Дорога домой

      Ламберт был всем хорош: любимчик императора, молод, благороден и чистосердечен. Во всяком случае, так думали те, кто окружал его. Кто мог знать, чем на самом деле наполнено сердце мужчины? Остервенело кидался он на врагов, не щадя живота своего, а все ради того, чтобы перебить растущее неудовлетворение и искушение. Была у него одна слабость. Он был геем.       И еще каким! Его привлекали все: хорошенькие оруженосцы, таинственные асассины, луноликие, сияющие в своей белоснежной красоте и простоте ангелы. За последнее так вообще можно было огрести по полной, и не только от возмущенных крылатых. Инквизиция. Вот кого Ламберт ненавидел и боялся больше всего. Они бдили и выслеживали, находили и предавали священному огню всех, кто поддался пороку. А иногда и просто все, что движется.       После покрывшейся пылью истории с поваренком, которого едва не повесили за «попытку совратить своего господина», Ламберт, к вящему стыду своему, уверился в своей трусости, ведь он даже признать не захотел, что поваренка совратил он сам. В итоге, послушав ненавязчивые разговоры о глупости и молодости, а также получив мешок-другой золота, судьи сослали парня на границу земель, а Ламберт после этого стал до того чистым, белым и пушистым, что любо-дорого посмотреть. Он стал рыцарем, и все его содомитские наклонности забылись.       Ох, да чего греха таить, он даже на эльфов заглядывался: тонконогих, вечно юных, с их большими, звериными, полночно-черными глазами…       Потом у него появился молодой оруженосец Стаффорд, который после дюжины битв вырос в его ближайшего друга и верного соратника. Все свободное время теперь Ламберт заглядывался на него и лелеял глупые надежды. Сколько раз ему хотелось, чтобы сквозь его твердость и решительность проступило... да ладно.       Сказать по правде, он даже немного радовался, что сейчас Иноэль с ними не было. Нет, не тому, что ее забрал демон, просто она могла что-то заподозрить. Да, она плохо ориентировалась в их мире и была похожа на ребенка, но чуткости ей было не занимать. Ламберт оттого сделался со Стаффордом необычно грубым и резким, чем наносил тяжелые обиды другу. Ну не мог же он во всеуслышание заявить, что любит его! Нельзя! Как, как такое можно сказать мужчине, тем более перед лицом ангела?..       Чем дальше они шли по ее следам, тем тяжелее был груз на сердце. О, Небесный Отец, за что выпала ему такая кара, такое испытание? Каждый день притворяться праведником, идеальным, храбрым, независимым и уравновешенным. Он до безумия устал от всего. Сейчас он хотел оказаться на чьем угодно месте, только не на своем. Пусть вся его армия убита и разбежалась, и кривить душой ему приходится лишь перед собой и Стаффордом, но как раз это и было самое страшное. Он ведь любил его всем сердцем. Он мог не раздумывая отдать жизнь за него, мог вытащить из любой ямы или передряги и ужасно хотел, чтобы тот знал всю правду. Чтобы не видел день за днем этого лицемерия. Чтобы не переводить тему с чего-то важного на что-то незначительное.       Без Иноэль он мог практически в открытую разглядывать объект своей страсти, и это было единственным его утешением. Стаффорд как будто ничего не замечал… ...       Это был поздний вечер, когда они нашли небольшую и вполне сухую пещеру, в которой можно было переночевать. Здесь могли таиться гоблины, но путники настолько устали, промокли и замерзли, что кроме как об отдыхе, думать ни о чем не могли. И все же костер разжечь они не решились. Кое-как перекусив сухарями и вяленым мясом, молча легли спать. Впереди был трудный день.       Буря наконец утихла, стало относительно тихо. Снег таял в пшеничных волосах Стаффорда, искрясь в тусклом свете звезд, проникающем сквозь дыры в скале. А Ламберт не мог заснуть, дрожа от невыносимого холода. Осторожно, почти неслышно, он придвинулся к спящему Стаффорду, надеясь на тепло.       «Знаешь Стаффорд, я вовсе не так идеален, как ты думаешь… и я, кажется, совсем забыл, что такое правда. Не знаю, любишь ли ты меня настоящего, такого, какой я есть? Мне кажется, я вижу недоумение и обиду в твоих глазах всякий раз, когда я что-то недоговариваю… ты думаешь, что я не доверяю тебе, но знал бы ты, насколько я на самом деле люблю и уважаю тебя.»       Что он теряет? Службы в гвардии ему не видать, как своих ушей, жена его давным-давно бросила, инквизиция и демоны и так охотятся за ним. А если он потеряет еще и Стаффорда?       В сущности, в чем он провинился перед этим славным рыцарем? Только тем, что его сердце выбрало его, а не какую-то знатную красавицу. Или красавца. Он прекрасно знал, как умалчивались разнообразные пороки и игрища людей при дворе, недоступные «простым смертным». Он сам был таким. Когда-то. Но теперь-то он осознал всю ответственность, которую возлагает на своего партнера. И сопутствующие этому опасности.       