Lux et Veritas

- Амммериканская револююция, - вещал профессор Коулсон с трибуны, - является самым знааачимым событием в иистории Сссоеденных Штааатов. И каак известно, ключевую роль сыграала Война за незавиисимость с 1775 по 1783 год. К чему я веду. В этом ггоду мы решили вспоомнить историю и каак бы заново пеережить эти знааменательные моменты с помощью рееконструкции ключевых событий того вреемени. Мы посоовещались на кафедре на счет каандидатур на роли главнокомандующих и я готов сейчаас назвать их иимена. Итак, роль глаавнокомандующего Континентальной аармией Джоорджа Вашингтона будет исполнять Энтони Старк. - Нихера себе! – у Тони глаза на лоб полезли, - Это я что, первого президента изображать буду? - Его проотивником, в виде главнокомандующего английской армией Уильяма Хоу будет Брайан Брээдок. Мистер Старк и мистер Брэддок должны будут набраать команды и распределить остаавшиеся роли. Ваша задача покаазать основные события Война заа независимость. На подготовку у вас есть дваа месяца. Удаачи. - Мда, - удивлению Клинта не было предела, - из огня да в полымя. Не успели от техно выставки отойти, как сразу – обана! – революцию им подавай! - Да не ссы! – отмахнулся Тони, - Прорвемся. Вот когда у нас что-то не получалось? Главное нам теперь команду подобрать хорошую и все путем будет. - Твой оптимизм, как всегда зашкаливает, - едко сказал Бартон. - Мой оптимизм всегда приводил на к победе, - спокойно ответил Старк, - Все дело в хорошей стратегии. - Ну, ну, - хмыкнул лучник, - давай-давай. - Предлагаю на уикенд собраться у меня, - продолжал вещать Энтони, - думаю я уже смогу распределить роли к тому времени… Эй, Уилсон! Тони позвал мимо пробегающего Дэдпула. - Заходи на выходных к нам. Авось генералом станешь. - Не, - блаженно протянул Уэйд, - не в этот раз, плюшечки. Мы немного устали и хотим побыть по ту сторону эфира. Тем более на выходных мы едем в Нью-Йорк на концерт Dir En Grey и нам нужно подготовится. Так что на сей раз обойдетесь своими силами. С этими словами Дэдпул скрылся в своей комнате, откуда через несколько минут послышались душераздирающие вопли: «One day I will fuck your parents!». И последующие визги Уилсона: «Каору-сан, мы хотим от тебя ребенка!». Тони подобный расклад, если честно, несколько расстроил. Он надеялся, что Уэйд будет принимать активное участие в этой авантюре с реконструкцией. Все уже давно прикипели к пошловатому, неуравновешенному, но до чертиков полезному Дэдпулу. И без него будет насколько туговато. Придется обходится своими силами. Тем более, что соперник в этот раз очень не слабый. Брайан Брэддок всегда был первым во всем. Выходец из знатной британской семьи, был прилежным до идиотизма. Престижная школа с отличием, первые места на всевозможных научных олимпиадах, феноменальные успехи в боксе. Он подавал документы в топовые ВУЗы мира и поступил во все. Одним словом, сверхчеловек. А еще он обладал просто магическим шармом и поэтому ходил в любимчиках почти у всех преподавателей. Кроме одного. Профессор Иоганн Шмидт с тотальным отвращением на лице слушал докладчика. Тот просто взахлеб рассказывал про категорический императив. С каждым словом Шмидта начинало тошнить еще больше. Все было настолько шаблонно-правильно и рафинировано, что аж зубы сводило. Больше всего на свете профессор философии ненавидел, когда люди, а особенно студенты, строят из себя знатоков. Зазубрить три абзаца, а потом изображать из себя светило может каждый мало-мальски грамотный лавочник. А где собственное мнение, посыл, порыв? А? «Вот оно будущее, - мрачно констатировал про себя Шмидт, - за выхолощенными зубрилами в накрахмаленных рубашечках». А докладчик, в лице Брайана Брэддока, не унимался. - Ты, обычный