это «Еще раз ты мою дочь хоть пальцем тронешь, мразь, и я тебя сгною, ты понял?! — Понял, понял, дяденька, только горло отпустите и ботинок с яичек моих уберите». Тогда бы все было… Но все по-другому.              — Кого вы хотите провести, торианин? — я обратилась глядя в лицо «маме».              — Доченька, ты явно переиграла в компьютер...              Я резко отвесила ей оплеуху. Она плача, схватившись за щеку выбежала из комнаты. Отец вышел за ней. Я осталась одна. Теперь мне уже точно было понятно, что это мой кошмар — воплощение мечты.              Мать за один лишь косой взгляд сняла бы с меня скальп. Воплощение мечты — разве этого я всегда хотела? Да нет же, нет!!! Я вспомнила вопрос Алики... Я вспомнила свои желания, настоящие желания. То, что я на самом деле хотела больше всего. Мне не надо менять свое прошлое, ведь я тогда буду совсем другим человеком! Пусть будут в настоящем и будущем те, кто примет меня, как родную, несмотря на все мои заскоки, несмотря на допущенные на жизненном пути ошибки. Те, кто примет… А ведь есть уже те, кто приняли! Есть и они сейчас там, верней, скорей всего — так же, как и я, сидят по подсознательным «клеткам», созерцая ту реальность, что тварь хочет им навязать.              — Я больше всего хотела остаться собой, найти верных друзей и быть верной друзьям. Того, что ты хочешь мне внушить, уже никогда не будет, потому что то, что случилось в моей семье — уже произошло. Прошлое нельзя изменить — можно лишь учиться на его ошибках, помнить его, но ничего нельзя исправить! Изменить можно лишь будущее!!!              В этот момент комната поплыла перед глазами. Я провалилась куда-то во тьму, а открыв глаза, увидела себя и своих напарников лежащими на каменном полу напротив торианина. Резко вскочила на ноги. Черт, что эта тварь пыталась сделать со мной? Что с остальными??? Голос торианина прервал ход моих мыслей...              — Здесь были многие до тебя, кто был сильнее тебя, но и они не вынесли моей песни... Отдай свой разум...              А после этого на меня обрушилась буквально-таки неземная мелодия. Я ничего подобного не слышала раньше никогда. Песня! Те аномальные волны были звуковыми! Шлема у меня не было, да даже если и был — там нет варианта вроде «отключить нахуй все звуки снаружи». Разве что если скафандр на себе таскать, но это явный перебор… Да и кто же знал, что до такой байды дело дойдет. Наушники бы могли спасти, если они известного типа «беруши». Шлема нет, наушников тоже но... Музыкант я, или нет?              Всплыли слова преподавателя из первой моей музыкалки. Еще той, что я посещала, живя в Подмосковье.              — Если слушать только себя, ты никогда не услышишь остальных, а если ты не будешь их слышать, то с хором петь не получится...              Тогда это был выговор мне, шестилетней девчонке, первокласснице музыкальной школы. Слышать только себя и не слышать других... Вот что мне нужно!       

***

      Запах жженого пластика режет чувствительный турианский нюх. Еще больше режет нос трупный запах. Он в космопорте. В космопорте Иден Прайм. Осматриваясь сейчас он чувствует, что уже словно был здесь. Словно где-то… Ну не во сне же, право слово. Дообщался с этой любительницей фантастики, теперь уже начинается дежавю и прочие глюки.              — Сарен? — он оказывается напротив турианца в белой броне. Синие глаза вспыхивают узнаванием. Между ними завязывается диалог. Найлусу начинает казаться, что это уже было. Что в его голове уже роились какие-то подозрения касательно Сарена. Что он уже говорил с ним, спрашивая о Рин и высказывая подозрения в ее адрес и в сторону Арктуса. Что он уже также, повинуясь Сарену, связывался с Рин… Или делал вид, что пытается связаться?              — Ну что там, долго ты будешь копошиться? — с нетерпением осведомляется Артериус. Найлус заканчивает настройку канала связи и вскоре уже говорит с Шепард.              Она приходит. Приходит и сразу же наставляет на Сарена оружие. Говорит ему о том, что знает «правду про Властелина».              — Я рад, — тихо отвечает Артериус. — По крайней мере, не придется по двадцать раз одно и то же объяснять не только Совету, но и потенциальным… Сокомандникам.              — Со… Сокомандникам? Ты же людей ненавидишь, не надо тут заливать.              — Я не имею ничего против тебя, если ты об этом. Для того, чтобы ненавидеть, нужна причина.              — Причину можно найти всегда. Твои ведь слова, верно? — Рин, все еще окутанная биотическим куполом, закрывающая инстинктивно собой своих друзей.              — Не вижу причины ненавидеть столь храброго, хоть и безрассудного человека, — отпускает комплимент Сарен. Демонстративно выпускает из рук оружие. — Кроме того, лично о тебе я наслышан и… Впечатлила информация. Правда, кажется, тебе обо мне рассказывали… что-то не лестное. Может, последуешь своему правилу и будешь рассматривать меня не через призму чужого мнения, а исходя из собственных впечатлений и выводов?              — Извини, — Рин немного покраснела, но оружие убрала. Непонятно, почему, но сейчас Найлус чувствует что-то вроде… ликования. Его лучший друг, оказывается, способен найти общий язык с представителем «этих обезьян». Стоп… Лучший друг? Разве он хоть раз называл Сарена своим лучшим другом? Разве не разошлись их дороги давным давно сразу после принятия Крайка в состав Спектр?              — В общем, когда про Иден Прайм речь зашла, я и поторопился убраться с Властелина, — рассказывает Артериус. — Предупредить хотел, но, как видишь, не вышло вовремя. Задержали.              — И что теперь? — тихо уточняет Рин.              — Ну, это тебе надо знать, что теперь, — ехидно отвечает ей старший Спектр. — По правилам, нам надо найти этот чертов маяк, будь он неладен, после чего добраться до Совета и доложиться, что называется, по всей форме. Потом нам устроят…              — День святого вазелина, — подхватывает девушка.              — Ты и это знаешь? Отлично, значит, наша дальнейшая деятельность сюрпризом не будет. И, я надеюсь…              — Вазелина с собой, к сожалению, нет. Но есть печенька, будешь? — они все втроем смеются.              На заднем плане тем временем бойцы Шепард… Стоп, почему они словно не двигаются?! Почему они замерли, будто неживые? Не меняют выражения лиц, не убирают оружие и… И почему Шепард сейчас словно застыла на мгновение?              — Чем таращиться на нее вот так вот, лучше бы в кино пригласил, — неожиданно раздается на ухо шепот Сарена.              — В ка… какое еще кино?              — В обыкновенное. Они как азари, от этого без ума. Правда, твои с Духами раньше времени увидяться, если прознают про твои… кхм… увлечения.              — И ничего не увл…              — На «ничего не увлечения» так не смотрят. Ты же ее раздеваешь глазами даже сейчас, Крайк, кого ты пытаешься обмануть?              — А… Я не…              — Кто кого там глазами раздевает? — вклинивается в их тираду голос Рин. Сейчас она хмурится и почему-то у Найлуса перед глазами возникает какая-то картина. Знакомая, как будто уже видел. В руках штурмовая винтовка, а в ней — отражение девушки в мокрой одежде, которая руку за спину загибает так, что дотягивается практически до своей талии, а талия…              — НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ. НЕ ДУМАЙ О ТОМ. О НЕЙ. ТЫ ЖЕ ХОЧЕШЬ ОСТАТЬСЯ ЗДЕСЬ, ПРАВДА? СКАЖИ, ЧТО ХОЧЕШЬ.              Голос раздается из ниоткуда. Рин и Сарен молчат. Они его не слышат. Но оба улыбаются ему, стоя плечом к плечу. Да, он хочет здесь остаться, ведь как можно не хотеть, если это его жизнь, если это его друг и потенциальная его девушка, которая, надо полагать, тоже не просто так на нем взгляд задерживает…              — Нет! — раздается вдруг пронзительный женский крик. Судя по всему, кричит… Рин? В тот же момент реальность вокруг Найлуса начинает рассыпаться, а память заполняют непонятно куда девшиеся до этого момента воспоминания. Все это перекрывается чьей-то песней. Не торианина — этот голос настолько сильный и так хорошо слышится, что заглушает даже попытки твари вернуть контроль над ситуацией.       

