Смерть - это только начало...

С глухим стуком, почему-то отчетливо слышимом, по среди грохота канонады от флотской артиллерии и близких взрывов снарядов, голова старика булочника упала на землю. И этот звук стал спусковым крючком - вместе с ним завеса безумия опустилась на мой разум, последней мыслью было: «пусть я умру, но уничтожу этих мразей!». Энергия серых пределов хлынула в мое тело, и встретило препятствие – кости, вещь связывающею меня с этим миром – с миром живых, они просто были не способны выдержать холод близкий к абсолютному нулю, и силу вредную для всего живого. Без силы грани которая, на мой взгляд, бесконечна мне их не победить, а значит избавляемся от помехи – Кости* с сухим перестуком осыпались на землю. Энергия пустоты, вливающаяся в меня, принесла в мое состояние упорядоченности, душу словно проморозило до основания. Чтобы меня не унесло за грань пришлось напитывать дух волей, вроде бы раньше таких сложностей не было, впрочем, я раньше и не использовал настолько большое количество хлада. Единственный, наиболее подходящий момент был во время спасения Хенны, но тогда я тоже задействовал хаки, да и хлада было на порядок меньше текущего уровня. Что же, супер силу просто так не получить, и это я знал всегда, теперь буду знать свой предел по поглощению хлада. Вопреки подсознательным ожиданиям мир окрасился в серо-синий, а не красный, но яркими точками-огнями в моем восприятии сияли живые, но кроме них я чувствовал след мертвых. Впрочем, самое главное, я понял, что выжившие еще есть, они укрылись в библиотеке, а потому прежде чем полностью отдаться силе грани, я должен их защитить. К сожалению, моих собственных сил, для этого не достаточно, хлад способствует смерти живых и потому неприемлем, а вот ци несмотря на все накопления не хватает, благо что я знаю разумного который мне поможет. Саул, вмороженный в глыбу льда и медленно умирающий, согласился не раздумывая, не затягивая свою агонию, он отдал всю жизненную силу, что у него еще была мне. В нашем состоянии нам не были нужны слова, хватало и мысленных образов для понимания желаний и идей. Последней его просьбой было не убивать Аокидзи Кудзана, и я, не раздумывая, согласился, персонажем тот был положительным, так что особого желания его убить у меня не было. Но вот вторую часть просьбы - не особо усердствовать с истреблением всех дозорных Бастер-кол, я принял уже с трудом, пускай они и «лишь выполняли приказ», но согласиться на это, было сложно. Тем не менее мы договорились что целенаправленно я их убивать не стану, хотя и могу защищаться. Дальше используя ци и чистый холод, я наморозил вокруг Адамового дерева слой снега, который должен был защитить его от дальнейшего действия, мне даже показалось, что сам остров мне в этом помогает. Что тоже возможно, уж если тут у мечей есть собственная воля и желание, а у здешних кораблей может возникнуть душа, способная влиять на реальность, и показываться людям, то почему бы её не быть у островов? То, что у каждого острова на Гранд Лайне есть своя погода, а порой и уникальный набор живности и растений. А прямой путь к ним возможен только с Лог посом или Этернал посом, намекает, что они не чужды мистике. Впрочем, её довольно много в этом мире и распространена она повсеместно. Закончив с защитой жителей, мы с Ягуаром принялись мстить, его дух на время остался со мной для помощи в схватке, и кроме него к нам присоединились не успевшие уйти за грань призраки острова, чтобы не собирать их по одному, я криком их созвал всех к себе. Отступление: корабли карательного флота Бастер кол акватория острова Охары, взгляд со стороны. Внезапно установилось тишина, с безоблачного неба стали сыпаться снежинки, что характерно теплые и как будто ласковые. До кораблей долетали считанные единицы, в основном они концентрировались вокруг гигантского дерева в центре острова, где закружились в удивительно красивом хороводе. Десятки тысяч, если не миллионов кристалликов льда отражали свет солнца, заставляя дерево сиять. Сотни тысяч снежинок пропускали его сквозь себя, рассеивая радугой, и создавая своеобразный радужный нимб над кроной древнего древа. Наконец беззвучный танец снежинок прекратился, оставив белоснежный ствол, ветви, корни и даже каждый лист, снег покрыл все, словно закрывая библиотеку от угроз внешнего мира. Событие было столь прекрасно, что даже матерые канониры прекратили вести обстрел острова, очарованные развернувшимся пред ними представлением, да и смысла в нем не было, ядра не могли преодолеть снежной завесы, закручивались и вылетали обратно, а продолжить огонь после вьюги они не успели. Над островом пронесся крик-стон, в