Смерть - это только начало...

      Долго тренировки по выделению холода не продлились, у меня получилось выйти духом из тела. Нет, не так, у меня получилось выйти призраком и начать взаимодействовать с предметами. Что я и решил потренировать. Пусть двигать предметы у меня не получалось, но зато мог в форме души их замораживать, то есть проводить потусторонний хлад и даже понемногу концентрировать в какой-то области.       Освоившись понемногу с новой способностью, я решил её проверить в боевых условиях, и как был духом, отправился на «стелс» миссию. Благо рядом был процветающий бордель, с рабынями со всего мира, по слухам даже одна русалка была…       О сём чудном месте мне поведали матросы, во время гулянки успевшие там побывать сразу после вчерашнего дела. Мародерство и разграбление рабского рынка дало им средства на посещение элитного дома терпимости, куда не брезговали зайти даже островные корольки. Мне же, в силу вполне понятных обстоятельств, там делать было нечего, разве что пялиться на представительниц древнейшей профессии. Да и время сейчас подходящее, они закрыты и работать должны начать только через три часа.       А потому я решил благородно спасти тамошних невольниц, заодно потренируюсь действовать в форме духа, да и так меньше меня заподозрят, не хотелось бы мне потом встречаться с обозлёнными пиратами, которых лишили возможности «культурно отдохнуть»… хотя они и без этого развлечения найдут.       Долетев до четырёхэтажного здания в соседней роще, я начал с казармы, где спала ночная смена. Пока меня никто не видел, подлетев к первому спящему, я пропустил жгут ему в грудь и спроецировал поток холода максимально низкой температуры, что мне была доступна. Охранник заворочался, стремительно бледнея, но затих через пару минут, переохлаждение однако. Двадцать подходов, и казарма вымерла.       Двигаюсь дальше, в соседней комнате идет страстный процесс совокупления пары мужиков в форме охраны и жгучей брюнетки, через пять, ну, может, десять минут я их покинул, решив наведаться попозже. Меня терзало чувство, здорово похожее на зависть, хорошо что гормонов нет как класса, а потому все чувства у меня сейчас есть, во-первых, приглушённые, во-вторых, вне зависимости от их накала у меня сохранялась некая отрешённость и спокойствие.       В комнате напротив трудилась блондинка, ублажая пьяного мужика преклонных лет, выплескиваю своё раздражение в попытках удушить его. Как оказалось, если создать руки и усилить их волей, то вполне можно воздействовать на материальные объекты. От удушения полупьяное тело захрипело и отключилось, блондинка, посетовав на его храп и привкус мочи, только сплюнула и пошла полоскать рот, меня она, к счастью, не видела, успел спрятаться в стене.       Картина в следующей комнате мне решительно не понравилась. Как оказалось, здесь предоставляли услуги не только девушек, но ещё и мальчиков… мощная вспышка холода превратила их в статую, посвященную содому. Причем ещё живую, несмотря на обледенение (замёрзший пот) и обморожение, от которого они вскоре умрут, появляюсь перед ними с целью добить, но меня видят. Охранник в ужасе замычал и задергался изо всех сил, преодолевая сопротивление тела. Это в чём-то даже забавное зрелище прекратилось, когда он все-таки оторвался от партнёра… оставив часть себя в нём. Даже добивать стало противно, их в любом случае ждёт воспаление лёгких, а этот кастрат ещё и от потери крови может загнуться. Мальчика переохлаждаю до трупного окоченения, и только сейчас замечаю иней на стенах. Видать, я столь сильно разозлился, что разом снизил температуру всего помещения, и похоже, что где-то до минус пятидесяти.       Кроме пары бухгалтеров на этаже больше никого не было. А их я убил инсультом, создав в мозгу сильный холод, от чего местами кровь даже начинала кристаллизоваться.       