***

      Вообще-то, идея мочить всю эту дрянь в гордом одиночестве меня не прельщала. С другой стороны — жизнь меня не спрашивала. Да и ползуны не спрашивали. Что такое ползун, я не поняла еще в игре. Сошлась со своими тараканами на том, что это что-то вроде клонов, выплевываемых торианином, но при этом клонов малоразумных, верней, неразумных. Чем-то они были похожи на хасков, но спрашивать, кто у кого идею скопипиздил, сейчас не самое подходящее время.              Фонтан зеленой блевотины вылился на мою броню. Я уже даже не чертыхалась. Нет, правда, тут просто уже отворачиваешься, чтобы в глаза, нос и рот не попало ничего из этой дряни, а на все остальное как-то насрать. Уже ясно, что помывки мне не избежать. И, главное, уже непонятно, в чем суть прикола. Эта зеленая шняга не была отравляющим веществом. По крайней мере, я не чувствовала жжения или другого какого-нибудь дискомфорта. Похоже, что это просто какая-то физиологическая жидкость.              «Мы же с тобой знаем, какая это жидкость, верно?» — ехидно напомнил мне внутренний голос. Топот еще двух десятков ползунов донесся до ушей, заставляя чертыхнуться и взять наизготовку оружие, а также активировав биотику. Если я упаду… нет, ничего не произойдет с моим телом — ползуны не трогали тех, кто спал, покорный торианину, двумя ярусами ниже. Но если я сейчас выпилюсь, то все закончится. И перезагрузки не будет. Блять, я тут спаситель галактики, или ассенизатор галактики? А, хотя это, по сути, одно и то же.              — Буэээээээ…              Да, спасибо, еще один фонтанчик блевотины мне на ноги. Большое спасибо! Пожалуй, надо радоваться, что она не ядовитая. Но бляаааать… Если на «Нормандии» об этом узнают… А ведь все сто процентов узнают, то… То… Да, то надо мной не будет ржать только ленивый. С другой стороны — смех продлевает жизнь, так что пусть поржут хоть люди.              Нервные узлы я искала методом научного тыка. Верней, методом стрельбы «примерно туда». Видим отросток — палим по какому-нибудь утолщению. Если тварь не дернулась — надо пальнуть левей или правей. С учетом того, что меня то и дело атаковали ползуны — прогулочка выдалась веселой. Учитывая, что мне пришлось взбираться на самый верх, а это где-то полчаса неспешного шага, а в моем случае… Сколько прошло? Два часа? Или больше? Времени глянуть на инструментрон не было. Главное — не отключаться. Если отключусь — пропадет барьер над ребятами. Сколько же времени прошло. Одна песня — минуты три, а пою я ее уже двадцать какой-то там… Сбилась со счету. Голос малость охрип, но свою миссию выполнял. Я даже с ритма не сбивалась. Почти. Вру. Сбивалась, еще как, ну да кого это волнует? У нас же тут не прослушивание в балалайку, а отвлечение собственных мыслей от музыки твари, чтобы эту музыку не слышать, а слушать свою собственную песню, ну и периодически выпадать на ходу в астрал для размышлений.              Движения уже были не моими. Словно меня саму заменили каким-то автоматом, который выполняет поставленные задачи, а я сама — не здесь. Устала. Хочу… Спать? Нет, пожалуй, не спать. Хочу на диванчик поуютней, чего-нибудь горяченького, сладенького и теплый плед. Потом залипнуть в какую-нибудь фигню типа тетриса или зумы, и чтобы меня не трогали. Благо, что игр подобного рода у меня теперь дохерища. Я только в них и играю. Во избежание, так сказать…              — Представь себе весь этот мир, огромный весь.       Таким, какой он есть, на самом деле есть:       С полями, птицами, цветами и людьми,       Но без любви, ты представляешь? Без любви...       Есть океаны, облака и города,       Лишь о любви никто не слышал никогда.              Тот самый мир, который ты мне предлагаешь, тварь! Нет в нем любви! Нет в нем ничего настоящего, ни единого настоящего чувства! И люди в нем, как тупые марионетки, которых дергают за ниточки. Выполняют все желания того, кто находится во сне. Разве так бывает? Разве с настоящими людьми так все просто? Нет, не просто, но пожалуй, именно из-за этих сложностей мы дорожим чувствами и, не получив их на серебряном блюдечке с голубой каемочкой, начинаем по-настоящему ценить. Выполни родители мои желания — и разве узнала бы я, чем отличается всякая хрень от настоящей дружбы? Узнала бы я цену настоящей любви? И я не только о любви к противоположному полу говорю — этого в моей жизни пока что не было, а вот даже ту любовь, которую я испытываю к своим ребятам, ко всем тем, кто рядом со мной, кто поддерживает меня, кто готов помочь мне и защитить, если потребуется…              Так же синей ночью звезды в небе кружат,       Так же утром солнце светит с вышины.       Только для чего он и кому он нужен,       Мир, в котором люди друг другу не нужны?              