Сейчас они одни. Он может совершенно не считаться ни со своим происхождением, ни с репутацией, ни с Императором. Император мертв. А его место заняли прожорливые, честолюбивые ублюдки из Церкви… которым он уже успел попортить немало крови.       Ламберт улыбался. Блондинистые пряди приветливо мерцали, проходя сквозь пальцы. Сквозь холодную ткань волос он ощутил тепло и представил, как Стафф жмурится от удовольствия и придвигается поближе. На деле же он дернулся и схватился за меч. Ламберт отдернул руку и постарался отодвинуться подальше. Черт, забылся, дубина ты стоеросовая! - Что происходит, Ламберт? – Стаффорд пресек слабую попытку бегства, схватив друга за одежду.       Ламберт замялся. - Ничего, Стафф.. ты мне своими волосами напомнил мою первую жену, Кристину… - С роду не было у тебя никакой Кристины. Или ты собственную биографию забыл? Ламберт, ты мне постоянно что-то не договариваешь. Постоянно глаза то отводишь, то таращишь, или орешь, как помешанный. Да что с тобой такое?! - У меня ведь женщины давно не было… вот я и напридумывал себе, - забубнил тот, совершенно выпав в осадок. - Ламберт! Не ври мне, хитрая ты морда! Говори на чистоту!! – окончательно взорвался Стаффорд. А потом он округлил глаза, явно пытаясь переварить неожиданную догадку.       Ламберт горько вздохнул. - Я знал, что ты не поймешь. - Ламберт… - изумленно прошептал рыцарь. - Да, Стафф. Я люблю тебя.       С недоумением и подозрительностью косились черные глаза всякий раз, когда рука Ламберта непозволительно близко находилась от его задницы… хотя, нет, конечно же нет.       Ресницы Стаффа затрепетали, когда он прошептал ответное «люблю», с розовым сердечком, выплывающим из полуоткрытых губ…что за черт?       Нет, конечно Стаффорд все понял. Он принял это с достоинством и твердым намерением прекратить общение на эту тему. Как и всякий человек… или нет? - Эй, друг, - осторожно вмешался в поток мыслей Стаффорд, - Вставай, у нас тут чп…       Утром их ждал очень неприятный сюрприз. Во-первых, ночное признание и прикосновения Ламберту только приснились, во-вторых, он дико замерз, а в-третьих, пещеру до потолка завалило снегом и камень, что закрывал их от ветра, вмерз намертво. Лошадь их давно околела, поэтому приходилось всю их нехитрую поклажу нести на себе. Ламберта тревожила перспектива блуждать по пещерам в поисках выхода, но у них не было выбора. Они не могли ждать, когда Иноэль отдадут на растерзание Бетрезену.       Ламберту казалось, что они бродят по пещерам по меньшей мере сутки. Факелов осталось часов на пять, и это не слишком-то радовало. Стафф ставил отметки на стенах, но все равно чувство было такое, словно они ходят кругами.       Всю дорогу они молчали. Стаффорд был непривычно угрюм и задумчив, что неудивительно. Положение у них было неважнецкое. Шансы найти пищу в пещерах сводились к абсолютному нулю, впрочем, как и температура. Ноги и руки у обоих закоченели.       Мрачные предчувствия Ламберта оправдались, едва они осветили проход, горбатый потолок над которым делал его опасно узким. Но сквозняк, веющий оттуда, стоил свеч, хоть и слегка пованивал. Стаффорд посмотрел на Ламберта расширившимися от страха глазами. - Ламберт... я узнаю запах. Это йети, - последние слова он еле слышно прошептал.       Рыцарь поежился под взглядом соратника, не совсем уверенный в том, что расслышал верно. - Стафф... если йети и существовали, то они ушли под землю, с гномами. И вообще... откуда тебе известно, как они пахнут? - Я читал об этом в Бестиарии Невендаара. Со слов автора они пахнут как навоз, завернутый в старые носки.       Ламберт скептически воззрился на Стаффа, но возражать не стал. Ему тоже после длительного блуждания по лабиринту пещер мерещилось невесть что. - У нас нет выбора. Факелы заканчиваются, и мне совсем не улыбается примерзнуть тут к стене в кромешной тьме. Если йети действительно здесь, я защищу тебя. - Как бы мне не пришлось защищать твою задницу, друг, - заделся Стаффорд и гордо пошагал вперед. Ламберт улыбнулся. Это всегда срабатывало.       Кое-как пролезши под нависающим потолком, они очутились в довольно-таки просторном помещении. Правда и зловоние сделалось сильнее. Ламберту стало не по себе. Он то и дело боялся споткнуться о чью то клыкастую морду(например, дракона), и получить на орехи. - Боже!.. - раздался громкий шепот Стаффорда. Ламберт проследил за его взглядом и остолбенел: на полу, возле импровизированного разделочного стола сидел огромный, размером с тролля, лохматый йети, и пялился прямо на них. Рыцарь только сейчас понял, что этот странный утробный шум был дыханием твари. Стаффорд был прав. - Ыыргх. Моя твоя наконец поесть. ...       