Языки пламени

Огонь, какао, дикий мёд, Цветов и тканей переплёт. Соблазн, запрет и руки прочь! Но нет, уж опустилась ночь. Побег и ритм, и громкий стон, И скрытый в темноте балкон. Влеченье, стыд, сплетенье тел – Порой не знаешь свой предел. Паденье, жар и мятный взгляд. Уж поздно, нет пути назад. Автор: К.Лилит.

      Рыжеволосая стояла у огромного зеркала и не верила своим глазам. Они её явно обманывали. Отражение вторило её жестам, улыбке, а всё остальное вызывало лишь восхищённый вздох и робкую мысль:       «Это не я, это просто не могу быть я». Её пальцы с интересом изучали черты знакомого, но в то же время чужого лица. Они спустились ниже, чувствуя под собой тёплые ткани и холодные камни. Невероятный внешний контраст был соизмерим лишь со внутренним.       — Могами-сан, с Вами всё в порядке? — взволнованно спросила одна из стилистов, отвлекая танцовщицу от вороха эмоций.       — Д-да... — коснувшись лица близняшки, выдохнула «дьяволица». — Вы волшебницы! Я никогда не думала, что могу выглядеть так...       — Восхитительно, — неожиданно промурлыкал чуть лукавый низкий голос. Рефлекторно повернувшись в пол оборота, Могами увидела своего босса, который изучающе оглядывал её с ног до головы. — Ещё как можешь.       Чувствуя себя лишними, девушки-помощницы тихо перешёптываясь, подхватили свой багаж. Скрывшись за широкой спиной парня, они выскользнули из гримёрки, бесшумно прикрыв за собой дверь.       Она вновь обернулась к амальгамной поверхности и, будто не веря словам шатена, заворожённым взглядом стала изучать новый образ. Нарощенные кудри вились до лопаток, отблёскивая переливами пламени. Глаза, подчёркнутые оттенками ночи, околдовывали, а от взмаха ресниц, украшенных чёрными перьями, веяло небывалой экзотикой. Столь тёмный макияж ярко контрастировал с золотыми искрами в медовых озёрах. Костюм акцентировал внимание на каждом изгибе точёной фигурки. Лиф из мелких перьев, удивляя жёлтым, плавно перетекающим в оранжевый, а затем в красный, переходил в линию янтарных камней, что зеркальной чередой отражались и на бёдрах танцовщицы в несколько рядов. Юбка — из шёлка, напоминала птичий хвост, ведь он неровными слоями ложился до самой земли. Нижний — длинный и красный, верхний — укороченный спереди, оранжевый. Особенную роль играл тонированный шифон. От пояса до рваных, лоскутных краёв этой ткани вились вышитые узоры оздобленные россыпью блестящих камней. Он ласковой волной ложился поверх юбки, сзади добавляя объёма. А разной длинны бисерные нити из сияющих кристаллов завершали образ.       «Невероятно красиво!»       Кареглазая, затаив дыхание, пыталась запомнить каждый элемент безусловно профессиональной композиции. Но миг восторга был прерван. Ощутив приближение, она решила ускользнуть от возможной близости. Не ожидая на своём пути преграды, резко повернулась на каблучках, и.... Ох, уж эти рефлексы. Стараясь остановить движение собственного тела, девушка коснулась живота парня рукой, и её лицо замерло в сантиметре от широкой груди стоящего перед ней молодого человека. Кёко не решалась поднять глаза. От волнения и трепета её дыхание участилось, приятный аромат окутывал сознание незримой вуалью, и было в нём что-то невероятно притягательное. Мысли путались, в голове уже не впервые всплыл вопрос: «Почему? Почему так сладко? Почему так желанно? Почему я с трудом сдерживаю себя?»       Мужская тёплая рука, опустившаяся на талию, подняла волну жара в хрупком теле. Девушка еле ощутимо вздрогнула от удивления, но лица не подняла. Смелое со стороны Куона касание повлекло за собой нотки страха и возмущения. Она боялась того, к чему может привести вся эта ситуация. Боялась его, но, наверное, ещё больше боялась себя. Могами решительно собиралась выяснить причину его наглого поведения и напомнить о разговоре в первый день их встречи. Но Хизури не двигался, вгоняя молодую особу в ещё больший ступор. Тепло от прикосновения никуда не делось, но ощущения обычно исходившей от него опасности не было. Сейчас, в этой самой комнате, рыжеволосая «дьяволица» чувствовала больше нежности и защиты от малознакомого человека, нежели у себя дома от любимого жениха. И вновь: «Почему?»       Шатен не понимал, что она чувствует, не видел ни её лица, ни выражения глаз скрытого за декоративными ресницами, и, стараясь не делать поспешные выводы, выжидал. Он чувствовал чуть искрящее напряжение, сконцентрированное в тех нескольких сантиметрах, разделяющих их тела. Невыносимо. Решившись на следующий шаг, хозяин клуба понимал, что сильно рискует, буквально испытывает судьбу, но тишина молотом била по нервам. Пальцами второй руки он коснулся её щеки. Мягким, ласкающим движением скользя по румяному шёлку, он приподнял девичий подбородок. Она утонула в обволакивающей мятной зелени и, казалось, плавилась под восхищённым, нежным взором. Эти эмоции пробуждали томление, но в тоже время и страх. Читаемое во взгляде босса желание обладания ею подрывало веру в предстоящий брак. У своего будущего мужа она этого не видела. Никогда.       Все сомнения и переживания в глазах танцовщицы сковали рвение мужчины тяжёлыми цепями, а её боль и обида пронзали его сердце сотнями игл. Приняв всё на свой счёт, он сделал шаг назад. Рука соскользнула с её талии, и Кёко больше не чувствовала нежного тепла.       — Не нужно меня бояться, — в тихом голосе была едва уловимая нотка грусти. — Не в моих правилах действовать против воли девушки.       Собеседник с каким-то обречённым вздохом устремил взор в сторону, и она вдруг осознала, что её в который раз неправильно поняли. Хизури, не дожидаясь оправданий или нареканий, отошёл к дивану и, оглянувшись, протянул рыжеволосой руку, приглашая подойти.       — Остался последний штрих. Присядь, — его голос прозвучал ровно и немного требовательно.       Кёко не особо сильно понимала, зачем это нужно, но повиновалась. Неловкость стала запредельной, когда, присев на одно колено у её ног, парень стал расстёгивать ремешки танцевальной обуви, освобождая ступни от ненужной детали. Он молчал. Кожу обжигали его прикосновения, и хотя в его действиях не было ничего неприличного, девушка почувствовала смущение и возбуждение. Он иногда кидал на неё мимолетные взгляды, лишь усугубляя общее состояние рыжевласки. Она нервно сжала пальцами ткань юбки и, кусая губки, в очередной раз была поглощена притягательностью его глаз. Тишину нарушил звонкий трепет колокольчиков, а после она почувствовала холод металла на лодыжке.       — Вот и всё, — отпустив девичью ножку, с мягкой улыбкой произнёс он. — Теперь птичка готова к выступлению.       Могами широко распахнула глаза. «Птичка?!» — она снова уставилась на своё отражение, и действительно всё в этом образе наводило на мысль о диковинной птице. Раньше она рассматривала детали, забыв оценить полный образ. — «Но, что же дальше?»       Поднимаясь с колен, парень не мог не заметить застывший на лице девушки румянец, и внезапно накатившее волнение. Он шагнул в сторону выхода, быстро преодолевая это незначительное расстояние, но почти на пороге обернулся:       — Думаю, это… — босс указал взглядом на стоявший на столе стакан, — поможет унять Ваше волнение.       Дверь за зеленоглазым закрылась, а хозяйка гримёрки, сидя на диване, вдруг осознала, что у неё дрожат колени. Слишком много накатилось за минуты пребывания с этим человеком в такой близости. К тому же время выступления неумолимо приближалось, лишь подливая бензина в бушующее пламя волнения. То ли от страха, то ли от адреналина, подхватившись с места, «пташка» подбежала к столику, сжав трясущимися пальцами сосуд с алкоголем, в один глоток осушая его. Кашель разнёсся по комнате незамедлительно. Напиток неприятно обжёг горло, но по телу уже стало разливаться тепло, которое хоть и не уняло волнения — придало уверенности.       Выйдя, девушка почти сразу нырнула вниз по узкой винтовой лестнице, что вела в «шатёр». Пара мгновений и она беспрепятственно попала на сцену, скрытую от посторонних глаз многослойным пологом кулис, перед которыми чётко виднелся золотистый каркас, украшенный лентами и цветами. Увиденное позволило полностью понять замысел автора.       — Значит, птичка в золотой клетке, — тихо прошептала Могами, — Что же Вы задумали, мистер большой босс?       Кёко окликнул ди-джей, появившийся из-за секретной двери.       Долговязый молодой человек заговорил с танцовщицей с чуть французским акцентом:       — Мисс Могами? — парень опешил от неземного облика рыжей красотки, что отчётливо читалось во взгляде и вопросительной интонации француза.       — Да, это я Рене. Я готова, — спокойно произнесла «дьяволица» и улыбнулась. — Можем начинать шоу.       — Vous regardez magnifique!(1) — ведущий произнёс эти слова с придыханием и, поклонившись восхитительной принцессе, поспешил удалиться.       — Merci(2)... — в её вежливый ответ закралась нотка доброй грусти. Этот язык, будто голос из детства, пробуждал в ней скрытые, невидимые грани, вырывая из объятий привычной и уже обыденной жизни.       Отбросив воспоминания и сконцентрировав всё внимание на предстоящем выступлении, кареглазая мягкой поступью скользнула на сцену. Сделав несколько шагов через плотно расставленные растения, она вдохнула аромат жасмина. Усыпанные белыми цветами кусты располагались в нишах на заднем плане, огибая овал подиума, что делало общую картину полной, идеально продуманной. Меж зеленью мелькали тонкие золотые прутья, создавая впечатление замкнутой клетки.       «Так, я птица. Прекрасная райская птица, лишённая воли. О чём я должна рассказать зрителю?» — раздумывала танцовщица. Ведомая внутренним порывом, она решила начать своё представление у красивого узкого лежака с маленькой спинкой, переходящей в длинный подлокотник. Всё в духе востока: и ткани с вышивкой, и множество подушек.       