Я знаю, про какой мир пою… Я помню такой мир. Мир, где я была никому не нужна. Ба… Любила ли она меня, не будь я ее внучкой? Спорный вопрос, но скорей всего, нет. Любовь лишь по факту родства… тоже немного не то. Хм, а разве не любви по факту родства я хотела от матери и отца? Не сказать, чтобы меня больше не за что было любить, но… Ба как-то сказала мне, что они просто не умеют. Может быть, они не умеют. И она сама, наверное, тоже не умеет. Я? Я не знаю. Раньше не умела, наверное… Сейчас понимаю, что это такое.              Так же гаснет лето, и приходит стужа,       И земля под снегом новой ждет весны,       Только мне не нужен, слышишь? Мне совсем не нужен       Мир, где мы с тобой друг другу не нужны.              Вы ведь слышите меня там, верно? Скажите, что слышите? Вы мне нужны, слышите? Возвращайтесь… Я вас всех люблю. И я люблю вас больше, чем те марионетки, которые вам подсунула в сон эта тварь. Пусть моя любовь не идеальная, но она настоящая. Правда, настоящая! Рич — ты просто идеальный брат. Правда, я не определилась еще, старший или младший. Ты вроде бы как не играешь особой роли в сюжете игры, но вот в моей лично жизни… Ты тот, кто мирит нас с Кэем после очередной ссоры. Ты тот, кто служит связующим звеном между обычными людьми и биотиками, сам того не понимая. А еще — ты тот, кто всегда поддерживал меня и был, в общем-то, на моей стороне. Кто никогда не поворачивался против. Кто дословно соблюдал те шуточные правила, написанные в памятный день начала нашей дружбы. Ты — мой самый первый НАСТОЯЩИЙ друг здесь, в этом мире.              Эшли, знаешь, с тобой интересно болтать перед отбоем, Когда ты валяешься на нижней койке по диагонали от меня, выключен свет в каюте и слышно лишь тихий шорох наших одеял, я сразу вспоминаю летние походы в горы и своих тех, старых друзей, с которыми мы также трепались ни о чем просто потому, что хотелось хоть о чем-то перед сном поговорить.              Гаррус… Знаешь, я к тебе раньше относилась немного с фанатской любовью. Ты даже не представляешь, сколько сил мне стоило ее спрятать, чтобы не повиснуть у тебя при встрече на шее с воплем «да ты тот самый Гаррус Вакариан!!!». Но… В конце концов, то, фанатское, прошло. Теперь я тебя люблю по-настоящему. Как своего друга. Как того парня, который готов прийти мне на помощь, наплевав на нагоняй от начальства. Как того турианца с большой буквы, который отправился со мной в неизвестность. С человеком, которого знает несколько дней… Подумать только…              Эрика… Ты вообще невероятная. Недостижимый идеал, с которым мне никогда не сравняться, и вместе с тем — мудрый учитель, служащий своего рода ориентиром. Я знаю, тебя многие недолюбливают и даже понимаю, почему. Но для меня ты в любом случае будешь моей лучшей подругой. Я то знаю, что вся та личина, которую ты все время таскаешь — это так, фикция, чтобы не липли всякие. И я рада тому, что не попала в категорию «всяких». Что мне одной из немногих ты дала увидеть, кем являешься на самом деле. Добрым, открытым, мягким и честным человеком. Моей подругой.              Лиз… Знаешь, я тебя почти не знаю. Но иногда, общаясь с тобой, я словно смотрюсь в зеркало. Ты шебутная, веселая, с обостренным чувством справедливости. Ты и сама понимаешь, что нам даже особо говорить ни о чем не надо — мы уже друзья лишь по факту «подобное к подобному». Ты храбрая. Глядя на лаборанта, оставшегося в комплексе, осажденном гетами, я не могу не провести ассоциации с девчонкой, стоящей возле баррикады на Элизиуме и нервно сжимающей впервые в жизни настоящую штурмовую винтовку. Ты молодец, правда. Хотя от брата тебе перепадет и я все-таки заступаться в этой ситуации не буду…              Найлус. Ты для меня все равно особенный. Влюбилась в тебя, как кошка. Знаю, знаю — землянки не в твоем вкусе, я вообще для тебя какой-то неведомый зверек, а учитывая мое далеко не женственное поведение и тот факт, что физиологически я даже до привычных тебе азари в плане фигуры не дотягиваю… Ну а мне не надо, чтобы ты меня любил в ответ. Со своими чувствами я как-нибудь справлюсь, они у меня дрессированные. Но ты, главное, давай там, очухивайся. Расскажешь потом, что тебе подсунули, поржем. Или не поржем и не расскажешь — это уж зависит от того, что у тебя в памяти отложилось из дерьма, которое хочется исправить.              Представь себе весь этот мир, огромный весь.       Таким, какой он есть, и что любовь в нем есть.              Когда наполнен он дыханием весны       И напролет ему цветные снятся сны.       И если что-нибудь не ладится в судьбе,       Тот мир, где нет любви, опять представь себе.              Представляю. Представляю отчетливо и знаю: я туда не вернусь. Ни за что. Предпочту сдохнуть. Уже предпочла. Нет, правда, серьезно: та жизнь, которая у меня сейчас, она определенно стоит всех тех лет, что я, теоретически, могла прожить в своем мире. Высшая цель — имеется, то есть смысл существования вообще охуенный и пиздатый. Верные напарники — уже есть и еще, надо полагать, подвалят с течением времени. Сила — есть, ума — не надо. Вру, ум тоже есть. Пусть до Тали мне далеко, но будь я совсем без мозгов — даже до конца заварушки на Элизиуме не дожила бы.              