Спустился в подвал, клетки с рабынями, под охраной всего пяти человек. Начал с сидящего на входе, инсульт, следую к двум играющим в карты в проходе. Делаю одновременно два инсульта, это очень тяжело, и наконец приближаюсь к ещё двум, обсуждающим достоинства свежей партии. К несчастью, меня замечают рабыни и начинают вопить в ужасе. Успеваю убить одного, пока парочка ценителей оборачивалась, второй допускает ошибку и вместо объявления тревоги бьёт меня палашом, с закономерным итогом, пропускаю духовный жгут ему в грудь в область сердца и проецирую свою жажду убийства, мысленно представляя, как выдираю ему из груди оное. Подопытный захрипел, затрясся в судороге и обмяк, кулем свалившись на пол, диагностировал у него инфаркт.       Разворачиваюсь к замершим в ужасе пленницам, те умудрились вжаться в противоположную стену так, что тесная камера стала на три четверти свободной... надо как-то их успокоить.       — Не бойтесь меня, я тут не по ваши души пришёл. Я злой дух, которому поклоняются в одной небольшой деревеньке, откуда была похищена девушка, впоследствии убитая тут. Меня призвали с помощью магии Вуду, чтобы покарать это место. Но вас убивать мне нет нужды. — голос у меня получился тихим, но жутким, легенда, конечно, так себе, но заявлять, что я доблестный принц, пришедший их спасти, ещё глупее, хотя бы потому, что я больше похож на призрак отца Гамлета, чем на принца.       — Неужели Хена говорила правду? Она всю дорогу говорила, что за неё отомстит могучий злой дух из их деревни! Да и к людоеду её увели только два часа назад, когда чистые пытки не подействовали… Вас ведь зовут Сурдат Мораил? Так она называла покровителя своей деревни… Бедняжка, она до конца верила в покровителя своей деревни. Мы… мы помогали ей как могли но… но, из-за её упрямства её слишком часто пытали. А сегодня дрессировщики сильно разозлились и сказали, что она исчерпала их доброту, а потому пусть готовится к встрече с людоедом… Раз вы тут, хнык, то значит, хных, она хных, умерла хнык… — дрожавшим от страха, но полным надежды голосом произнесла одна из девушек.       — Нет, меня стоит называть Лоа Анкх. Я помогу вам в награду за доброту. Подождите немного. — вот так совпадение, но я не чувствую лжи, скорее наоборот — она сказала правду. Формирую полностью призрачное тело и прикладываю руку к замку, начиная его замораживать, минут через пять девушки дрожали от холода, а замок покрылся коркой инея. Сосредоточившись, я действую по наитию, покрываю кулак волей и бью по замку изо всех сил. С глухим звоном он разлетается осколками.       — Вы свободны, помогите остальным, если сможете. — освободив, бросаю им напоследок.       Дальше по коридору была массивная железная дверь, пройдя через неё, я обнаружил дюжину мужиков и девочку лет тринадцати. Помимо кучи приспособлений для бдсм, тут были и откровенно пыточные инструменты, со следами крови. Более того, если на первом этаже атмосфера была из похоти и тоски, то в коридоре с клетками и камерами она была полна печали и страха, здесь же она просто переполнена болью, ненавистью и безнадёжностью. Взгляд цепляется за девушку… обрубок девушки без рук и ног, культи были прижжёнными, и с кровоточащей промежностью…       Через миг в моих руках формируется шашка изо льда, а тело наливается тяжестью и чернотой. Дальнейшее мое присутствие в комнате превращается в череду вспышек картин, мелькающих перед горящим алым с голубым взором.       Вот мой меч сносит одному скальп, вторым движением лишаю его ног. Теперь клинок срубает кисти и нос склонившемуся над девочкой, ему я отрубаю только одну ногу. Следующий видит, как его руки частями начинают сыпаться вниз, удар моего кулака ломает ему грудину. Они приходят в движение, но уже поздно. Следующий пытается сложить кишки в живот, рядом стоявший теряет челюсть, кусок захвативший верхние зубы валяется на полу, помогаю ему склониться за ней, сломав колено. Отсекаю безносому ещё стоявший детородный орган вместе с ногами. Еще одному пинком ломаю позвоночник, вдогонку рассекаю ребра со спины. Другому делаю вертикальный разрез от паха до ключицы. Превращаю в обрубок ещё одного, делая его похожим на пострадавшую девочку. Вешаю на кишках не успевшего их собрать гада, потолок низкий, и он стоит на ногах. Подвешиваю на крюк стоящего с ним рядом. У ещё одного выдираю почки…       Когда я очнулся, и красно-синяя картинка превратилась в полутёмное подземелье, наполненное стонами и криками, скулежом и завываниями. Замечаю, что все находящиеся в помещение ещё живы, хоть и находятся в шаге от смерти и мечтают о ней, чтобы избавиться от боли… хотя, скорее Боли.       