Присев в пол оборота к зрителям, Кёко изучающе посмотрела на собственную щиколотку, обрамлённую чередой блестящих колокольчиков.       «А что, если...?» — на губах застыла улыбка, она махнула ди-джею рукой в скрытую камеру, давая понять, что можно начинать, и прожектор потух, ввергая сцену во мрак.       — Достопочтенные дамы и господа, спешу порадовать вас! Буквально через несколько секунд появится начинающая звезда клуба «Devil’s», Восточная Принцесса! — рокочущим голосом провозгласил МС. — Но прежде чем начнётся выступление, я хочу поведать вам одну историю...       Кёко отчётливо слышала голос Рене и, прикрыв глаза, стала вслушиваться.       — В далёкой заморской стране жил богатый шейх, — на заднем фоне зазвучал тихий шум волн, сменившийся пением птиц, свет начал угасать, — Он был ценителем редкого и прекрасного. И однажды, во время своих странствий, он наткнулся на диковинку и, возжелав иметь её в своей коллекции, собственноручно изловил дивное создание.       Несколько красивых парней из персонала, ухватившись за края кулис, стали шаг за шагом раздвигать складки ткани. Самый плотный слой, отброшенный в сторону, дал возможность присутствующим ощутить слабое дуновение воздуха, разнесшего по залу аромат жасмина. Он чуть развевал невесомую, персикового цвета полупрозрачную ткань, в просветах которой виднелись редкие золотые прутья, и слабо угадывался размытый образ девушки в сиянии десятка различных светильников, мерцание которых придавало происходившему оттенок сказки. На этот раз преграда, качнувшись под напором ветерка, была затянута невидимой силой под самый потолок шатра, украсив его свод нежным шёлком. Заструилась новая мелодия, а взору окружающих во всей красе предстала ажурная клетка. На полу сидела девушка. Зритель не мог видеть её лица, лишь чёткий изгиб спины и блестящие огненные локоны. Казалось, дивное создание задумалось, стан её едва покачивался, а пальцы в такт тихого мотива играли с маленькими колокольчиками, украшавшими браслет на ноге. Некоторые могли услышать этот одинокий, редкий звон.       «Так звучит её тоска», — подумала про себя Кёко. Рука, перестав теребить украшение, начала плавно подниматься, вычерчивая лёгкую дугу вверх. Догнав свою близняшку, вторая, скрестила кисти имитируя полёт. Один из светильников откинул тень летящей птицы прямо под ноги красавице, но мало кто смог бы разглядеть её. Однако для Кёко это стало толчком: «Какой была её свобода?»       Лёгкие движения создавали образ изящных крыльев. Она осторожно сменила положение и, поднявшись, всё так же изгибала волною собственное тело.       «Я должна играть».       Она медленно кружилась по клетке, не скрывая улыбку. Девушка то тянулась куда-то в небо, на секунду отрываясь в прыжке от пола, то склонялась прямо до земли, будто оглаживая её. «Свобода».       Гости вздыхали от восхищения. «Дьявол», сидя в изысканном восточном кресле почти у сцены, оставался в тени. Он не жаждал внимания публики, только одной райской птички, что заставляла его утопать в противоречивых чувствах.       «Она всегда такая разная. То забывается в своём почти детском восторге, то трепещет и смущается, то ругается и отталкивает. И этот страх... Поймет ли она моё послание?»       В этот момент с выражением обречённости на лице, танцовщица припала к прутьям золотой клетки, она сжимала их так сильно, как только могла, будто желая сломать. Во взгляде немой вопрос: «За что?»       Небольшой луч осветил его. Гордого, прекрасного, сильного. Завороженный взор заставил вспомнить, как она оказалась здесь. Одиночество сменилось азартом и игрой. Прекрасная птица расправила крылья, показывая себя во всей красе. Она тоже гордая, уникальная. Выполняя волнообразные движения всем телом, она максимально прогнулась назад и, посмотрев на своего шейха, красивым движением кисти очертила контур собственного лица, делая акцент на улыбке.       «Именно любопытство перед неизведанным привело её сюда, и сейчас невольница осознала это, но что дальше?» — Кёко знала, что Куон ожидает чего-то особенного, она поняла это ещё в гримёрке. — «Чего же хочет шах от гордой птички?»       Чувствуя на себе его взгляд кареглазой казалось, что кроме них ничто больше не имеет значение. Пленница манила и завлекала лёгкими шимми, кистями, изящно ласкающими воздух. Она поглаживала плечи пальцами, выписывала восьмерки обнажёнными бёдрами и кружилась, не сводя очей с того, кого пыталась очаровать.       «Она не будет жертвой» — подумала Могами.       Но Куон уже был пленён ею и застыв на своём «троне» будто выжидал. Зелёные глаза неотрывно следили за ней и способность танцовщицы столь искусно вжиться в образ поражала.       Могами запрокидывала голову, прогибаясь, и яркие кудри опоясывали спину ласковым водопадом. Натягивая носочки и скользя в танце по сцене, она вырисовывала кончиком пальчика известные лишь ей узоры на полу, вновь и вновь заставляя томно позвякивать металлический браслет. И в этих простых движениях было столько женственности и грации, что шатен не мог скрывать улыбку восхищения желая увидеть все грани этой красоты. Ещё несколько оборотов, и птичка незатейливым махом крыла почтила шаха поклоном и изогнула губы в изящной улыбке. От этого сердце Куона пропустило удар. Она полностью оправдывала его ожидания. Оставалось лишь...       И казалось, именно сейчас Кёко поняла, что должна делать. Мурашки побежали по спине шатена, когда она начала выгибаться под ритм музыки. Богатое воображение само начало вырисовывать очень пикантные картины с участием этой пластичной особы. А она будто читала его. Каждое движение, каждый изгиб бил точно в цель, заставляя мужчину попросту терять самообладание.       «Я знаю, чего ты хочешь, но как я могу?» — воспоминания, наполненные едкими улыбками и нежной зеленью мужских глаз, обрывками старой киноленты всплывали перед внутренним взором девушки во время каждого значимого движения. Будто она также, как и эта птица, должна решить, и вся эта история вдруг стала такой символичной и клетка, и наряд и шейх, не сводящий с неё пристального взгляда. И тут она задумалась:       «А что такое свобода? Чего хочет эта птичка на самом деле? У неё есть и небо, и солнце, кров и еда, но раньше никто и никогда не смотрел на неё так, и возможно именно сейчас она понимает, что готова ...»       На яркий выпад мелодии, что стремительно подходила к концу, рыжая, подчиняясь нахлынувшим эмоциям, просто рухнула на колени перед затаившим дыхание шейхом. На мгновение скрыв лицо за водопадом рыжих кудрей, она, взмахнув руками, выгнулась назад, убирая пряди скрывающие её взгляд.       «...принять свою судьбу».       Будь она хоть за километр, он бы узнал этот взгляд из миллиона. Покорная решительность, именно то, чего так ждал от строптивой танцовщицы. И это было последней точкой. Нет, для него это было тем самым началом...       Мышцы живота сокращались в такт убывающей мелодии, прекрасной волной завлекая восторженные взгляды всех зрителей. Амалия, наблюдающая за происходящим со стороны, понимала, что эта звёздочка не зря зажглась в этом заведении. И пусть она сияет ещё не в полную силу, она покорит, нет, она пленит умы и сердца каждого.       С потолка посыпались лепестки разноцветных пионов, ловя их руками, Могами восторженно улыбалась. Да, она выполнила свою роль, эта импровизация открыла так много в ней самой. Этот порыв был честнее всех её мыслей, и скорее всего она ещё не раз пожалеет об этом. Но сейчас, она просто наслаждалась взрывом аплодисментов и прекрасным дождём, который своими нежными «каплями» сейчас ласкал её лицо, руки и душу. Сразу можно было отметить особое отношение «хозяина» к своей прекрасной «птичке».       У шатена будто что-то лопнуло внутри. Состояние на грани помешательства: горло пересохло, руки дрожали, мысли и желания доходили просто до абсурда. Сдерживаться больше не было сил. Мужчина поднялся под бурю оваций, направленных на уже кружащуюся счастливую «дьяволицу», и направился к выходу. Уже у двери дал знак охраннику, который должен был выполнить особое поручение.       Поклон в исполнении звезды вечера ознаменовал финал сказки.       Кёко снова вскинула взгляд в зал, но дьявола так и не увидела.       «Ушёл? Но почему?» — аплодисменты, крики «Браво!». Всё отошло на второй план, стало почему-то обидно, — «Неужели я ошиблась?»       Но сейчас она не могла показать своей растерянности и, отмахнувшись от накативших слез, вновь поклонилась публике.       Ранее открывавшие кулисы парни парой движений раскрыли дверь, ведущую в клетку помогая танцовщице выйти на волю к любимой публике. Её одарили несколькими букетами цветов, но внимание рыжей мгновенно привлек высокий мужчина-охранник, протянувший букет цветов. Десять шикарных длинных роз ярко-огненного цвета.       «От кого?»       Могами со слезами счастья на глазах, обогнув сцену, скрылась в зарослях живого уголка и, юркнув в спрятанную от посторонних дверь, направилась к себе в гримёрную.       Закрыв за собой дверь, она прижала цветы, вдыхая их аромат. Они были словно продолжение её танца. Закружившись по комнате и забывшись, она опомнилась, лишь, когда голову повело. Усевшись в кресло, она повернулась к столику и затаила дыхание. На столе лежал ещё один цветок, идентичный букету. С запиской. На белом прямоугольнике было несколько кандзи:       «Моей личной райской птичке.       Твой танец разожжёт огонь даже в самом холодном сердце!»       Без подписи. Хотя она и не нужна была. Танцовщица всё поняла.       Губы рыжеволосой украсила лёгкая улыбка. «Значит, я не ошиблась...»