После жестокой, изматывающей битвы, Ламберт со Стаффордом, как могли, завернулись в остывающую шкуру йети. Вонь стояла просто адская. Волосы Стаффорда слиплись от крови, он тяжело переводил дыхание. Да и Ламберт выглядел не лучше. Мрачно разглядывая последний оставшийся факел, Стаффорд произнес: - Все бесполезно. - Не говори так, друг. Здесь же был сквозняк... - Да, но откуда? Уж не из задницы йети ли.       Ламберт поднял брови. Да, дело действительно плохо... - Я не уверен, что мы выберемся отсюда живыми, Ламберт, - решился сказать горькую правду Стаффорд, растирая руки, и при этом как можно сильнее прижимаясь к рыцарю. - Поэтому, я должен сказать тебе, пока не поздно. Иноэль послали ангелы с единственной мыслью: уничтожить мир и создать на его пепелище новый, быть может, даже превосходящий замысел Отца. Но не относись к ней слишком строго. Да, она орудие, но отнюдь не слепое. - ??? - Я тоже ангел. Один из посланцев Господа. Он, может, и отвернулся от ангелов своих, но даже спиной видит их замыслы. Меня зовут Радаэль.       В огне факела на мгновение распахнулись и погасли белоснежные крылья. Ламберт задохнулся; Стаффорд даже рассмеялся выражению его лица. - Так вот откуда ты столько всего знаешь? А я, дурак, думал, что ты шпион... - Нет, тут ты ошибаешься. Ты всегда был и остаешься моим лучшим другом. Я восхищаюсь твоим мужеством и терпением, - Стаффорд тепло улыбался, и Ламберт забыл про изнуряющий холод пещер. - Но почему ты не спасешься? Почему не вознесешься обратно? - На небеса мне путь заказан, пока там хозяйничает сумасбродный Изериль. Он, кстати, все это устроил. Без твоей, Ламберт, помощи и сил Иноэль я ничтожен, как таракан. Сил у меня не так уж много.       Лицо Стаффорда словно светилось изнутри, когда он говорил о своей миссии. Еще бы, ведь у ангела было доверие самого Бога! И он верил в рыцаря всей душой. Ламберт просто не мог не ответить ему тем же. - Ну, если у нас сегодня день откровений, то позволь сказать тебе еще кое-что. Ты ошибаешься. Я, на самом деле, не так чист, как ты думаешь. Я гей. Или содомит... как там по-вашему. Стаффорд улыбнулся. - Мне не понять всех замыслов Отца, но когда я смотрю в твою глаза... я вижу, как сильно и нежно ты меня любишь. Это... так красиво. - Ты хочешь сказать... - испугался Ламберт. - Я хочу сказать, что ты мне нравишься, Ламберт. Я, наверное, даже крылья бы свои тебе отдал, будь такое возможно. Я тоже люблю тебя.       У Ламберта сердце стучало в ушах. Слова его эхом прокатились в душе, и Ламберт уже сам не понимал, что делает, целуя щеки, нос, подбородок Стаффорда. Ангел прижал его к себе в ответ, тяжело дыша. Тепло губ было живительным, поцелуй глубоким и страстным, оба рыцаря закрыли глаза от удовольствия, вжимаясь друг в друга. Едва они отстранились друг от друга, чтобы перевести дух, как услышали слабое чириканье. Глаза Радаэля расширились, словно то была весть от самого Бога, посланная показывать им дорогу. Медленно двигаясь на звук, они вышли наружу, прямо под звезды и шалящий ветер. Благодаря порхающую над ними птицу и смеясь, Ламберт почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. ***       После смерти Изериля, Ламберт оглянулся на портал через завесу вечного дождя. Тот мерцал последними искрами магии, закрываясь, видимо, уже навсегда. Он видел раненного Эриона, в окружении своих соратников, видел собственных воинов и ангелов, их уносящих. Вскоре очередь дойдет и до него. Смертным не место на небесах. По крайней мере, живым. Ламберт выронил меч, скорбя по друзьям, а в особенности по Иноэль, к которой так сильно успел привязаться.       Стаффорд стоял рядом. Он всегда был рядом, что бы не происходило. Аура вокруг него мерцала, наливаясь ясным белым светом. Глубоко вздохнув, он улыбнулся, явно чувствуя себя в своей тарелке. - Хорошо оказаться дома, - тихо сказал он, глядя Ламберту в глаза. - Наверное, - от взгляда Стаффорда...Радаэля..ему стало как будто легче. Он в конце пути. Больше не будет крови, страданий, мук выбора. Он свободен. Но ему все равно так больно...       Радаэль кивнул, грустно улыбаясь. Он был так прекрасен, что у Ламберта заболело сердце и глаза защипало от слез. Он взял его лицо в руки и поцеловал. Губы ангела обожгли его искрами счастья. - Пойдем, - нежно улыбнулся ангел и взял его за руку.       Ламберт не сопротивлялся.       Больше никто в Невендааре не видел ни Ламберта, ни его верного соратника Стаффорда, ни храброго и мудрого Эриона. Бывало, рассказывали о крылатых белых тенях, плывущих в облаках, две из которых всегда танцевали вместе, но мало кто верил этим россказням. Больше всего вся их история напоминала красивую, но неправдоподобную легенду...