и конкретный индивид, совершаешь какой-то вполне определенный поступок. И ты должен четко и недвусмысленно сформулировать правило, максиму, на основе которой поступок совершен. Не увиливай, не лги самому себе, когда определяешь (до поступка или после его совершения) свою максиму. А после четкого и совершенно объективного определения правила задай себе вопрос: что было бы, если бы на основании твоей максимы действовали в подобных случаях другие люди? И если бы проводился некий конкурс максим на роль нравственных правил для всего человечества, притом значимых на все времена? Мог бы ты предложить правило своего действия в качестве основы всеобщего нравственного законодательства? Кант высказывает еще одну рекомендацию. Она основана на библейской мудрости. Если ты совершаешь поступок по отношению к другому человеку, задай себе вопрос: а хочешь ли ты, чтобы на основании такого же правила подобный же поступок был совершен по отношению к тебе? Иначе говоря, если ты унижаешь какого-то человека, подумай: хочешь ли ты, чтобы он (или кто-то другой) унижал тебя? Совершая поступок и тем более формулируя нравственное правило, ты как бы ставишь себя на место, которое занимает сейчас другой человек, объект твоего поступка. И еще одно уточнение: Кант полагает, что в конкретных нравственных делах человек должен мыслью подниматься на самую высокую вершину, понимать, что каждый поступок, в который вовлечены определенные люди, вещи, обстоятельства, так или иначе отзовется на всем человечестве. Нужно, стало быть, "выбирать" в конкретном поступке долю, судьбу, достоинство человечества. Все это, разумеется, разговор… - Genug, - страдальчески-устало сказал профессор Шмидт, - и вам не надоело умничать? - В смысле, профессор? – удивился Брайан. - Каждый долбаный кретин может заучить материал из учебника. Где, черт бы вас всех побрал, личное мнение? Где свое собственное представление о предмете изучения? Я вас, Witzbolde, спрашиваю! - Но, профессор Шмидт, - Брэддок решил прикинутся миротворцем, - я же, так или иначе, верно изложил суть предмета. - Что? – Иоганн кипятился пуще прежнего, - Вы только послушайте, он верно изложил суть предмета. Да вы, Geistesschwache, к концу дня все под чистую забудете. А эти знания нужно хранить вечно! И умудрятся применять на практике. А не сыпать псевдо-умными изречениями в компании слабоумных девиц, которые трамвай от автобуса отличить не могут! Одинссон, встать! Локи вальяжно поднялся со своего места. - Какой мыслитель выделял три формы «золотого правила»? - Христиан Томазий, - елейно ответил Локи. - Назвать формы, быстро! – командовал Шмидт. - Для начала нужно сказать, что данные три формы разграничиваются на сферы права, политики и морали, называя их соответственно принципами права -justum, приличия - decorum и уважения – honestum. Принцип права требует, чтобы человек не делал никому другому того, чего он не желает, чтобы другой сделал ему. Принцип приличия состоит в том, чтобы делать другому то, чего он желает, чтобы другой сделал ему. Принцип уважения предполагает, чтобы человек поступал так, как он желал бы, чтобы поступали другие. - А что вы сами по этому поводу думаете? - Что все эти формы ни в причинное место, ни в Йотунхеймскую армию. - Wunderschön, mein lieber! – профессор зааплодировал, - Вот учитесь, идиоты, как работать нужно! Доклады Одинссона можно ставить в один ряд с работами Шопенгауэра и Ницше, настолько они самобытны и уникальны. Значит так, остолопы, на следующий раз вы все, как один, готовите доклады на тему «Основа метафизики нравственности». И если в этих пописюльках не будет хоть грамма собственных выводов и мнения, вылетите отсюда без права пересдачи. Усвоили? А теперь, geh nach Schwanz