***

      Немного ранее, пока принцесса срывала овации, ненавязчиво заиграла новая мелодия, провожая её за кулисы.       — О, какая волшебная сказка только что была представлена зрителям на этой сцене!— голос ди-джея снова раздался из динамиков.— Но это лишь начало, ведь сегодня мы подарим вам Рай.       Много горячих полуобнаженных красоток появилось в помещении, а Рене продолжил:       — Сейчас эти прекрасные богини помогут вам с комфортом разместиться в главном зале, а уже через десять минут мы продолжим удивлять вас необыкновенными номерами наших «дьяволиц».       Танцовщицы и официантки, одетые в сексуальные наряды, разошлись меж столиков, увлекая посетителей в ненавязчивые беседы, при этом, не создавая хаоса. И каждый зритель постепенно сменил декорации своего отдыха.       Невысокая блондинка внимательно следила за гостями. Из её светлых прядей игриво выглядывали два кошачьих ушка. Невероятно соблазнительные ножки, объятые леопардовыми лосинами и грудь, плотно скованная лифом той же масти, сильно выделяли её из присутствующих. Среди посетителей клуба были очень именитые личности, чаще всего некоторых из них Хизури приветствовал лично, но в его отсутствие эта обязанность ложилась на плечи арт-директора.       —Мистер Артего, — девушка приблизилась к статному мужчине, невесомо коснувшись его левого плеча.       — Мисс Чайлд! Очень приятно Вас видеть, — он почтенно поцеловал протянутую ему ручку, забавно пощекотав её усами, — Вы как всегда сногсшибательны.       — Никогда не устану получать от Вас комплименты! — обворожительная, обезоруживающая любого представителя сильного пола улыбка украсила миловидное личико, — Позвольте проводить Вас в зал, скоро продолжится шоу, и уверенна, Вы не захотите это пропустить.       Диего позволил «хищнице» взять его под руку и увлечь за собой. За спиной в пустеющем «шатре» оставались лишь немногие желающие насладиться послевкусием прекрасного выступления, ужином и уютом восточного интерьера.       Не обратить внимание на то, как менялась обстановка перед искушённым взглядом, было невозможно. Стоило им войти, и всё вокруг наполнилось непередаваемой живой атмосферой, декорации впечатляли. Главная сцена была затемнена. Лишь местами виднелся рассеянный жёлтый и зелёный неоновый свет. В воздухе витал аромат цветов и дождя. С потолка в хаотичном порядке спускались прочные лианы, украшенные разными цветами, местами они почти касались пола. Помещение постепенно заполнялось отдыхающими, на каждом столике стояли живые букетики из альстромерий и крокусов. Растения были повсюду. В преддверии шоу танцовщицы разогревали публику своими изящными телами. Сегодня даже декор использовался для обольщения. Дон Артего на мгновение залюбовался белокурым «ангелом», что манил и обольщал, выгибаясь всем телом на белых воздушных полотнах.       — Я в Раю? — удивлённо спросил бизнесмен, не сводя глаз с пленительной фигурки, на что Амалия лишь молча улыбнулась, а затем без единого звука растаяла в полумраке будто видение, а вместе с ней в такт замирающей мелодии и большая часть танцовщиц, оставив лишь посетителей и обслуживающий персонал.       Работа по организации была проделана невероятно профессионально, официантки с закрытыми глазами могли подойти к любому столику и доставить заказ, ведь освещение во время представления помимо подиума было минимальным.       На мгновение всё стихло: сначала музыка, а затем и голоса – всё замерло, будто кто-то нажал на паузу. Отчётливо слышался живой шум ручья, постепенно добавилось пение птиц, звуки воды стали сильнее. Некоторые лианы, загораживающие обзор для зрителей с обоих ярусов, разъехались как шторы в театре, открывая взору главную сцену. Яркий прожектор осветил девушку. На вид нежную и робкую. Стройный стан, светлая кожа и тёмные волосы. Казалось, она была совсем нага, лишь местами её тело покрывали листья. Небольшая лиана, обвиваясь вокруг левой ноги, обрамляла бёдра и струилась вверх, заканчиваясь на правом плече. Цветочный боди-арт вносил красок и нежности в образ «дикой» невинности. Она стояла у большой арки, сооружённой на сцене. Её стальная, крепкая конструкция была украшена так же, как и всё вокруг. Задняя стена за подиумом, что была вымощена зеркальными плитами, сейчас напоминала водопад, поскольку по ней потоками стекала вода.       Девушка ступала почти невесомо, любуясь всем вокруг, чистая и непорочная. Иногда цепляясь за ветви, она грациозно оборачивалась вокруг своей оси. Медленно мелодия стала преображаться, и, когда брюнетка достигла края арки, в луч света проникла ОНА.       В этот момент нога Канаэ на чём-то скользнула, и прима, еле удержав равновесие, упала на пол, почувствовав острую боль в лодыжке. Понадобилось много усилий и концентрации, чтобы сделать всё как можно более естественным. Звезда достойно отыграла свою роль, и падение стало для зрителя лишь частью сюжетного замысла. Откинув волной нахлынувшие на лицо волосы, целомудренное создание со страхом и любопытством взирало на странную гостью. Грациозно с зелёного свода сползала, выгибаясь всем телом, вторая танцовщица, чьи белокурые волосы были плотно стянуты в высокий, прямой хвост. Почти всю её покрывал змеиный чёрно-золотистый узор, который как вторая кожа лежал даже поверх маленького, телесного цвета бикини. Буквально лицом к лицу встали невинность и порок. Когда «существо» уже полностью спустилось на землю, оно плавно обошло брюнетку по кругу, заставляя ту неотрывно следить за её движениями. И вдруг у неведомого субъекта появилось яблочко. Красивое, красное, спелое, которое так и манило чистую душу. И когда девушка уже потянулась к нему, её рука была перехвачена «змеёй», и обитательницу райского сада, рывком подняв на ноги, вытолкнули на середину сцены. Травма жгла, но синеглазая знала – представление должно продолжаться.       Блондинка, приобняв её со спины, снова показала Еве запретный плод, и та не могла отвести от него взгляда. Роковая особа, обходя вокруг синеглазой, гуляла по её изгибам руками, заставляя её бедра двигаться в такт музыки. Пальчики прошлись по мягкой листве, опоясывающей танцовщицу, по контуру обнажённой груди, буквально поедая эти идеальные овалы похотливым взглядом, полным превосходства. Остановившись напротив её лица, «змея», зажав фрукт зубками, выгнула спину и, встав на мостик, посмотрела на зрителя. После пластичного кувырка она оказалась почти у самого края, заглядывая в глаза сидящим у подиума мужчинам. Но вскоре взор Бьянки вернулся к объекту её страстного желания, которая поддавшись ритму, оглаживала изгибы собственного тела, робко, но чертовски сексуально.       Искусительница поманила её к себе, а Ева, поддавшись, опустилась на колени и, не теряя цели с поля зрения, поползла ей навстречу. Волосы рассыпались по спине, а когда спадали на лицо, одним махом головы дева откидывала их чёрным водопадом назад.       Рука к руке, глаза в глаза. Тела в унисон извивались, ведь Ева желала быть соблазнённой и вторила каждому движению коварной «змеи». Обольстительница, бережно уложив брюнетку на подиум, нависла над ней, одарив её ключицу невесомым поцелуем. Дальнейшие действия никому бы не показались замысловатыми или непонятными, ибо существо желало совратить и душу, и тело красавицы. Она ласкала её фигурку своей, увлекала в новый неизведанный мир. Несколько прогибов и снова через мостик «дьяволица» встала и, взяв за руку, почти рывком подняла приму, заключая в объятия. Она как хищница заставляла жертву вторить её пластике, стараясь продлить удовольствие от охоты. Спиною дева чувствовала прикосновение металла, а бестия, уже вися вниз головой, удерживаясь за пилон двумя руками, вращалось вокруг, будто пытаясь загипнотизировать. Но тут же Еву, столь зачарованную движениями «змеи», завертело вокруг шеста, заставляя блондинку вскарабкаться чуть выше. И через секунду выполнив флаг с продольным шпагатом(3), два прекрасных создания с неимоверной синхронностью, не сводя друг с друга глаз, закрутило в вихре эмоций, они делали всё чётко, иногда могло показаться, что элементы были зеркально противоположными. Сложные элементы сменяли друг друга, и на сцене происходило волшебство, завораживающее, сбивающее с толку.       Бьянка, первая ступив на твердую землю, подняв яблоко, снова поманила Канаэ. Стоя к залу в пол оборота, соблазнительница поднесла яблоко к губам своей жертвы, и та, схватив её руку в обе свои, со всей страстью впилась устами в сочный плод, впитывая грех каждой частицей себя. Распахнувшись, синие очи не выражали робости или невинности – лишь желание, ведомое только ей. И когда сеятельница порока уже желала покинуть сцену, её жёстко остановили, заглядывая в глаза и срывая с золотистых губ тот самый грешный поцелуй. Ежесекундные пульсации прожектора, накал и полумрак, скрывающий исчезновение танцовщиц.       На протяжении всего выступления Кёко с замиранием сердца следила за каждым движением, вздохом и взглядом девушек на сцене. Сидя в тени, затерявшись в толпе зрителей, она с каждой секундой понимала – то, что происходит на сцене – это эротическое шоу высокого класса, а не классический стриптиз, которым славятся многие клубы. Зрелище волновало её, иногда даже смущало, но она ни разу не отвела взора. Странное тягучее чувство поселилось в её животе, заставив щёки заалеть, а мурашки табунами бегать по всей коже.       — Это бесподобно, — одними губами промолвила она, боясь нарушить идиллию. По окончанию выступления в голове крутился ворох мыслей:       «И это импровизация? Ведь Куон решил именно так испытать своих подчинённых. Он продумал всё: от нарядов до декораций. Даже Амалия не знала всех деталей. Так что это стало сюрпризом для каждого».       Чайлд, сидевшая рядом на протяжении всего действа, не спускала взора с новой подруги. Её явно воодушевляла реакция девушки на происходящее, она могла даже показаться немного возбуждающей, так как восточка очень соблазнительно покусывала губы и явно неосознанно поглаживала коленку.       На столик перед «дьяволицами» поставили несколько чашек.       — Ну, как тебе представление? — начала хореограф, придвинувшись ближе к собеседнице, — Атмосфера и антураж?       — Это было волшебно. Хотя почему было – это и сейчас великолепно.       По завершению номера пространство окунулось в привычное зелёное освещение, девушки танцевали на подиумах в невероятных костюмах всевозможных райских птиц и хищниц. Мужчины поедали тела страстными, похотливыми взглядами.       Студентка медицинского никогда не посещала подобных заведений, но сегодня её кругозор очень расширился, как и представление о профессиональной сцене, коей и был подиум данного заведения. Тут работали мастера своего дела во всех отношениях: каждая танцовщица со своей изюминкой, даже работники сцены с особым подходом к делу, как и весь остальной персонал.       — Думаю, именно ты и твои выступления вдохновили босса на всё это, — задумчиво произнесла блондинка, смотря на опущенные в смущении ресницы собеседницы. В памяти той сразу оживился образ райской птицы в золотой клетке и властный взгляд её хозяина, полный желания обладать ею всецело.       —По-моему, ты сгущаешь краски…       —Скорее, это ты недооцениваешь себя и обстоятельства. Поэтому прошу, будь осторожна, Кёко, — встретив вопросительный взгляд, пояснила. —Провести подобную моей аналогию могли и другие, заметив все эти изменения. Многие могут позавидовать. И не подумай, что я пугаю, но этот мир нов для тебя, а тот, кто предупреждён, тот вооружен.       Кареглазая хотела что-то возразить, но непреклонный взгляд наставницы её остановил. Она сделала из чашки несколько глотков, любуясь уверенной блондинкой.       «Интересно, какая история связывает её и Хизури? — крутилось в прелестной головке. — Она такая сильная внутренне, хотя на вид хрупкая, а этот сладкий «Дьявол» сущий садист. И что может быть у них общего кроме работы?»       К девушкам приблизился один из официантов и, что-то пошептав мисс Чайлд на ушко, ушёл. Кошка аж заёрзала на месте от нетерпения:       — Милая, прости, но меня ждут.       — Ничего, я допью чай и пойду в гримёрку.       — Ты прелесть, — послав воздушный поцелуйчик, взволнованная мисс убежала в неизвестном направлении.