нем не было ни грамма боли или страдания, скорее чистая ненависть и предвкушение, ему ответил многоголосый кровожадный вой призраков. Одновременно с призывом, в голубое небо устремился столб серого цвета, перекрашивая его в черный. В отличие от ночного небосвода, он был лишен сияния звезд, если учесть что солнечный свет к ним больше не пробивался, на душе у моряков стало мрачно. Затем от острова потянуло холодом, настолько сильным, что море быстро промерзло до самого дна. Впрочем, всякая живность, что в нем была, сбежала без оглядки, если была способна на это, даже корабельные крысы предпочли спрыгнуть в воду что, впрочем, им не помогло. А вот людям не повезло сильнее, вместе с холодом с острова пришел ветер несущий острые ледяные осколки которые разрывали кожу. Воздушная стихия завывала скорбным воем, словно оплакивая приговоренных, корабельные снасти, замороженные и покрытые льдом - звенели, отдаваясь похоронным перезвоном в ушах матросов, казалось, что корабли с ними словно прощались. В мелодию скорби вплеталась и ярость. В след за ветром шли призраки. В них можно было опознать погибших жителей острова - женщины, мужчины, старики и дети, лавиной налетели на них, кто в одиночку, а кто и целой толпой нападали на дозорных и вырывали их души из тел, а затем со злорадным хохотом уносили их к серому столбу и там пропадали. Вакханалия призраков продлилась недолго, вскоре они закончились и столб, сдвинулся. С началом движения аномалии ветер прекратился, но выжившие не чувствовали ни капли радости от того что вьюга прекратилась, предполагая что ситуация стала хуже. Таким мыслям способствовала и тревожная музыка, сменившаяся на какой-то аналог траурного марша соединенного с «искаженной» ломаной мелодией неизвестного инструмента, словно наполненной пытками и страданиями. Наконец столб приблизился к берегу, и им стало видно, что в его основании что-то вроде костра или горящего человека. С каждым неспешным шагом существа становилось холоднее, слышался скрип и треск, это лед давил и ломал корабли. Не выдержав, солдаты открыли беспорядочный огонь из всего, что было под рукой, те немногие пули и ядра что долетали до аномалии, проходили сквозь нее, не причинив вреда или хотя бы замедлив её. Более того не было похоже, что они вообще могли её коснуться, словно та была вне этого мира, и о чем говорили все обладатели хаки наблюдения. Наконец неизвестный приблизился достаточно близко, чтобы его можно было хорошо рассмотреть, тогда стало понятно, что это не человек, а черный скелет человека, объятый пламенем странного зеленовато белого цвета. Этот момент старшие офицеры сочли наиболее подходящим для атаки. Ближе всего к неизвестному был Кудзан, он и атаковал первым, создав гигантскую ледяную глыбу и бросив её на противника. Рукотворный айсберг Синей птицы, проломил многометровый слой льда в заливе, и казалось, что раздавил неизвестного в лепешку, но это заблуждение продлилось не долго. С сухим треском глыба стала разваливаться и лопаться, а сквозь нее, словно ничего не произошло, вышел враг, одним движением он смел Аокидзи, на миг всем показалось, что его рука увеличилась до размеров таковой у великанов. Вице адмирала впечатало в борт линкора, но куда страннее было то, что его, логию льда, скрутило от холода, и в себя он пришел не сразу, на время, оцепенев от мороза. Следующим свои силы попробовал Сакадзуки, неизвестного буквально захлестнули реки лавы, своим жаром проплавляя каньоны во льду. Но вот что странно, пока поток магмы не захлестнул его с головой он шел против течения огненной реки, так словно бы она была иллюзией, но, за ним возникала черная полоса из остывшего камня, что говорило о том, что какое-то взаимодействие между ними было. Когда же Сакадзуки усилил напор, и нападавшего захлестнуло с головой, скрывая место боя облаком пара, который так же быстро, конденсировался в обычный снег, и выпадал на замерший флот дозора. Когда туман развеялся, можно было разглядеть новую гору, возникшую на месте ледяной, на эскадру опустилась настороженная тишина. Затишье продлилось недолго, поверив в свою победу дозорные разразились радостными криками, и пальбой из ружей вверх. Ликование прервали, чьи-то, крики неверия и ужаса, вскоре выяснилась их причина, оказалось, что неизвестный спокойно вышел из толщи камня и продолжил свой путь. Казалось, что гранит закрывающий его тело до половины не причинял ему никакого неудобства. Нахмурив брови «Красный пес дозора» решил использовать другую атаку по площади не рискуя пока приближаться к объекту в плотную и забросил в небо десятки раскаленных болидов. В первый раз за все время аномалия