с глаз моих! - Я не понимаю, что я сделал не так? – сокрушался Брайан после семинара по философии, - Я выполнил задание и выполнил его на высшем уровне. В чем проблема? - Проблема в том, - подал голос Локи, - что ты самодовольный напыщенный козел. Только и всего. - Следи за языком, глиста! - вступился за товарища Джозеф Чапман, - Брайан из знатного рода. - А я асгардский принц, - спокойно ответил Трикстер, - так что имею полное право строить всех, кого посчитаю ниже себя. А тут, знаете, большая половина таких. Так что остынь, холуй. - Ты что сказал?! – Чапман уже хотел бить морду обидчика, как его остановил Брайан. - Успокойся, Джоуи, - твердо сказал он, - А ты вроде как бы из команды Старка, я прав? - Даже если и так, - ухмыльнулся Локи, - тебе то что? - Да вот думаю, какую роль наш Вашингтон выделит такому задохлику как ты, м? Воду таскать или патроны подносить? - Моя роль проста и сложна одновременно, - воодушевленно начал Трикстер, - я – свет, указывающий им путь. Глас, нашептывающий истину. - Одним словом, тупая бесполезная балаболка, которую берут что б скучно не было, - гоготнул Джозеф, - идем, Брайан. Нечего тут торчать. С этими словами парочка британцев развернулась и, противно хихикая, отправились по своим делам дальше. - Я – сила, творящая невозможное, - шептал Локи, - Я – Бог, тупые вы создания. Трикстер взмахнул руками и тот же миг с Брайана и Джозефа исчезли штаны. Вместе с нижним бельем. Под истерический хохот десятков студентов парочка поспешила ретироваться. Тор страдал. Всеотец был непреклонен на счет выбора избранницы будущего правителя Асгарда. Один и слышать не хотел ни про какую смертную девчонку, как бы Громовержец не доказывал, что любит ее больше жизни. Слово отца – закон. После окончания университета Тор жениться на леди Сиф и это не обсуждается. Локи же, в свою очередь, может делать со своей личной жизнью все что захочет. В пределах разумного, конечно же. Проблему создавал еще тот факт, что «настоящая королева Асгарда» в виде Джейн слышать ни о чем на хотела. Обжимания на танцполе с полупьяной девкой еще куда не шло. Но вот наличие родовитой невесты… Такое, по мнению Фостер, уже не влезало ни в какие ворота. Поэтому для себя она все решила быстро – Тор катится к чертовой матери под венец с этой как-там-ее и все. Все попытки Громовержца наладить отношения были тщетны. Что было на руку леди Сиф. Она ни на минуту не отходила от будущего супруга, треща о том, какая будет их свадьба и дальнейшая совместная жизнь. Одинссон уже был готов утопится или оказаться от престола в пользу младшего брата и его гарема. Второй вариант он даже рискнул озвучить отцу, но тут же получил божественным жезлом по мозгам. Так что единственное, что оставалось теперь несчастному Богу грома – это лежать в комнате Тони и тупо уставится в потолок. - Из-за баб своих переживаешь? – робко спросил Клинт. Тор в ответ лишь слабо простонал. - Успокойся, - продолжал Бартон, - как-то все да разрешится. Ты главное для себя реши, что или кто для тебя важнее. И с кем тебе реально будет комфортно. Не торопись с выводами, а то будешь, как Тони потом локти грызть. Громовержец тихо вздохнул. - Тони, - Клинт пытался сдерживаться, - скажи мне пожалуйста, почему ты не занимаешься подготовкой к реконструкции? - Мы и так выиграем, - полусонно бубнил Старк, прикрывая лицо журналом Playboy, - так на Википедии написано. - Ты именно так Коулсону скажешь? – Бартон сатанел. - Тоже вариант. Немного панковщины не помешает. - Слушай меня сюда, - Клинт запрыгнул на кровать Тони, - к хорошему привыкаешь быстро. Олимпиада, Технологическая выставка. Все знают, что команда Старка выигрывает всегда. Ты что же настолько зажрался, что хочешь все спустить