Практически верх. Осталось пять или шесть… кхм… канатов, которыми Торианин крепился к стенам. На этих канатах, собственно, и были нервные узлы. Прежде, чем я успеваю выстрелить по очередному, раздается ужасающий рев, потом словно писк по ушам и голову пробивает болью. Такой сильной, что я падаю на колени, хватаясь руками за голову. Тело на очередную волну ползунов реагирует вполне корректно, то есть создает вокруг что-то… В третьей игре была такая способность у адепта — «нова». Или «новая», точно не помню. Но вот это было очень похоже. С учетом того, что «новую» я видела только у Индрии и до сегодняшнего дня воспроизвести ее пыталась много раз, но безуспешно… Кхм, растем над собой.              Писк прекращается. Запускаю биолокатор. Торианин… мертв?              Ну нет, я так не играю. Надо чтобы наверняка… Например — сжечь нахуй. А то набегут еще какие-нибудь исследователи тут, да и окажется, что тварь умерла частично или не умерла вовсе. Да и… Фиг его знает, может, он и мертвый опасен?              Спускаюсь к ребятам. Найлус и Рикки уже шевелятся. Убираю барьер, чтобы добраться к Эшли и Ричарду. Проверка показывает, что они до сих пор спят. Но во сне морщатся и явно пытаются открыть глаза. Это хорошо. Вот сейчас костерок запалим — и будет вообще все шоколадно. Где тут у них гранаты? Ага, вот они… По сути, надо было прихватить их против ползунов, вот только с бросанием у меня всегда были… косяки. Так скажем, в волейбольную команду я себя не взяла бы даже под страхом расстрела.              Вот только вниз гранаты кинуть — много ума не надо. Не прошло и пары секунд, как до меня донесся характерный щелчок, а после в шахту начал подниматься едкий дым. Шло все это дело мимо нас наверх, то есть срочной эвакуации не потребуется. Тем более, что мы сейчас и не в состоянии как-то… Обернувшись, я заметила, что Найлус более-менее пришел в себя. Только сейчас отмечаю, что напарники все, как один, вывалялись в зеленой жиже, той самой, что покрывала ровным слоем мою броню и даже хлюпала где-то по телу, залившись за шиворот. Ну да, пол перед нашим всеобщим падением тут предварительно никто не помыл. Но я все равно всем свиньям свинья. Прикинув, какой у меня видочек сейчас, я фыркнула и помогла Найлусу сесть ровно, привалившись спиной к стене.              — В глаза только светить не надо, а то знаю я ваши терранские методы… — пробормотал он, подаваясь вперед и делая глубокий вдох. Выдохнул, закашлялся. Успокаивающе сжал мое запястье в ответ на обеспокоенный взгляд. — Все нормально. Что… Это что вообще было?              — Да, Шеп, неплохо было бы узнать, что… Уй, как будто водку с коньяком мешали, голова раскалывается просто, — поделилась впечатлениями Эшли. Крепкая девчонка. Рич как шевелился, так и шевелится, а эта первой в себя пришла. Ну, после Найлуса.              — Народ, честно — вот про это я не в курсе. Про эту херню, которая в сон загружала, ничего в оригинале не было. Там просто ползуны, а еще клоны азари. Кстати, ползуны все-таки были и я заебалась.              — Так, стоп. Айрин, не тарахти, как обычно. Что вообще было? — в разговор включилась Эрика. Приподнялась, тряхнула головой, тут же завалилась обратно, закидывая за пресловутую голову руку. — Не-не, мой обед я оставлю при себе, давайте через пять минут собираться начнем…              — Что это было — я могу только догадываться. Ну, то есть, сначала я как бы во сне была. Но там все было ненастоящее, хотя и было таким, как я бы хотела видеть ту часть своей жизни. Ну а потом я поняла, что это все ненастоящее и захотела проснуться. Потому что то, что было ненастоящее — это, конечно, хорошо было, но надо было возвращаться в реал и разбираться с дерьмом. А тут как раз ползуны. Ну, вас они не тронули, а меня сразу начали царапать и вон, заблевали с ног до головы.              — Фу, так это… — Гаррус, который собирался прилечь рядом с Эрикой, тут же вскочил на ноги и принялся брезгливо принюхиваться и отряхиваться.              — Время обнимашек? — уточнила у него я, демонстративно широко расставив руки и делая шаг по направлению к нему. Глянув на меня, Вакариан округлил глаза, оценивая масштабы той катастрофы, что произошла со мной, после чего категорично меня послал на изысканном, но матерном турианском. Найдя более-менее чистый участок пола, снайпер встал там и… Да, он принялся чистить от зеленого дерьма свою любимую снайперскую винтовку, явно вполголоса матерясь в адрес уже мертвого торианина.              — Эй, Гаррус…              — А это не может подождать? — зло осведомился у меня он. Как будто, блять, я была виновата в том, что мы в такой жопе оказались. Ну, хотя да, это вам не в чистеньком офисе бумажки разгребать. Фраза про калибровку не прозвучала, но подразумевалась, поэтому снайпера я оставила в покое. Лиз очухалась последней и высказала свое мнение о ситуации самыми грязными азарийскими и турианскими фразами. Найлус, конечно, пытался на нее шикать, но сестренку Спектра было не остановить.              — А хотя ладно… Похуй. Все равно снаряга не моя, я ее просто выброшу, — махнула рукой девушка. И сразу же заслужила несколько завистливых взглядов и вздохов со стороны нашей группы. Потому что нам нашу снарягу еще предстояло мыть. Ну и самым отмываться, поскольку за шиворотом хлюпало не только у меня.              — Так что, все… Закончилось? — уточнила у меня Эрика, что-то щелкая на инструментроне. Нахмурилась, потом поднесла инструментрон ко мне. То же самое неожиданно сделал Гаррус.              — Чего? — осведомилась я, глядя снизу вверх больше на турианца. Подруга комментировать ситуацию не спешила, а вот снайпер высказался.              — Один вид аномальных звуковых волн — от той твари. Другой — от тебя. Значит, песня… Это твоя была?              — Нет, это была не моя песня. Хотя пела я, — вздохнув, я опустила голову. Вот только не хватало, чтобы они надо мной смеяться начали. Пою я далеко не идеально, да и вообще — выбранный метод борьбы с внушением был, мягко говоря, неадекватен с точки зрения военных, коими являлись мои товарищи. Да еще и песня из детского фильма… Лучше бы что-то из рока на ум пришло…              — Неплохо поешь, — хмыкнул Гаррус.              — Правда? — я расплылась в улыбке.              — Правда. Я все равно в этом не разбираюсь, — заверил меня бывший СБшник, после чего снова вернулся к возне с винтовкой. Двусмысленность комплимента до меня дошла не сразу, а когда дошла, выдвигать претензии было уже поздно. Поезд, как говорится, ушел.              — Песня песней, а очнулась ты почему? — тихо спросил у меня Найлус, почему-то щуря глаза. Словно пытаясь разглядеть во мне что-то, чего во мне по определению быть не могло.              — Ну… не знаю. Очнулась, вот и все. Поняла, что это вокруг — ненастоящее, прокричала об этом вслух и очнулась. Про то, что прошлое все равно не изменишь, а вот будущее-то в наших руках, им и заморачиваться надо.              — Четкое понимание неизменности прошлого и привело к столь странному… эффекту, — раздался за нашими спинами мелодичный голос. Резко обернувшись, я вскочила на ноги, активируя биотику. И тут же гася ее, когда поняла, что пятерка азари в одинаковой броне, перемазанной зеленой жижей, абсолютно лишены какого-либо оружия. Им, конечно, могла помочь биотика, но раз не активировали ее до сих пор, то и драться не планируют.              — А вы из приспешников Сарена? — тихо уточнила я, вспоминая канон. Там азари была одна. Еще ее клоны нападали. А здесь… Вроде не клоны. Все разные.              — Были, — жестко припечатала руководительница группы. — Нам не нужны союзники, которые готовы заплатить за древние знания нашими жизнями.              — Какие еще знания? — задала вопрос я. Само собой разумеется, что все нужное я знала. Но следуя отыгрываемому образу, который демонстрировался Лиз и незнакомым азари, мне пришлось выслушать о том, что для понимания информации с протеанского маяка необходимо обладать протеанским же шифром. И что торианин был тем, кто застал протеан, а значит — шифр у него был. И что наши вражины договорились с торианином о передаче информации, оставив в качестве подарка Шиалу и ее напарниц, а сами потом послали гетов по душу торианина, чтобы он не передал информацию мне. С учетом того, что я Шиалу, фактически, спасла, она готова передать мне в сознание нужную инфу. Я, конечно, уточнила на всякий случай, может ли она считать с меня какую-нибудь информацию, но получила в ответ заверения в том, что делать этого она не собирается. И что даже если сделает, то я почувствую это и запомню, а она не дура и не хочет меня злить. Ну, как-то так.              В итоге я посмотрела в ставшие черными глаза азари и в памяти снова всплыло видение с протеанского маяка. На этот раз было, во-первых, музыкальное сопровождение, одновременно и похожее и не похожее на то, что было в игре. И, вдобавок, стали некоторые картинки и образы более четкими. Более — но не настолько. В голове крутилась одна только мысль, верней — две. Первая — что это за сиреневый паучок и вторая — кто выдергивал провода.              