остановила свое продвижение, и подняло голову вверх, после чего у него выросло еще четыре руки, и из неоткуда появились мечи, наделенные ужасающей жаждой крови. Через миг на её месте возник вихрь, устремившийся в серое небо подсвеченное багровым благодаря вулканическим бомбам. Смерч стянул к себе и закрутил снаряды из лавы, охлаждая их за считанные мгновения, и также рассекая на сотни кусков, когда буйство воздушной стихии прошло, на землю опустилась лишь базальтовая пыль. - Он защищает остров! Надо атаковать Охару и Адамово дерево! Уверен, что это его слабость! – Выкрикнул третий из оставшихся вице-адмиралов Самерсет Сэм, и подав пример подхватив ядро метнул его на манер Гарпа. Брошенное им ядро отчего-то замедлилось и спокойно опустилось на подставленную ладонь врага. Долго он его держать не стал, и вернул отправителю, с тройным хлопком то врезалось в дозорного успевшего активировать теккай заранее, и продолжило свой путь, пробивая его телом линкор насквозь. На открытый остальными огонь объект внимания не обратил. Пули, и артиллерийские снаряды спокойно достигали древа, и отскакивали от него, не причинив вреда, даже не сумев запачкать белоснежной чистоты снега, те же что взрывались на земле острова, его похоже совсем не волновали. Но вот попытку атаковать Акаину он пресек не раздумывая, словно телепортировавшись он возник перед командующим армадой, всего одним касание он его заморозил, лавовая броня стала черной из-за застывшего камня и использованной воли. Вслед за своим командиром стали падать и подчиненные, оказалось, что весь холод до этого, был лишь легким морозцем, по сравнению с тем что наступил сейчас. Кровь обращалась в лед прямо в венах, воздух застывал в легких, а тела рассыпались на куски от любого толчка, доски корабля протестующее трещали и ломались даже под собственным весом, тем более, не могли выдержать матросов. На остальных кораблях поняли всю бесперспективность боя, и потому слабые духом поспешили сбежать, те же кто еще не забыл о своем долге бросились в последнюю самоубийственную атаку. Объект спокойно вышел встречать их решение, давая время им себя организовать, вновь вернувшись к своему неторопливому движению, он прошел на нос линкора. Окинув горящим взором кое-как построенную в подобие строя толпу матросов, по отмашке одного из капитанов, перешедших на бег, и подбадривающих себя криком на грани разрыва связок. Он поднял руку в которой сформировалось пылающее зелено серым огнем лезвие клинка, взмахнув им он послал волну холодного пламени, создавая иллюзию того, что меч перетек в форму кнута. Пламя выбивало души из тел людей, только те, кто обладал достаточным уровнем воли, смогли защититься от этого удара или уклониться от него, все остальные падали замертво, и призраки некоторое время бежали вперед, не заметив своей смерти, постепенно смазываясь и растворяясь, до врага так никто и не дошел. Слетев с замороженного флагмана эскадры, неизвестный решил поставить окончательную точку, в разгроме флотилии. Его призрачная рука свободно прошла сквозь борта линкора, увеличиваясь в размере, и вырвала из их недр еще живого Акаину, от чего судно стало разрушаться, не выдержав всех полученных во время столкновения повреждений. Ставший раскаляться вице адмирал быстро вновь остыл, а вытянутый из него жар был брошен на останки корабля, воспламеняя их, словно для древнего погребального обряда, когда хоронили еще через сожжение. Поставив перед собой «статую» еще живого вице адмирала, жуткий призрак собирался нанести последний удар и расколоть её, когда перед ним возник вице-адмирал Аокидзи, готовый защищать своего боевого товарища. Пусть он и только пришел в себя после предыдущего удара, сдаваться и бежать он был не намерен, и готовился умереть в бою. Вспыхнув провалами глаз, неизвестный спокойно развернулся и все также неспешно ушел в сторону острова. Только когда он скрылся за гранитной скалой, созданной Акаину, выжившие дозорные позволили себе выдохнуть облегченно. Кудзан же рухнул на колени, переваривая переданное странным духом послание от его друга Саула. Тяжело осознавать, что выжил только по просьбе человека, которого убил, слепо следуя приказам. Особенно тяжело было от мысли, что пощадил его мстительный дух острова, восставший на защиту своих жителей, которые не совершили ничего противозаконного, но были приговорены к смерти. Долго радоваться офицеры( а выжили в основном они) себе не позволили, организовав волокуши из подручных средств, они погрузили неспособных ходить на них, собрали пригодную к употреблению еду, отыскали немного воды и вина что задержались в своих тарах, большинство бутылок и бочек