на тормозах? «Мы и так выиграли»? Брэддок уже дохера сделал и сделает еще больше. И поверь мне его «косплей» признают лучшим. Ладно, я смотрю на тебя такое не особо действует. А если я скажу, что из-за твоего бездействия наши ребята переметнутся на сторону врага? Роджерсу уже делали «заманчивые предложения». Старк не проявлял никакого интереса к буйствам Бартона. - А еще, к твоему сведенью, Хэппи Хоган возглавил лоялистов… Тони приподнял журнал. - Вот с этого и надо было начинать! – бодро сказал он, - Труби сбор! Дэдпул вышивал на роликах по корпусу и ловил на себе удивленные взгляды. Уэйд уже который день появлялся на людях в нежно розовом платье в рюшиках а-ля готик Лолита. (Бытовало мнение, что он не снимал его с самого концерта Dir En Grey в Нью-Йорке). На голове у него красовался огромный розовый бант, а завершал образ плюшевый рюкзачок в виде мишки. Народ был настолько в шоке от нового имиджа Дэдпула, что даже не решались придумать какой-нибудь обидный комментарий по этому поводу. Сам же модник тащился сам от себя. - Эй, Уилсон, - раздался голос Джоуи Чапмана, - катись сюда. - Я вас слушаю, - мило прощебетал Уэйд. - У меня к тебе деловое предложение, - серьезно сказал Брэддок . - Какое же? - У меня нет человека на роль Джона Бергойна, - ответил Брайан, - и я хочу что бы ты был в моей команде. - Ты же знаешь, пупсик, - Дэдпул начал вальяжно нарезать круги вокруг Чапмана и Брэддока, - что мы шлюшки Старка. - Но твой сутенер тебя что-то продинамил, - хихикнул Джоуи. - Понимаешь, плюшечка, - Уэйд кокетничал, - мы свободные куколки. И с гонором. Мы сами решаем что, когда и как. - А если ты хорошо подумаешь, куколка? – Брайан начинал злится. - Зайчик, у нас, наконец-то, заслуженный отпуск, который мы хотим провести подальше от ваших «игр престолов». - Слушай сюда, ты… - Брэддок хотел было схватить Уилсона за кружевной воротник. - А-а-а, - покачал пальцем Дэдпул, - без рук, пирожочек, а то я папочке пожалуюсь. Аревуар, мон шери! С этими словами Уилсон быстро удалился, насвистывая «Merciless Cult». Но не только Тор страдал от любви. Очень быстро выяснилось, что за внешней «броней» Брунхильды скрывается нежная и ранимая душа. Валькирия, на самом деле, страдала от одиночества. В Асгарде все ее попытки устроить свою личную жизнь обернулись крахом. Воинственную девушку воспринимали соответствующе. Она прекрасна на полях сражений, но как жена и мать… Это было трудно представить даже Одину. Брунхильда надеялась, что здесь в Мидгарде у нее будет больше шансов. Но и тут все пошло криво сразу. Прямолинейная и напористая асгардийка просто на просто отпугивала потенциальных кавалеров. Все что оставалось несчастной гром-бабе, это слушать грустные песни Leaves’ Eyes, коллектива, который воспевал подвиги Лифа Эрикссона. Единственной, кто общался с Валькирией была Сиф. Она всячески успокаивала подругу и говорила, что рано или поздно появится тот, кто оценить всю ее красоту: внешнюю и внутреннюю. Просто нужно быть немного открытий и мягче к окружающим. Но вот с этим как раз и были проблемы… - Эй, подруга, - раздался голос Саймона Уильямса, - не хочешь сегодня вечерком повеселится? - Что ты себе позволяешь, смертный? – взревела Брунхильда, - Ты знаешь, кто я такая? - Очередная телка, которая цены себе сложить не может? – насмешливо спросил Уильямс. Валькирия зарычала и понеслась на обидчика. - Я тебе сейчас покажу, как дерзить богине, - вопила асгардийка, - Во славу Одина! Во время подоспевший Тор еле оттащил брыкающуюся и орущую девушку. Как итог: Саймону накладывали десять швов, а Брунхильда весь вечер проревела в туалете. Субботний вечер Тони и его команда провела у телевизора, жуя попкорн и смотря фильм «Патриот». Им было интересно