Но вопросов этих я задавать, естественно, не стала, поскольку понимала: никто мне не даст ответов. Кроме того, после контакта с азарийским мозгом, если можно так выразиться, меня нефигово так пошатывало. Но до места, где мы оставили Тали, я шла пешком. В основном благодаря тому, что немного поспала в лифте во время подъема из Бездны. Азари мы решили оставить в колонии, так как они сами изъявили желание помочь поселенцам. Рикки… Рикки мы забираем с собой. У нее был свой челнок, но какой смысл лететь отдельно на челноке, когда есть корабль, следующий в соседнюю систему к находящемуся там ретранслятору. Ну а в ретранслятор нам, естественно, в разных направлениях, правда, в каком — я не уточняла. Специфика работы такая, что поделать. Что-то я, конечно, Эрике расскажу, но в основном — те «секреты Полишинеля», которые уже известны. И не потому, что не доверяю ей — доверять я ей доверяю также сильно, как и во времена той заварушки на «Вершине». Просто… Вот зачем ей к своему дерьму еще и наше? И я о том, что незачем. В общих чертах объяснить также, как и она мне суть своего задания — это можно, а грузить человека после того, как его загрузил торианин…              — Шепард, как обычно, в астрале? — язвительно уточнил Кайден, когда мы предстали перед ясны очи бойцов, оставленных «на камерах» за пределами секретного объекта.              — Какой боштет тебя так заблевал, Рин? — всплеснула руками Тали. — Да и всех остальных тоже…              — А по-моему, все как обычно, — пожал плечами Рекс. — Она ведь все время в каком-то дерьме вымазывается.              — Это когда же я в дерьме-то вымазывалась?! — взвилась было я, но потом махнула рукой. — Похуй. Давайте, смейтесь, издевайтесь, только дотащите меня кто-нибудь до «Нормандии» на ручках… — зевнув, я приземлилась прямо на пол и повернулась к Тали, которая закончила ржать и как раз собиралась что-то сказать.              — Я могу использовать электромагнитный импульс, чтобы уничтожить всех гетов на территории комплекса. Это избавит нас от необходимости ловить их по всей территории «Генетикс Орэвион». Ну а с остальными последствиями пусть корпорация сама разбирается… Чего ты на меня так смотришь?              Нет, она все-таки такая умница! Кила, или кто там у вас, у кварианцев, высший разум, спасибо тебе за то, что ты мне эту девчонку послал! Это же минус несколько часов нервотрепки!!!              — Запускай свой импульс, мой гений. С меня ведро шоколадной декстро-пасты.              — Шепард, я в скафандр не влезу, — рассмеялась Тали, после чего принялась что-то щелкать на инструментроне, а потом — на множестве клавиш местного центра управления. Уж не знаю, что именно это было, но геты в коридорах, которых было видно на камерах, упали на пол без единого писка. Круто! А теперь домой. Домой, отмываться, отдыхать и…              — Рин, с тобой все нормально? Бледная ты какая-то после того, как с этой… — Найлус бросил подозрительный взгляд на Шиалу.              — Да не смотри ты на нее, как на врага народа, — вздохнула я. — Скорей всего, бледная я потому, что две-три сотни ползунов на одну меня — это явно перебор. Я, между прочим, не железная. То бишь не… Что у вас тут крепче кроганских яиц в этом плане?              — Да, панцирь тебе бы не помешал, — сочувственно глянул на меня Рекс.              — Шепард, может быть, тебе нужна помощь? — Кайден взялся было за инструментрон, но я смерила его самым испепеляющим взглядом, на который была способна в данном состоянии. И дело даже не в том, что меня уже осмотрели как минимум двое.              — Нужна, — с вызовом ответила я. — Очень устала воевать с ползунами и хочу, чтобы меня отнесли на «Нормандию» на ручках, так что…              — Ладно, пойдем, только не верещи. Как ты жива еще до сих пор, такая мелкая, — меня подняли наверх, после чего перекинули через плечо. Через кроганское плечо.              — Не тяжело? — я покраснела от смущения. Все-таки, выпрашивать, чтобы тебя таскали на руках — это как-то по-детски. И по идее, чтобы сохранить авторитет командира, я должна сейчас слезть с рук Рекса и с гордым видом чапать сама пешкодралом… Не, нахуй. Решив, что хуй с ним, с авторитетом, я поерзала животом на жестком панцире и расслабилась. Головой вниз почему-то было веселей. Даже сонливость пропала. Видать, это была не сонливость, а предобморочное состояние…              — О, кажется, ожила, — прокомментировала с деланной издевкой Рикки, когда мы добрались до вагончика, который должен был отвезти нас в «Индесту». Да, блять, тут нельзя после выполнения задания сразу вернуться на корабль, тут приходится обратно весь путь проделывать, благо что хоть не пешкодралом…              — Или нет? — поддержал ее Кайден, когда я вместо того, чтобы сидеть ровно, с невозмутимым лицом, будто так и надо, невозмутимо развалилась прямо на полу и собралась остаток пути проспать. Все равно ведь сейчас, на «Нормандии», как пить дать надо будет что-то делать. Вон, хотя бы мыться. В душе засну — это вообще номер будет.              — И все-таки Шепард, почему ты смогла сопротивляться торианину? Это ведь такая была замануха, что… — Эшли замолчала, явно подбирая слова. — Только представить, что все то, что он нам показывал, было бы на самом деле… Это же… Это же просто…              — Ты жалеешь, что не осталась? — тихо спросила я, на секунду приоткрывая глаза.              — Хотела я остаться. Ты вытянула. То есть, я понимаю, что это все так и надо, что это правильно, но все-таки… Это же… Мечта просто. То, что никогда не сбудется.              — Только мне не нужен, слышишь мне совсем не нужен мир, где мы с тобой друг другу не нужны, — тихо напела я. — Я вас всех люблю. И какая разница, каким хорошим был тот мир, если вас всех в нем не было? Вы ведь в это время рядом со мной валялись, в плену этой твари. Не могла я там оставаться, — сонно пробормотала я, после чего заснула окончательно.              Ну, не окончательно, конечно. То есть, по прибытии в «Индесту» меня подняли. В смысле, на ноги подняли, но разбудить, традиционно, забыли. Пока Найлус рассказывал о происходящем местному вожаку, или как там у них, в колониях, лидер называется, я тихо сопела в две дырки, удобно привалившись к Рексу. Пресловутый Рекс и дотащил меня обратно до корабля, ну а потом… Да, потом пришлось проснуться и валить в душ. В планах своих, блять, только в планах. Поскольку стоило мне завалиться на корабль, как меня сразу же взяли в оборот Прессли с Джокером — дескать, Совет очень хочет пообщаться. Причем именно со мной. Никакие мои отмазки, вроде «как я покажусь им в таком видочке — хочу помыться, поесть и поспать часов ***цать» или «Найлус пусть отчитается» не подействовали. Пришлось мне идти в радиорубку.              Найлус отчитается, как же. Найлус сестру отчитывает, поэтому и задержался на часик «на земле». С учетом того, что Эрике нужно было время подогнать свой шаттл сюда, да и Прессли еще не закончил какую-то наземную возню, в суть которой я не вникала — до вылета еще пара-тройка часов есть. Но я на берег не пойду. Жалко, что с Лиз нормально не попрощалась, ну да мы контактами обменялись, если что — спишемся.              И вот, да, все строго по канону. Не успела я отойти от пережитого, как меня тащат отчитываться. Вздохнув и пригладив волосы, вымазанные в зеленой жиже, я гордо вскинула голову и, оставляя на полу БИЦа вонючие зеленые следы, которые тут же с писком кинулись замывать дроны-уборщики, прочавкала в радиорубку.              «На выеб мозга прибыла» — вслух я этого не сказала. Просто отдала честь и, прикинув, что в ногах правды нет, брякнулась задницей прямо на пол.              — Шепард, мы… Что с тобой? — Азари начала говорить нормальным голосом, потом посмотрела на меня и поняла, что со мной что-то явно не так.              — Фестиваль поддержки выгребных ям колонии Фероса. Вываляйся в дерьме — спаси колонию, — уныло отрапортовала я.              Суки-суки-суки! Ну что вам так неймется?! Вы могли бы хоть броню дать мне снять и помыться? За час ведь никто бы не умер, что же вам подавай горячие новости... Ну что ж вы за лю… ксеносы такие…              Хотелось мыться, кушать, писать и спать. Причем все одновременно. Поэтому настроение было ни к черту.              — А если серьезно? — уточнил у меня саларианец. Они со Спаратусом явно уже попытались догадаться, в чем именно я перемазана.              — А если серьезно, то дело было так.              Я постаралась, не упуская ничего важного, рассказать о произошедшем как можно короче. Не очень получилось — прошло примерно полчаса после того, как я начала говорить, когда я смогла, наконец-то, заткнуться.              — Найлуса позвать? Он подтвердит, может — еще на какие-то вопросы ответит. Ну и рапорт мы потом напишем, — я с трудом удержалась от зевка и снова посмотрела на троицу.              — Думаю, что у Найлуса, как и у вас, вполне достаточно работы на сегодня — стирка дело хлопотное.              — Это вам ещё запах не передается... — вздохнула я. И мысленно добавила «А жаль. Потому что доведись вам терпеть эту вонь, вы бы уже отпустили меня мыться. А так мне пришлось самой нюхать сей божественный аромат.              — Да уж, — азари улыбнулась. — Может быть вам, капитан, при таких заданиях надо выделить дополнительно тонну чистящих и моющих средств?              — Да уж, не помешало бы, — проглотила шутку я. «А вообще — неплохо было бы штатного мойщика снаряги от всякого дерьма завести». У нас как-то на «Нормандии» с этим туго было. Ну, то есть, были интенданты, которые отвечали за починку снаряжения, но мыть уж извольте сами, бойцы.              — Что вы планируете дальше?              — Терум, естественно, — вздохнула я. Вряд ли они успели отследить Бенезию. Да и вообще — надо бы протеанолога нашего забрать. Нашего, кхм… Мда.              — Держите нас в курсе событий.              — Принято. Шепард, конец связи, — я дождалась, пока погаснет экран, после чего отправилась в жилую часть корабля, чтобы наконец-то смыть с себя эту… зеленую субстанцию, блять. Охуенно миссия закончилась, ничего не скажешь. Хотя… Живы ведь все, так что все хорошо. Но можно было бы и то же самое, но без зеленой дряни. Я была бы благодарна…