просто лопнули, собрали медикаменты и двинулись к границе льда. Выковыривать из ледяного плена корабли никто не стал, было понятно, что даже если получится их извлечь, не сильно повредив в процессе, то они проплавают недолго, а то и сразу пойдут на дно. Ведь выглядели, когда-то грозные линкоры так, словно грозились развалиться в любой момент. А потому, было решено не тратить силы, путь им проложит Аокидзи, ловить же дезертиров никто не стал, пусть сами вплавь выбираются из этого проклятого богами места. Выжившие были слишком потрясены всем случившимся, чтобы волноваться еще и об этой мелочи. Конец отступления: взгляд со стороны на карательную флотилию вызова пяти в водах острова Охары. Избавившись от хлада, я с большим трудом сумел войти в свои кости, точнее я думаю, что было так, конец боя я помню очень смутно, а уж то, что было после ухода с поля битвы и вовсе неизвестно. Была даже мысль, что меня таки напоследок затянуло в серые пределы, но какая-то сила вновь вернула меня в свое тело. Так или иначе, но я снова в мире живых, дозорные убрались восвояси, видимо решив пешком дойти до ближайшего острова. Интересно, а сколько из них переживет этот поход, многие если не все там были ранены, наверняка найдутся схватившие воспаление легких, и до кучи у них еще и весьма ограничены ресурсы, костер не разведешь, еды и воды мало, непонятно как пережили заморозку лекарства. Да уж, не завидую я тем, кто остался жив после боя. На удивление, легко вскрыв снежный панцирь защищающий древо, я выпустил археологов и спрятавшихся у них жителей на волю. Серая хмарь, заменявшая небо во время битвы уже развеялась, так что люди радовались голубой лазури и белому снегу. Когда ликование спасшихся прошло, они, утирая слезы стали собирать останки родных и близких для погребения, заодно ища то, что уцелело под обстрелом и что забыли дозорные на кораблях. Пока люди были заняты делом я маялся дурью, комкал в руках снег из покрова дерева и пытался понять, как так получилось, что он держал огонь корабельной артиллерии, и был уязвим только для ударов вице адмиралов. Ведь на ощупь он был обычным снегом, разве что теплым, может защитный заряд уже иссяк, но ощущался он также как и в начале боя, так и не поняв феномена его аномальной прочности, я оставил эту загадку на потом. Вместо этого, я занялся извлечением и сбором поставленных ден ден муши, которые должны были вести съемки, моего боя они записать не смогли, стало слишком холодно для них и они уснули, пара так и вовсе навечно. Но, хорошо что хоть четверо выжили, треть умерла под обстрелом, так что четыре из девяти не так уж плохо. Их я выслал с почтовым альбатросом, благо, что один такой был в библиотеке для переписки с другими учеными, в почтовом отделение их было в трое больше, но его разрушили первым же снарядом. А вообще крылатых почтальонов используют только для срочных сообщений, обходясь пересылкой через почтовые корабли. Плохо, что я заранее не подумал обзавестись таким, но в любом случае вскоре в тройке газет оппозиции появятся кадры устроенной дозором бойни, с комментариями о причинах этого, забавно то что одной из этих газет была выпускаемая Джермой 66. Мертвых было решено хоронить в ямах, оставшихся от разрывов снарядов, все равно опознать многих жителей было невозможно, хотя может причиной послужила гнетущая атмосфера острова и нежелание копать мерзлую землю подручными средствами. В любом случае ограничились братскими могилами, памятные обелиски над ними вырезал я, благо, что Акаину оставил много материала для них, а скальпель пропитанный волей прекрасно подходит для резьбы по граниту. Краткая эпитафия и список погибших заняли у меня всю ночь, так как пришлось сначала потренироваться вырезать буквы ровно. А на следующий день археологи с беженцами отправились в путь с первыми лучами рассвета, на всякий случай, держась противоположного выбранного дозорными направления, и вообще отплывая с другого конца острова. Я же задержался на острове, несмотря на общую усталость и ломоту в костях я решил вырезать статую Ягуара, в полный рост, Саул, на мой взгляд, заслужил такого памятника, а я отточу мастерство резчика, заодно дождусь когда лед растает и сожгу его тело, дров хватить должно с лихвой. Дозор в любом случае будет знать о спасшихся археологах, а так есть шанс, что они отвлекутся на поиски неизвестного скульптора. Интересно, на кого же спишут все эти потери, и как подскочит моя цена, если меня смогут опознать в призраке разгромившем бастер кол. * Да с большой буквы, ведь это не только тело ГГ, но и его связь с миром, «ограничение» для духа и «контейнер» для силы дьявольского фрукта.