***

      В кабинете Куона царила напряжённая атмосфера. Хозяин клуба казался взбешённым до такой степени, что им можно было смело пугать ёкаев. Виной тому послужило выступление Канаэ и Бьянки, которое прима клуба чуть не запорола в самом начале. Входя в обитель «Дьявола», брюнетка знала, что тот будет зол. Но чтобы настолько... Это определённо стало для неё неожиданностью.       — С каких пор ты падаешь на сцене? — тон мужчины звучал ровно, холодно и властно, что напрягало и пугало буквально до дрожи.       — Куон, послушай, я…       — Нет! Это ты меня послушай! Как я могу во всеуслышание заявлять о высоком профессионализме моих сотрудников, когда Прима делает такие ошибки?! — злость струилась по нервам ядовитым коктейлем, заставляя мужчину перейти на крик.       — Но ведь это в первый раз! — она пыталась оправдаться, хоть и понимала, что не виновата в своей оплошности.       — Где первый, там и остальные! Или решила, что раз ты лучшая и Юки мой друг, то тебе лажать можно? — зашипел Хизури, жаля солистку обидными словами, — Сними корону! Вокруг много других! Если тебе не по силам станцевать импровизацию, значит, пора искать замену!       Его слова резали по живому. Будучи главной звездой, Кане приходилось стараться больше остальных, вновь и вновь доказывая, что она номер один. А он угрожал ей! Два одинаково помешанных на работе человека сейчас стремились задушить друг друга взглядами. Но она не согнётся даже перед таким как он. Его лицо было напряжено, глаза – куски льда, и лишь иногда в них проскакивали искры ярости.       — Ты сам не знаешь, насколько неправ, Куон! — выкрикнула девушка ему почти в лицо, несмотря на то, что он возвышался над ней как гора.       Она позволила себе лишнего, но её тон не выдавал трепета или волнения, он был холоден, как и голос босса. Шатен скрипел зубами, превозмогая собственный гнев от невиданной наглости подчинённой. Тишина явно затягивалась, и в войне взглядов не было победителя. Встретившись со столь упёртым соперником, стоило отдать ему должное. Куон отступил:       — Чтобы это было в последний раз.       Он не успел закончить, как в дверь постучали. Блондинка с небольшой сумочкой на плече, не дождавшись разрешения, вошла в кабинет. Реакция Каны на появление соперницы была куда более яростной, чем на такие жестокие слова начальника. Мужчина перевёл грозный взгляд на вошедшую. Бьянка как обычно ехидно улыбалась. Меж этих двоих, казалось, полыхали разряды молний, воздух будто наэлектризовался.       — Канае, ты можешь быть свободна, — всё тем же твёрдым голосом сказал босс, вернув к себе женское внимание.       Придав своему лицу равнодушное выражение, Котонами, развернувшись на месте, направилась к выходу уверенной походкой. Уйти без ехидного комментария коллеги было так же нереально, как и то, что Куон сейчас уволится.       — Получила… — прошептала одними губами главная стерва клуба так, чтоб «Дьявол» её не услышал.       Кана молча покинула помещение, одарив оную презрительным взглядом.       Устроив сумочку на краю стеклянного столика и плюхнувшись на белоснежный диван, Бьянка проследила, как объект её страстных желаний, словно отгородившись столом, уселся в кресло.       — Я тебя не вызывал. Зачем пришла? — тон у шатена был ровным, даже стерильным. — Я слушаю.       Розовые губы изогнулись в пошловатой улыбке, а сама девушка перед внутренним взором представляла себе то, «чего она хотела».       Поднявшись, танцовщица обошла зеленоглазого со спины. Её пальчики медленно проскользили от его ключиц до живота, а тихий чуть с поволокой голосок прошептал ему на ушко:       — Я много чего хотела бы… — голубоглазая нагло начала расстёгивать пуговицы, — Я видела, каким ты был после выступления новенькой. Маленькая рыжая птичка отвергла внимание «Дьявола»?       Девичьи запястья были перехвачены его сильными большими ладонями, отчего руки неумелой обольстительницы охватила ноющая боль.       — Кто тебе дал право говорить со мной в подобном тоне? Считаешь себя особенной? Напомнить Вам, мадмуазель Маре, где Ваше место? — безразличные глаза помутнели в приступе нарастающего недовольства. От брошенной ей в лицо фамилии, девушка на мгновение замешкалась, борясь с внутренними демонами.       Удерживая блондинку за одну руку, он резко встал, подхватив её багаж, тем самым показывая, что намерен вытолкать зазнавшуюся танцовщицу вон из кабинета. Вульгарная кокетка упиралась и дёргалась, чувствуя, что хватка становится лишь сильнее. Стон боли всё-таки слетел с её ярких губ вместе со слишком самонадеянными словами:       — Ты забыл, что было между нами? Куон!       Мужчина развернулся к ней лицом, удивлённо изогнув бровь.       — Только не говори, что ты рассчитывала на что-то большее.       Судя по тому, как жадно и даже умоляюще на него смотрела Бьянка, она и правда ждала большего.       — Ты думала, что после того, как ты затащила меня пьяного в постель, дальше будут колечко и предложение умереть в один день? — он фыркнул, с трудом сдерживая саркастичный смешок. — Тебе пора пересмотреть свои взгляды на то, кем я являюсь для тебя. Я твой босс. Остальное выкинь из своей белобрысой головки.       Ещё секунда и ошарашенная блондинка в обнимку с сумкой оказалась за порогом. В тот же момент из зала репетиций вышла девушка, придерживая распахнутую дверь рукой. С её мокрых рыжих волос стекали редкие капли, мгновенно впитывающиеся в полотенце, лежащее на хрупких плечах. Незначительная встреча взглядов, а сердце уже выпрыгивало из груди, заставляя циркулировать кровь всё быстрее, от чего щёки покрылись лёгким румянцем. Сжав полотенце в пальцах, она непроизвольно прикусила нижнюю губу.       В глазах Куона стала проявляться хитрость, хищность и азарт.       Бьянка, наблюдая за ними, лишь распалялась в уверенности, что всё это так просто не оставит. Стараясь сохранить остатки гордости, она пошла к выходу, намереваясь вызвать себе такси.       Могами застыла, наблюдая за фигурой в тусклом неоновом освещении. Эмоции и мысли возвращали в ту золотую клетку, а его взгляд лишь подтверждал все её догадки. Но рядом с волнительным трепетом притаилось и сомнение.       Он, окутанный тенью, и она, в ярком луче света, бьющего из-за спины.       «Мы две противоположности, два разных мира, которым, возможно, не стоит даже пересекаться. Но так ли это? Или мне просто хочется себя в этом убедить?»       Услышав, нет, скорее почувствовав шаг в свою сторону, она словно очнулась. Сначала попятилась, позволяя сомнению и страху завладеть собой, а потом... Резко шагнув вперёд, Кёко рванула в сторону гримёрки, но в последний момент сменила направление и спряталась за дверью общей комнаты.       Куон уже не раз за этот вечер вспомнил её удивительный танец и его финал. И от этого ему ещё больше захотелось догнать её. Мягкий смех вырвался наружу. «Чёрт… такая смешная, взяла и убежала… Где же та решимость, которой ты лучилась на сцене?!» Взъерошив волосы, Куон качнул головой, снова расправляя их. Мягкая улыбка на красивом лице стала хищной, а в зелёных глазах горела хитрость.       «Ну что, бельчонок… Поиграем?»       Едва слышным шагом он прошёл по коридору. Найдя нужную ему дверь, «Дьявол» дёрнул за ручку, но в комнате было пусто. Проверив помещение и не найдя признаков пребывания здесь беглянки, шатен направился к общей гримёрной. Поиски только подстёгивали инстинкт охотника, и он искал ту, что, безусловно, способна утолить его жажду. Но и там рыжеволосой не оказалось. А желание всё больше заставляло кипеть кровь.       В кармане завозился мобильный и Хизури, увидев на дисплее имя одного из партнёров, расстроено вздохнул. «Охота» не задалась, но выбора не было. Решив, что реванш будет за ним, он ответил на звонок, возвращаясь в кабинет.