наблюдать за тем, как Мэл Гибсон «мылил шеи» англичанам. К тому же просмотр исторического блокбастера имело и познавательный характер. Старк решил взять это кино, как пример того, что они будут делать во время реконструкции. Стив хотел было намекнуть на то, что бюджет «Патриота» около 110 миллионов, но тут же был быстро послан куда подальше. - Ну что, детки, - обратился Тони к друзьям после просмотра, - как вам? - Эпично, - без энтузиазма ответил Клинт. - И все? – скривился Старк. - А ты еще чего-то ожидал? – пожал плечами Бартон. - Спешу напомнить, - вкрадчиво начал Энтони, - что кое-кто меня сильно тормошил по поводу эпичности. - Тони, - продолжал Клинт, - кино – не жизнь. Нам никогда не воплотить в реале то, что было показано на экране. - С чего ты взял? - Ты знаешь сколько это будет стоить? - Пффф, - ухмыльнулся Старк, - напугал ежа голой жопой! Что бы я и не справился с финансовой частью вопроса. - Ок, - развел руками Бартон. - Ты уже определился, как все будет проходить? – спросила Наташа. - Кончено! – бодро ответил Тони, - На время проведения сего мероприятия мы будет жить в казармах на футбольном поле, а для реконструкции основных событий будет выезжать на исторические места. - Чего?! – взвизгнул Клинт, - Жить на улице? - А ты как думал? – спокойно ответил Старк, - В этом весь смысл. Мы должны прочувствовать всю прелесть событий. Так что никаких отговорок6 все так все. - А все – это кто? – поинтересовался Брюс, - Ты ведь еще не распределил роли? - А вот этим сейчас и займемся, - с этими словами Энтони надел очки и взял в руки планшет, - итак, генерала Натаниэля Грина будет изображать у нас Тор Одинссон. Познакомься со своим героем, громила. Тони указал на, висящий на доске, портрет широкоплечего, седого мужчины. - Старпера какого-то изображать будешь, - едко сказал Локи. - А ты не ерепенься, красавчик, - спокойно ответил Старк, - твоя роль это Горацио Гейтс. Кстати, вот он. - И кто тут про старперов говорил? – ехидно подметил Одинссон, показывая на морщинистое и усталое лицо военачальника. - Так, тишина, - скомандовал Энтони, - гоним дальше. В генеральском мундире Израэля Патнэма будет красоваться Натан Саммерс. Кстати, где он? - Физику пересдает, - ответил Брюс. - Ладно, хер с ним. Обрадуем его позже. Генерал-майор Чарльз Ли достается Брюсу Беннеру. Старк указал на портрет. - А что, вроде бы чем-то похожи, - сказал Брюс. - Роль генерал-майора Ричарда Монтгомери на себя примерит Клинт Бартон. - Да я ж на него совсем не похож! – вскочил тот. - Не ебет, - монотонно ответил Старк, не глядя на друга, - Ну и наконец, щеголять капитанским мундиром Джона Пола Джонса будет Стиви Роджерс. Ну вот как бы все. Наташа подняла руку. - Я вас внимательно слушаю, - нарочито вежливо сказал Энтони. - А как же такие выдающиеся личности, как Жильбер Лафайет, Жан-Баптис Донатэн де Вимур, Франсуа Жосеф Поль де Грасс? - С этими поцами я разберусь на неделе, - деловито ответил Тони, - и да, Наташенька, на тебе тоже важная миссия. Ты должна будешь все распланировать, договорится на счет костюмов и реквизита, а так же все просчитать. До 12-го числа ты должна составить все отчеты и передать мне. Романова тяжело вздохнула, представив объем работы. - Локи, теперь тебе задание, - продолжал Старк, - Когда у тебя с твоими тигрицами будет небольшая передышка в постельном марафоне, то передай им, что бы прошли курсы Красного креста. Что б умели оказывать первую медицинскую помощь. - Так не будет же никаких ранений, - удивился Трикстер. - Поверь мне, будут. А сейчас за дело. Тони направился к выходу из комнаты. - Ты это куда, на ночь глядя? – спросил Клинт. - Устраивать Бостонское чаепитие, - с улыбкой ответил Энтони и, подмигнув, вышел за дверь.