***

      В помещении царил полумрак. На главной сцене клуба под негромкие звуки бумбокса Kaboom(4) прима отрабатывала акробатические элементы на пилоне. Выполняя обычную «гусеницу», внезапно танцовщица потеряла равновесие. Притяжение неумолимо влекло её к земле. За доли секунды она, еле успев выровняться, опустилась вниз, касаясь прохладной поверхности пола голыми ступнями.       — Чёрт! Что за напасть, — девушка присела на подиум, потерев щиколотку.       Мысли кружили вокруг недавнего инцидента. Беседа с боссом на повышенных тонах сковывала льдом. Куон жёстко отчитал её за случившееся во время выступления, не желая слушать оправдания. Разочарование накрыло лавиной, ровняя с землёй некогда нерушимую уверенность в собственном авторитете.       «Неужели я заслужила такое отношение? Он даже не разобрался в ситуации. А всё эта белобрысая сучка. Уверенна, именно эта нахалка разлила воду на сцене», — она осторожно массировала ушибленную ногу, — «Уже которую неделю пытается выжить меня».       Послышался шум открывающейся двери, следом глухой стук шагов. В небольшом ореоле света появился высокий шатен в бежевом костюме. Черноволосая не смотрела в сторону вошедшего, прекрасно зная того, кто по старой привычке поправил очки на переносице указательным пальцем, с укоризной взирая на неё.       — И почему ты до сих пор тут? — мужчина вплотную подошёл к подиуму. Взяв пульт, финансовый директор приглушил музыку, устроившись у края на высоком стуле.— Ты на часы смотрела?        Кана, закатив глазки, буквально рыча, стала отчитывать мужа в ответ:       — Да что с вами? — она перекрестила ножки, — Мало того, что босс отчитал, ещё и ты меня строить решил!       — Во-первых, я тебя не строю, а во-вторых, я думал случившееся, мы обговорим дома.       —Нет! Хочу здесь и сейчас! Ты… — танцовщица поднялась, и атмосфера резко изменилась, в этот миг её гнев ощущался жаром на коже. Супруга, предупредительно сложив руки на груди, глядела на мужа так, будто пыталась испепелить. Только жертва намеревалась что-то сказать, девушка, грозя указательным пальчиком, закончила,— Даже не вздумай меня «лечить».       — Да я… — начал Юки, но его перебила яростная тирада возлюбленной.       Брюнетка принялась расхаживать по подиуму взад-вперёд, иногда кидая на парня раздражённые взгляды.       —Что, сейчас тоже скажешь, что я не профессионал?— она снова остановилась, прикусывая зубками краешек накрашенного бежевым лаком ноготка, а через секунду, снова спрятав эмоции, закрылась, — Да и о чём говорить? О том, что я позволила себе оплошать в начале номера?       Слишком хорошо её зная, Яширо лишь молча слушал, размышляя над ситуацией:       «Вот это настроение. Видимо босс изрядно прошёлся по больным мозолям. Да они как двое из романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение», только эта милашка принадлежит мне», — ревнивец потёр ладони, думая как поступить дальше.       От его пристального внимания не скрылась тень боли, заставившая её тонкие брови нахмуриться, а глазки чуть прищуриваться при каждом шаге. Другие бы списали подобное на злость, но не он. Конечно, длинноногая красавица, ступая уверенно, препятствовала возможности распознать травму. Бесполезно – ей не спрятаться от него.       — Не желаю больше поднимать эту тему, — уже более спокойно закончила темноволосая.       Когда беснование прекратилось, и наступила короткая пауза, укротитель перешёл в наступление. Только оскорблённая девушка собралась продолжить, он перебил её велемощным холодным тоном:       —Котонами Канаэ, а ну, сейчас же возьми себя в руки, — женщина вздрогнула, но не обернулась. Сняв очки, он отложил их подальше, ослабив идеально затянутый узел галстука, тонкие пальцы взъерошили густую шевелюру,— Иди сюда.       Он протянул руку вперёд. Секунду назад жёсткий, пронизывающий голос потеплел, приобретая бархатистые нотки. Невзирая на крайнюю степень негодования, прима обернулась. Взгляд бестии моментально смягчился, ибо таким его могла видеть только она. Ни намёка на идеальный пробор, лёгкая небрежность в одежде и взгляд, такой притягательный, властный, не терпящий возражений.       Кана подошла грациозно, не теряя достоинства. В ней кипело негодование, но появилось ощущение, что не на того направлен её праведный гнев. Обхватывая холодной ладонью его горячую, супруга опустилась на помост. Свесив ножки вниз по разные стороны от сидящего напротив, она посмотрела на возлюбленного сверху вниз.       Парень довольно улыбнулся — общение с «Дьяволом» безо всяких сомнений наложило отпечаток на некогда скромного бухгалтера.       —Моя Эриния не хочет со мной обсуждать сложившуюся ситуацию? — он точно знал, как может повлиять на её настроение, сделать благосклонной, покорной. Лишь изредка разрывая зрительный контакта, он обжигал дыханием и касался её коленей кончиком носа, поглаживая девичью кисть, а следующие слова томно промурлыкал, — Ты уверена?       — Здесь нечего обсуждать, — несмотря на весь эротизм момента синеглазая была непреклонна, но тактик не сдавался.       Тонкие губы прильнули к нежному запястью, позволяя её пальчикам зарыться в пряди его тёмно-русых волос. Правая рука любовника прошла вверх по бедру, вызывая лёгкую дрожь. Тёмная богиня инстинктивно потянулась за поцелуем, властно притягивая желанные уста к себе. Уже почти достигнув цели, она почувствовала, как он неожиданно сжал ушибленную щиколотку.       Резкий удар женского кулака в плечо последовал незамедлительно:       — Ай! Ты что творишь?       Слабый джеб(5) не возымел должного эффекта, парень невозмутимо продолжил:       — А ты думала, не замечу? Расскажешь, что стряслось? — супруг успокаивающе погладил жену по икре и, встав, потянулся за лежавшими неподалёку очками, но...       Сделав упор на ладони и левую ногу, стоящую на выступе из подиума, девушка придвинулась чуть ближе. Пальчики ноги, нащупав пах ведущего допрос, сделали несколько дразнящих движений. Мужчина замер. Её ранее возмущённый тон сменился сладкими речами:       — Ты горишь желанием поговорить именно сейчас?— ещё несколько ласкающих движений,— Я уже не слишком настроена на беседу и не намерена портить настроение разговорами.       Посмотрев на любимую шалунью, а потом и на её прелестную ножку, «великий» тактик понял — разговора не будет. Хотя на него он и не рассчитывал, решив просто перенаправить её энергию в другое русло. Большие ладони, властно обхватив талию девушки, усадили её верхом, вынудив строптивицу объять его ногами. Желание взять её закралось немедля.       Правая лодыжка неприятно ныла, но причиняемый этим дискомфорт не смог развеять пьянящую тяжесть внизу живота фурии.       Аргументом в пользу безмолвной страсти стали её чуть плотнее сжавшиеся бёдра. Такая близость будоражила. Возбуждение нарастало словно снежный ком.       Сапфировые омуты, нависая над ним, смотрели с укором и страстью, казалось, наяда жаждет получить прерванный поцелуй. Пальчики очертили овал лица, зарываясь в русые волосы на затылке. Губы невесомо касались лба и скул, носик скользнул по немного колючей щеке. Яширо уже готовился вкусить её очаровательный, пьянящий вкус, но девушка снова провела милого. Стоило ему потянуться к ней, она, ускользая, выдохнула в его уста. Игра волнительная, пылкая, затягивающая, в ней нет места страхам или сомнениям, две противоположности, соединённые в танце, ритм которого они определяли сами. Она не замирала ни на миг, нежно кусала мочку уха, выписывала влажные узоры язычком, изредка постанывая от предвкушения, когда его пальцы забирались под тонкую ткань её нескромного одеяния.       Натренированное тело не чувствовало напряжения, без проблем позволяя наезднице удерживаться верхом. Стоило ей, изогнувшись, изобразить лёгкую волну, послышался утробный рык. Его ладони, задержавшись на мягких ягодицах, сжали их со всей страстью, стремясь управлять каждым её движением. Быстрее, резче, плотнее. Эмоции переполняли, а ощущение тесноты в штанах заставляло действовать жёстче.       Несколько шагов и он буквально впечатал её в фасад подиума. Обнажённая спина соприкоснулась с холодом облицовочной плитки, а захваченный похотью укротитель впился в шею дикарки. Канаэ вздрогнула, контраст в разы обострил чувствительность, ведь горячие объятия не покидали её ни на миг. Потемневшие, будто воды океана перед бурей, омуты брюнетки встретились с жадным ореховым взором возлюбленного. Долгожданный горячий поцелуй скрепил супружеские уста, сплетая две тени в одну.       В этот момент буквально несколькими метрами выше, на одном из балконов, появилась взволнованная особа. «Нарушительница» тихо прикрыла дверь, прислушиваясь к шагам. Там, откуда она пришла, было тихо, но страх не позволял покинуть убежище. Облокотившись о прохладную поверхность прутьев серебристых перил, Кёко с облегчением выдохнула. Из зала доносились тягучие звуки мелодии. Посмотрев вниз, молодая особа разглядела небольшой светло-жёлтый круг от прожектора и стоящий на сцене бумбокс. «Неужели кто-то забыл погасить свет и выключить музыку?»       Могами удивилась, но стоило ей перевести взгляд, и слово удивление приобрело для неё новый, неожиданный оттенок. Несмотря на расстояние, она чётко видела в пределах иллюминации две фигуры. Чуть скрытая в тени подиума, пара потрясла невольную свидетельницу откровенным шоу.       «Боже, что они устроили, это…»       Под настойчивыми ласками мужа Канаэ трепетала, удерживаясь за невысокое стальное ограждение по краю полукруглой части сцены. Яширо, блуждая губами по изгибам её лёгкого стана, иногда прикусывал светлую кожу, оставляя еле заметные розовые следы. Пальцы проворно ослабляли шнуровку топа, выпуская из тканного плена два сладких бугорка, уже проглядывающих через шёлковые верёвочки. Парень не имел намерений обнажать девушку – лишь едва раскрыть столь эротичную упаковку. Брюнетка простонала, выгибаясь навстречу устам, когда они с жадностью впились в нежный набухший сосочек.       У рыжей буквально перехватило дыхание, когда страстный стон пронёсся по помещению, проникая прямо под кожу. Столь возбуждающий звук заставил её щёчки покраснеть.       «Надо уходить», — Могами застыла не в состоянии отвести взгляд от происходившего действа, — «Я должна уйти! Приличной, без пяти минут замужней девушке негоже вести себя столь неблагоразумно».       Но с юных лет сдерживаемый ею внутренний голосок, бесстыдно начал нашёптывать на ушко то, о чём Кёко не могла говорить вслух – о её тайных фантазиях. Он как змей науськивал:       «Взгляни, это же прекрасно. Тебе нечего стыдиться».       В то же время, закончив с делами, Хизури вернулся в свой кабинет. Яркое освещение резануло по глазам.       — Проклятье, — не задерживаясь в дверях, владелец клуба погасил все лишние источники, оставив маленький островок в виде работающей лампы дневного света над рабочим столом. Полумрак принёс покой, откинул суету минувшего дня и позволил расслабиться. Не получив желаемое, он чувствовал некое опустошение, граничащее с переполненностью. Два противоречащих друг другу состояния заставляли эмоции сменяться каждые пять минут. Новые умозаключения и внутренние диалоги с собой приводили то к вспыхивающей готовности ко всему, то к злости, то к растерянности. В итоге по десятибалльной шкале настроение упало до нуля, а желание выпить – взлетело к максимальной отметке.       «Снова сбежала», — осознание этого факта подавляло. Отражение в небольшом зеркале демонстрировало ему гордый, но мёртвый образ. Костюм, дорогие модные аксессуары, которые делают тебя в этом мире VIP персоной. Мало кто хочет узнать истину, скрывающуюся под этой шелухой. Уверенный в необходимости являть себя миру таким, он врос в созданный образ. Сейчас же… Куон скинул пиджак, вытащил полы идеально заправленной рубашки, снял галстук, запонки, часы – всё, что напоминало ему о жизни, в которой он погряз как в трясине. Взъерошенные волосы, небрежность в одежде, дикий взгляд, жаждущий свободы – всё это отблески ушедшего прошлого, которое она воскрешает одним лишь взмахом ресниц.       «Бельчонок, рано или поздно расклад ляжет в мою пользу», — неистовая решимость украсила черты лица мужчины, выявляя в нём звериную страсть к охоте. Он налил себе виски, наблюдая за искрами света, танцующими в янтарной жидкости. Снова вспомнил её искренний, непорочный взгляд и, глотнув напитка, позволил воспоминаниям полностью заполнить себя. Осушив бокал, зеленоглазый направился к дивану, но застыл в шаге от своей цели, всматриваясь в стеклянную стену. В зале горел свет.       «Уволю осветителя к чёрту. Тоже мне профи».       Стараясь понять в чём дело, Куон внимательно осмотрел помещение: ничего не вызывало подозрений, кроме одинокого магнитофона. Кабинет наполнило тихое звучание музыки, когда, щелкнув переключателем на скрытой в стене панели, шатен включил динамики.       «Какого чёрта?» — присмотревшись, Хизури улыбнулся, — «Да ты, приятель, не такой уж зануда»       Мысленно босс поаплодировал другу. Собираясь вернуться к своим делам, он последний раз осмотрел череду прожекторов и вдруг замер, всматриваясь во мрак второго этажа…       «Мммм… Кто это у нас там прячется? Хм…маленькая извращенка», – последнее слово «Дьявол» протянул с особым удовольствием, широко ухмыльнувшись.       Довольная, чуть злорадная улыбка окрасила идеальные черты лица, а сотни противоречащих желаний бурлили в нём, не позволяя отвести глаз от объекта вожделения.       А слаженный дуэт продолжал терзать восточную танцовщицу эротическим представлением. «Дьяволица», выпустив из своего плена узкие бёдра бухгалтера, таяла под бархатными устами искусителя, которые уже добрались до пупочка и чуть задевали линию стрейчевых шорт. Пальцы, схватив эластичную ткань, медленно, с силой потянули её вниз, язык невесомо, дразня, ласкал каждый миллиметр освобождаемой плоти. Прерывистое дыхание заскользило по лобку, изгибам бедра и длинной ножке, пока материал не отбросили в сторону. Кана наблюдала за игрой с интересом, а обожаемый муж, полностью завладев её вниманием, немного театрально продолжал увлекательное путешествие. Иногда их взгляды пересекались, отчего по телам обоих пробегал электрический заряд, а потом разливался жар, от которого, плавилась душа.       Брюнетка наслаждалась происходящим, но отчётливо понимала, Юкихито дразнит её, абсолютно осознанно, в отместку. Пришла пора загладить вину. Нащупав неплотно затянутый галстук, она заставила мужчину подняться, слегка потянув. А затем, стянув удавку вместе с пиджаком, закинула их на танцплощадку. Хитрая улыбка. Невесомый поцелуй постепенно превращался в настойчивый. Одну за другой она расстёгивала пуговки на рубашке, а ласки медленно перемещались на его грудь, блуждая по плавным линиям чуть рельефного торса.       Ремень отправился к остальным элементам гардероба. Пара секунд и звуки расстёгнутой молнии и шелеста ткани брюк, соскользнувших почти на пол, утонули в лёгкой музыке.       Бухгалтер лишь тихо простонал, откидывая голову назад. Кто-то говорил ему, мол женитьба убивает секс. Они ошибались. До встречи с ней он не знал себя, и как большинство людей, утопал в предрассудках и самообмане. Она подарила ему жизнь, наполненную до краёв, яркую и как никогда свободную.       Кёко видела, как «дьяволица» припала к паху Яширо, опустившись перед ним на колени. Все детали, скрытые полумраком, дорисовало ей воображение. Движения привлекали то стремительностью и резкостью, то наоборот – тягучестью и плавностью. Смущение отступало перед любопытством. Щёки кареглазой горели, дыхание чуть сбилось, а пальчики плотно сжимали прутья. Ноги подкашивались, тело словно налилось свинцом. Могами будто приросла к месту не в силах двинуться. Её била мелкая дрожь. Пламя, разгоревшееся в её голове, уже полностью охватило всё ество, собираясь и пульсируя в самом чувствительном месте. Инстинктивно её рука потянулась к шее, одаряя горячую плоть прохладой ладони. Сквозь тонкую ткань лифчика она почувствовала, как напряглись её соски. Эти ощущения посещали её не раз, но при таких обстоятельствах… впервые.       А назойливый голосок продолжал шептать:       «Не бойся – коснись, коснись себя, этого никто не увидит. Будь честна. Ты ведь делала это раньше. Почему бы не повторить сейчас…»       Поддавшись инстинктам, рыжевласка сжала собственную грудь, чуть задевая возбужденные бугорочки, отчего волна новых ощущений накрыла её. При этом кареглазая по-прежнему с немым энтузиазмом наблюдала за происходящим внизу.       Настойчивая ласка «дьяволицы» довела мужчину до непреодолимого желания овладеть спутницей и, подарив ей страстный поцелуй, он развернул её к себе спиной. Язычок прошёлся по позвоночнику брюнетки, вынудив сильнее прогнуться, опираясь о сцену, а пальчики уже блуждали меж её стройных ножек, подготавливая к предстоящему проникновению. Зал наполнили стоны: страстные, приглушённые, сладкие.       Рыжая просто не могла больше терпеть это зрелище. Ладонь юркнула под одежду, а после, слегка скользя по коже ноготками, направилась вниз. Туда, где разгорелся настоящий пожар. Она чувствовала скользящую влагу, но это лишь упрощало задачу.       Наслаждаясь касанием собственных пальцев, она и подумать не могла, что и за ней кто-то наблюдает.       Куон путался в мыслях и порывах. Видя, как она касалась себя, он невольно сжал кулак, которым опирался о стену. Её танец вызвал в нём сумасшедшее влечение, но то, что он видел сейчас оказалось за пределами дозволенного. Это наваждение пробиралось под кожу, она проникала всюду: в его мысли и в каждую клеточку тела, заставляя злится, восторгаться и желать. Желать так сильно, как никогда ничего и никого не желал. Он, колеблясь, отвёл от девы жадный взгляд.       Движения тонких пальчиков отдавались трепетом, Кёко уже сползла по перилам на пол не в силах стоять и созерцать, она, полностью отдавшись ощущениям, прикрыла глаза. Пред внутренним взором возник взгляд. Но он принадлежал совсем не тому, кого она бы осознанно предпочла видеть в своих фантазиях. Тот момент в гримёрке, несколькими часами ранее. И Куон. Веки распахнулись. Пламя, согревающее её, стало жечь, принося лишь страдания. Единственный вопрос в её голове: «Почему?» Паника и едкая боль в душе, отгоняющие взыгравшую похоть, осадили изнывающую плоть и прояснили разум, срывая одинокую слезу.       «Я не понимаю», — стирая влажный след на лице, стараясь не поддаваться желанию бежать, она несколько раз глубоко вздохнула. Встав и оправив одежду, Могами, осторожно приоткрыв дверь, бесшумно покинула балкон, надеясь не нарушить идиллию увлечённых друг другом супругов.       Когда попытки успокоить разум и плоть не увенчались успехом, парень вернул взор к балкону и понял – она ушла. Но секундное разочарование сменилось восторгом, будто в самый переломный момент игры ему выпал флэш-рояль.

***

      Тренировка – важнейшая часть жизни любого профи. Могами вновь готовилась изрядно попотеть в зале, несмотря на свободный от работы вечер. Переодевшись в соответствующий наряд, она вышла из-за ширмы и, еле сдержав рвущееся «чёрт», замерла на месте, переводя встревоженное дыхание.       Разглядывая огненно-рыжие розы, на уютном диване восседал босс клуба Девилс.       — Они будут долго стоять... — промолвил он, переводя свой пристальный взгляд на молодую особу.       Она замерла. Его идеальные губы расползлись в хитро-соблазнительной улыбке, а щёки Кёко тут же окрасил яркий румянец. Одним своим появлением этот человек заставлял трепетать. Не поняв, о чём он говорил, танцовщица с недоумением на лице невнятно что-то промолвила:       — А-а?.. кто?       — Цветы.       Всё внутри рыжевласки стало одним пульсирующим комом. С каким-то странным облегчением она оторвалась от созерцания вальяжного мужчины, обращая свой интерес к прекрасному букету. Она шагнула к столу и, склонившись ближе к бутонам, вдохнула их нежный аромат. Опустившиеся на стол по обе стороны скромницы, мужские руки с красивыми длинными пальцами, заставили девичье сердце мелко задрожать.       —Ты подумала над моим предложением? — слова, прозвучавшие у самого ушка, заставили вновь затаить дыхание. Его тёплые губы почти касались алеющей кожи. Но, невзирая на внутренний трепет, она подняла голову чуть выше, обращая взор к зеркалу.       —Я уже ответила. У меня есть жених! Я приличная девушка! — её тон, и уверенность сейчас казались непоколебимыми, она не двигалась, не убегала, была полна достоинства. Кёко видела, как Куон переключил своё внимание с изгибов её шейки на их отражение, встречая напористый карий взор.       Он смотрел ей прямо в глаза, а казалось – в душу. И было в нём что-то не так. Сейчас «Дьявол» был ещё напористее.       «Ты же говорил, что не в твоих правилах действовать против воли девушки. Ты лгал?»       И чтобы она не думала о нём или его принципах, сейчас инстинкты били тревогу. И не напрасно.       Тишину вновь заполнил звук его томного голоса:       —Ты знаешь... — он повёл носом по шее, вдыхая её запах. Ощущение чего-то, столь волнующего и запретного пробуждало в ней уже знакомую волну возбуждения, — ...приличные девочки не подсматривают за другими, когда те занимаются любовью.       Ещё секунду назад царившая в ней уверенность пошатнулась, а под наплывом его невесомых прикосновений, собственные принципы теряли свою важность. Столько оттенков страха она испытывала впервые. Противоречия создавали шум в голове. Янтарные глаза выражали растерянность, которой босс с удовольствием воспользовался, подталкивая испуганную душу к черте. Томимый страстью взгляд в отражении полыхал языками пламени. Он был ей очень знаком. Так он на неё смотрел всегда, когда она танцевала.       Кожу вновь обожгло его дыхание, а тихий шёпот на ушко лишал надежды на спасение:       — Ты удивила меня… — нежный поцелуй в шею и внезапное касание его ладони к её обнаженному животу вызвали шумный вздох у восточной танцовщицы. — Маленькая развратница.       Это прозвучало как приговор. Её личная точка невозврата.       «Он видел меня» — губы задрожали, и чтобы успокоиться, она отчаянно прикусила нижнюю и почувствовала его уста на своём плече. — «Как долго я ещё смогу бегать от него? Или я убегаю от себя? Рядом с ним я теряю решимость. Пора себе признаться, что он прав: я поступаю совсем не как приличная девушка. Что я делаю?»       Он чувствовал её оцепенение, но знал, стоит ей успокоиться – она тотчас наденет очередную маску добропорядочности. Куон не мог этого допустить, он желал эту птичку. Бредил возможностью рассмотреть её истинную сущность, увидеть бескрайнее море эмоций, будь то страх или жажда, неважно. Её состояние вызывало в нём смесь злости и азарта. На мгновение отстранившись, он резко повернул Кёко лицом к себе, заглядывая в медовые озёра. Столь неожиданное действие вернуло жизнь её застывшему взгляду и телу. Длинные пальцы, сжимавшие её плечи. Лёгкая боль жаром разливалась в ней. Он вглядывался в глубину пленительных глаз, цепляясь за остатки той неги, что царила в них несколько минут назад. А она, несмотря на все сомнения, таяла от столь пристального внимания. Шатен уже практически не давал отчёта своим действиям. Благоразумие отступило перед чувствами. Он положил руку на её затылок и притянул к себе, впиваясь в сладкие губы.       Разряд, пробежавший по всему телу, собрался в районе живота в тугой сгусток и начал своё плавное движение. Соскользнув с плеча, кисть парня спустилась до локтя, ласкающе проплыла по пояснице и легла на талию. И его новый шаг сблизил их ещё больше. И в тех местах, где соприкасались их тела, вспыхивало пламя, превращаясь в жар, сводивший с ума обоих.       Страстный, но пока ещё робкий поцелуй дарил обоим тень забвения, которая превращалась в некий сумрачный мир только для них двоих. Хизури крепко сжимал её в своих объятиях, будто боясь, что она окажется видением, а Могами, утопая в водовороте желаний, хваталась за него как за якорь, связывающий её с реальностью. Тонкие девичьи руки сжимали рубашку на плечах мужчины, а кончики её пальцев слегка покалывало от волнения. Его тёплый, нежный язык, пройдясь по верхней губке, подталкивал плывущую по течению нимфу приоткрыть ротик. Поняв, что она не сопротивляется, а даже отвечает ему, Куон был готов молится всем богам за сей дар.       Всё закрутилось подобно торнадо, эмоции становились стихийными на грани инстинктов. Он самозабвенно упивался её теплом, желая вкусить каждую его каплю, он ласкал и терзал её уста с жадной ненасытностью. Она лишь повиновалась, позволяя ему вести, напрочь позабыв о том, кто он. "Дьявол", босс, бизнесмен – сейчас он был её Граалем, и плевать на все табу.       Одна из рук, что недавно обвивала талию, скользнула по изгибам точёной фигуры, она, нежно коснувшись обтянутой тканью груди, замерла на плече рыжевласки. С силой сжав его, он отстранил девушку от себя, но лишь для того, чтобы упростить доступ к желанному телу. Бархатные поцелуи перешли на подбородок, заставив красавицу запрокинуть голову, обнажая перед взглядом лебединую шею. Горячие, влажные губы выцеловывали нежную, пахнущую цветами кожу, оставляя горящие следы на сердце. Всё: страх, нерешительность, предрассудки – уходили на задний план, оставляя мужчину и женщину в объятиях друг друга.       Девичий тихий стон вскружил голову разгорячённого «Дьявола». Однако, в ту же секунду танцовщица сжалась в его руках. Для неё этот стон был отрезвляющим и болезненным, изгоняющим из рая на бренную землю. Возвращающим душу и тело в реальность. Где между ними ничего не может быть. Где он директор заведения, в котором она работает. Где она скоро выйдет замуж.       Шатен непонимающе посмотрел на объект своей страсти, а она, молча, бледнела на глазах. Через мгновение, оттолкнув его от себя, птичка, не оглядываясь, вылетела из гримёрки.       Большая ваза с цветами, едва не упала от сильного удара мужского кулака о стол. Зелень взора потемнела от желания, но ещё больше от разочарования. Кёко его удивила своим ответом на поцелуй, но что произошло с ней потом? «Почему же ты сбежала?» Это не давало покоя. Куон смотрел на себя в зеркало и видел легкомысленного мальчишку с безумным взглядом. Надо было успокоиться и поскорее. Меньше чем через полчаса встреча, а он совсем не похож на серьезного босса.       «Ты возрождаешь меня прежнего – безрассудного, эмоционального. Вот только стоит ли рисковать?»       Поправляя рубашку и волосы, в душе бизнессмен натягивал свою «броню», которая его защищала с тех пор, как прилетел в Японию. Спустя пять минут он был тем самым «Дьяволом» Хизури, которого привыкли видеть деловые партнёры. С горящими силой глазами и стальным непоколебимым сердцем.       Закрывая за собой дверь, мужчина ушёл прочь, увы, не заметив пары провожающих его голодных голубых глаз.       Бьянка, тихо пробравшись в гримёрную Могами, оглядывала уютно обставленное помещение и закипала от злости и зависти. С тех пор, как «восточница» появилась в коллективе – всё пошло наперекосяк.       «Маленькая рыжая тварь! Ну, я тебе покажу! Ты у меня за всё заплатишь! И за «змею», и за шатёр, и за то, что ты спелась с этой сукой – Котонами! Учит она нас! Посмотрите на неё! Звездой себя почувствовала? Так я тебя спущу на землю!»       Осматривая стены с небольшими, аккуратными полками, шкаф, вешалку, блондинка то и дело сжимала и разжимала кулаки. От эмоций, которые обрушивались на неё, она не чувствовала следов от ногтей на ладонях. Девушка до скрежета сжимала зубы и чувствовала железный привкус во рту.       «Дьявол» явно приложил свою руку к дизайну, это было видно. Индивидуальность этой небольшой и светлой комнатки вызывала чёрную зависть и душила.       «Не получишь ты «Дьявола»! Он мой! Ишь, тихоня! Замуж она выходит, а сама с Куоном крутит в клубе… Уничтожу!!!»       Взгляд ледяных глаз упал на букет роз. Опрокинув вазу на пол и разлив воду, блондинка топтала туфлями на высоком каблуке стебли цветов.       — Получай, сучка!       Опустившись на колени, она остервенело разрывала бутоны, рыча и понося соперницу самыми последними словами. Разбросав по комнате лепестки, она с удовольствием оглядела плоды своих усилий.       Встав, она рассмеялась. Зло и радостно. Маленький акт мести приносил ей огромное удовлетворение. Маленькая победа, и пусть счёт неравный – она не сдастся. Довольно улыбаясь, она переступила через бедлам, быстрыми и тихими шагами скрываясь за дверью. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, танцовщица то и дело оборачивалась. Но в коридоре было спокойно, ведь вот-вот должна была начаться тренировка, и все девушки были уже в зале. Бьянка была не из тех, кто тратит свой выходной на растяжку и репетиции. Быстро собрав свои вещи, она покинула клуб.

***

      За время репетиции, благодаря дружным разговорам и хорошему настроению, Могами успокоилась и с умиротворённой улыбкой на губах возвращалась в своё личное убежище здесь, в клубе. Произошедшее двумя часами ранее уже не шокировало так сильно. За работой в зале кареглазая успела по полочкам разложить поведение Хизури.       «В принципе, всё вполне логично. Он ведёт себя как типичный самец. Думает, раз я ему по нраву пришлась, так должна гордиться этим и покорно со всем соглашаться. Глупости. Он совсем меня не знает».       Она убеждала себя в том, что случившееся никак не характеризует её отношение к нему, что это была лишь животная страсть, инстинкты, заложенные у каждого в генах.       Поднимаясь по лестнице, она чувствовала облегчение. Воодушевлённая прошедшим тренингом, погружённая в свои мысли, рыжевласка распахнула дверь…       … и застыла на пороге.        Весь паркет и белый ковер были устланы лепестками и сломанными стеблями.       Кёко не могла поверить в увиденное, ведь ещё совсем недавно розы стояли в вазе, даря нежный аромат, и притягивали взор, зачаровывая своей красотой. Сейчас же мёртвые цветы лежали у неё под ногами.       Молодая особа с трудом заставила себя оторвать взгляд от пола, и осторожно ступая, прошла к шкафу за коробкой, в которой на днях привезла украшения для костюмов.       Достав её, девушка опустилась на корточки и осторожно стала собирать листочки по одному, сначала в ладонь, а потом в коробку. Нужно было собрать всё и вынести. Под руку попал смятый бутон, который она поднесла к лицу, вдыхая приятный запах.       Первая слезинка прочертила дорожку по щеке, а после и вторая. Рыжеволосая, не выдерживая, прижала к себе остатки роскошного букета и заплакала. Она больше не сможет наслаждаться яркими лепестками цвета заката. Ей так редко дарили цветы, особенно розы, которые она очень любила, и от этого тоска становилась ещё более колкой, как шипы сломанных стеблей.       Комок в горле не давал нормально вдохнуть, а на ладони капали слёзы, пока восточная принцесса собирала остатки зелёных листьев.       Кое-как вытерев лицо, Кёко встала и, подхватив коробку, вышла из светлой комнаты в коридор. Миновав остальные гримёрные, дошла до лестницы и, спустившись на первый этаж, через кухню добралась до чёрного выхода.       Выйдя на улицу, она увидела мусорные баки и замерла не в силах сделать шаг. Собираясь с силами и прикрыв глаза, старалась отбросить печаль, успокоиться, но безуспешно.       «Вот глупая, реву так, будто кусок от сердца отрываю.»       Красавица сама не понимала, почему чувствует такое огорчение. Хоть букет и был прекрасным, это всего лишь цветы. Однако, представляя, что сейчас их просто выкинет – не могла сдержать слёз.       Подъехавшего к клубу яркого лимузина кареглазая не заметила. Из машины вышел шофёр и, открыв дверь, покорно согнул спину в традиционном поклоне.       — Спасибо, Себастьян, — промолвил уже стоящий на улице господин, но полностью поглощённая своими переживаниями Могами его не услышала. Величавый мужчина, поправив воротник и перчатки, направился ко входу в здание. На мгновение его внимание привлекла застывшая в нескольких шагах женская фигура. И всё бы ничего, вот только напряжение, царившее вокруг девушки и её чуть содрогающиеся плечи, обеспокоили его. Подойдя к незнакомке, он негромко обратился к ней:       — Простите, с Вами всё в порядке?       Но сказанные слова будто миновали слух рыжевласки и, дабы привлечь к себе внимание, брюнет коснулся её плеча.       — Юная леди, — на сей раз, молодая особа вздрогнула и, резко обернувшись, упустила то, что держала в руках, — С Вами всё в порядке?       На мужчину с испугом смотрели немного покрасневшие золотистые глаза, которые через секунду наполнились сначала замешательством, а после сожалением.       — Да, — опустив взор, она присела, чтобы поднять коробку, — Всё нормально.       — Хорошо, если так, но позвольте всё же усомниться, — голос незнакомца был низкий, но доброжелательный.       Поднявшись, она осмотрела стоявшего перед ней джентльмена.       Высокий, представительный и весьма странно одетый: тёмно-синий мундир с начищенными до блеска пуговицами, штаны в тон, сапоги до колен и белый плащ. Он словно вышел из какого-то исторического романа.       — Да нет, в самом деле, ничего серьёзного, — её лицо украсила слабая улыбка, — Не стоит беспокоиться.       Любой психолог, услышав её ответ даже не глядя на лицо, понял бы, что она явно недоговаривает. Бизнесмен ещё раз оценивающе осмотрел девушку, будто читая её. «Значит, буду хитрить».       — Конечно же, стоит. Столь очаровательная леди не должна плакать. Вот смотрю на Вас и вспоминаю свою внучку Марию. Как представлю, что она может вот так плакать, а рядом ни души, моё сердце начинает болеть.       Мужчина достал из кармана расшитый инициалами шёлковый платок и стал вытирать собравшиеся в уголках его глаз слёзы. И всё это выглядело так странно, хоть и немного театрально, но очень искренне. Харизматичный брюнет производил неизгладимое впечатление. Кёко начинала мучить совесть, она заставила совершенно незнакомого ей человека плакать, а ведь он был крайне учтив с ней.       — Ну, что Вы, с таким внимательным дедушкой она, наверное, всегда улыбается, — сопереживание заставило на время позабыть о собственных проблемах и позволило Могами полностью переключится на стоящего перед ней.       — Вы, правда, так думаете? — он последний раз шмыгнул в платок, скрывая довольную улыбку.       — Неужели Вы считаете, что я лгунья? — с наигранным возмущением поинтересовалась рыжая.       Повисла недолгая пауза, и они оба рассмеялись.       — Разумеется, нет, — от озорного смеха остались лишь смешинки в его тёплых карих глазах, лицо приобрело добрую серьёзность, — Простите за этот маленький спектакль, но Вы не подумайте чего, я действительно люблю свою внучку.       — А я действительно верю, что Вы прекрасный дедушка.       — Спасибо, это приятно слышать. И позвольте представиться, Такарада Лори, — брюнет, сняв перчатку, протянул девушке руку.       — Могами Кёко.       Перехватив ладонь рыжеволосой, мужчина немного склонился и поцеловал её запястье:       — Рад знакомству, — отпустив девичью руку, он поправил чёрные усы.       — Взаимно.       Лори заставил новую знакомую расслабиться и отвлечься. Теперь надо было всё же выяснить, почему она плакала.       Его взгляд скользнул на коробку, которую Кёко так осторожно прижимала к себе.       — Наверно, это был красивый букет…       — Да, очень, — с нотами сожаления отозвалась танцовщица, — Мне подарили его вчера после выступления, но, увы… кто-то переломал все стебли и смял бутоны. Жаль, что теперь придётся их выбросить.       — Знаете, кто бы то ни был, зло вернётся ему сторицей, будьте в этом уверенны, — с отеческой заботой Такарада погладил девушку по макушке, а потом озорно улыбнулся. — А розы, наверное, были от поклонника? — спросил мужчина, стараясь отвлечь собеседницу от грустных мыслей.       — Нет, что Вы, — она резко смутилась, отрицательно помотав головой, — Он… мой босс, и это была просто благодарность за успешное выступление.       «Да ну… вот это новость»       — У Вас внимательное начальство.       Восточница не ответила – лишь сильнее покраснела.       — И всё же, я хотел бы помочь. Вернуть к жизни цветы я не могу. Позвольте забрать их.       — Зачем они Вам? — удивление кареглазой отчётливо читалось на лице.       — Ну, пока не знаю, но уверен – что-то придумаю. Перед Вами стоит самый креативный человек этого мегаполиса. Это всё же лучше, чем… — собеседник посмотрел за спину девушки, и она знала, что именно там находится.       — Тут не поспоришь, — глупо было бы сомневаться в творческих способностях человека, одетого столь претенциозно.       Она окинула прощальным взором лепестки огненного цвета, и комок вновь подступил к горлу. Найдя в себе силы, Могами протянула мужчине картонный ящичек, но даже после этого сомнения переполняли её.       — Наверное, сама я бы не смогла его выкинуть, — на глаза вновь навернулись непрошенные слёзы, — Спасибо Вам за помощь, но мне пора. Была рада знакомству.       — Я тоже очень рад.       Улыбнувшись на прощание, танцовщица скрылась за тёмными дверьми.       Такарада Лори всё ещё продолжал стоять там, где застал рыжеволосую девочку. Его поразило открытие, которое он сделал во время разговора. Кёко сказала, что цветы от босса, а значит, от Куона. Но с каких пор этот озлобленный парень дарит девушкам букеты, тем более подчинённым?       «Очень интересно…»       Раздумья прервал звонок мобильного, на который тут же ответили:       — Слушаю!       — Слушаете? Такарада, у Вас по дороге наряд порвался, и Вы решили поехать домой переодеться? Сколько мне Вас ждать? — сарказм так и переполнял каждое слово, сказанное юношей.       — Не паясничай. Я задержался у твоего «дома разврата». Сейчас поднимусь, — сунув аппарат в карман, он быстрым шагом добрался до двери и через некоторое время оказался в нужном кабинете.       Сам Хизури, сидя за столом, разговаривал по телефону, проверяя какую-то информацию через ноутбук. Кивнув Лори и указав взглядом на диван, шатен дал последние указания и завершил переговоры.       — Мне прямо любопытно стало, что же могло Вас задержать, кроме проблем с обмундированием?       — Скажи-ка мне, мальчик, тебе знакомо вот это? — мужчина встал, подошёл к столу и водрузил ношу почти перед носом Куона. Несколько секунд президент агентства талантов наблюдал, как стремительно меняются эмоции на лице собеседника, который рассматривал содержимое. Удивление. Непонимание. Злость. Разочарование. Грусть.       — Где Вы это взяли? — голос был сухим и тихим.       — Вот в этом, — Такарада ткнул пальцем в сломанные цветы, — и заключается причина моего опоздания. Около задней двери я встретил девушку, которая, судя по всему, собиралась с силами, чтобы дойти до мусорного бака.       — Рыжеволосая?       Мужчина кивнул, присаживаясь в кресло у стола.       — Ага. Маленькая, рыжая… и с красными, от слёз, глазами.       Зеленоглазый, оторвавшись от того, что осталось от красивого букета, смотрел удивлённо, будто не веря своим ушам.       — Скажи, Куон. Я всё правильно понимаю, и это был твой подарок для неё?       — Да. Она выполнила задачу, которую я ей поставил, и получила награду, — поняв, что ослабил защиту, молодой человек поднялся и шагнул к бару. — Чаю? Кофе, насколько я помню, Вы не пьёте.       — Не откажусь, спасибо, — хмыкнув, Лори решил задать вопрос «в лоб», — Эта девочка тебе нравится, да?       «Дьявол» на секунду замер, но после парировал:       — С чего такой вывод?       — Я не молод, но ещё не ослеп. Ты всегда ведёшь себя без эмоционально и сдержано как сейчас, но пару секунд назад я был поражён изобилию чувств в твоих глазах, — аргументировал президент агентства талантов.       — Красиво говорите, но не вижу смысла обсуждать это с Вами, — Хизури поставил чашку с чёрным чаем без сахара перед собеседником. Снова усевшись на своё место и поглядывая на некогда бывший букет, решал, что сделает с ним. — Перейдём к делу. Вас родители попросили посмотреть, всё ли со мной в порядке? — он как-то устало вздохнул, мгновенно нахмуриваясь.       — Не совсем так. Меня послали с просьбой передать тебе слова Джулии. Цитирую: «Я через два месяца заканчиваю работу над коллекцией. Надеюсь, ты с радостью встретишь меня в аэропорту». Позже я позвоню тебе и скажу точную дату её прилёта, — брюнет допивал свой горячий напиток, — Сам понимаешь, они давно не видели сына. И если Куу всё ещё в обиде, что ты решил загубить свой талант, то Джулия думает о тебе, в первую очередь, как мать.       — Буду рад её увидеть, — зеленоглазый нежно улыбнулся, чем сильно обрадовал друга семьи: «Если этот парень до сих пор может так улыбаться… Значит, не всё потеряно…»       — Что ж! Тогда мне пора! — брюнет важно поднялся, протягивая руку для пожатия. — Желаю удачи твоему рассаднику похоти.       — Благодарю Вас, Такарада, — шатен пожал руку мужчины и усмехнулся на его острое высказывание.       Лори покинул кабинет, напоследок одарив юношу насмешливым взглядом, тем самым, который страшно бесил Хизури. «Дьявол» ещё какое-то время просидел в своём кресле погруженный в раздумья, а после, взяв телефон, он набрал номер:       — Миссис Акияма, простите, если отрываю от дел, я бы хотел сделать заказ. Мне нужно панно из цветов с элементами живописи. Да, есть все необходимые материалы … Это срочный заказ. Цена не имеет значения. Хорошо, тогда я отправлю Вам курьера. Благодарю. Всего доброго, — он вытянулся в кресле, довольно усмехаясь.       «Ох, уж эта рыжая птичка. Плакала из-за цветов. Господи, да я завалю тебя этими цветами, лишь бы ты была рада!»