Подхожу к девочке, размышляя, как ей помочь, и не милосердней ли будет её добить.       — Ты ведь Хена? В любом случае прости, что я пришёл к тебе так поздно. Я могу тебе… как-то помочь? – чернокожая брюнетка, с тёмно-карими глазами, с красными от лопнувших капилляров белками. Когда-то красивая и, наверно, желанная, слишком молодая для серьёзных отношений, но даже под слоем крови и грязи можно понять, что её поджарая фигурка обладает всеми необходимыми выпуклостями.       — Для меня огромная честь, что сам Великий Сурдат Мораил пришёл покарать моих врагов, о большем я и мечтать не могу! — произнесла шёпотом девушка, с глазами горящими истиной преданностью и верой в меня. — Единственное, о чём я сожалею, так это то, что не увижу смерти всех, посмевших осквернить вашу преданную жрицу. А в остальном — я счастлива уйти в край вечной охоты.       — Я не Сурдат… меня можно назвать Лоа Анкх… и я помогу тебе как смогу. — увидев разочарование после начала моей фразы, я едва сумел её закончить. Окинув взглядом помещение, я вспомнил о том, что хотя и не могу лечить самостоятельно, но могу поглощать жизненную энергию. Возможно, я смогу её ещё и передавать, вокруг меня как раз есть доноры. Воткнув шашку в каменный пол, я стал усиленно вытягивать жизнь из присутствующих здесь. Вокруг моего ледяного клинка закружилась кровь, ставшая стекаться к нему со всех сторон, в меня же начала вливаться жизненная энергия умирающих подонков. Но вместе с ней в меня стали проникать ещё и боль, и ненависть этого места. Наконец, накопив всю их жизнь у себя в свободной руке, начисто иссушил тела ублюдков. Собранный комок я поместил Хене в грудь, кровотечение у неё прекратилось, пульс выровнялся, а дыхание стало ровнее.       — Скажи… а где твои руки и ноги… я… я возможно смогу их прирастить обратно… — произношу я, вдохновлённый успехом, на мой непрофессиональный взгляд её состояние стабилизировалось.       — Их съел зверь, на моих глазах. Зверь странный, похожий на человека, но уродливый… он был весь какой-то противоестественный. — произнесла жрица Мораила.       Через две комнаты ощущалась одна мощная аура, видимо это и есть тот зверь-людоед, похожий на человека, наверное, какая-нибудь обезьяна. Что же, наведаюсь к нему, подобное создание стоит убить, просто на всякий случай, из соображений безопасности. Но прежде я поднялся наверх и перебил всех оказавшихся на первом и втором этаже сотрудников борделя, во избежание непредвиденных ситуаций. Мантрой я чувствовал на верхнем этаже кого-то сильного, примерно как Мэтью Хотт, и настолько же опасного.       После возвращения в подземелье я сломал двери из подвала и в карцер и направился в логово «зверя».       Реальность оказалась хуже моих ожиданий… это был человек, гротескный, но человек. В его глазах не чувствовалось разума, только голод и похоть. Едва мой силуэт проступил из стены, как он с утробным рёвом бросился на меня, от попыток ударить по мне содрогался весь бордель, но, к счастью, все его удары проходили сквозь меня. Он был слишком туп, чтобы применять против меня волю, если вообще владел ей. Человеческие кости в его испражнениях наводили меня на мысль убить его особо жестоким способом, но рационализм все же победил, создав небольшое лезвие льда, я полоснул его по горлу, с трудом прорезав его кожу. Захрипев, тот упал на пол, пытаясь остановить кровотечение, зажимая его грязными руками. В мантре он светился сильнее всех моих предыдущих противников, превосходя в этом плане даже Мамонта, но чувствую я только брезгливость от победы над ним. Мысленно вздохнув, вытягиваю из него жизнь, минуя память, боюсь, что поглотив её, сойду с ума.       Вернувшись обратно, переливаю жизнь Хене, сосредотачиваясь на своих ощущениях от лечения и представляя, как её тело восстанавливается. К счастью, у меня получается, хотя на её восстановление уходят все мои резервы. Благо, что наверху переполошились, ещё когда стены стали трястись, и стремительно удалились в сторону портовых рощ. Ушло немного, всего пятеро, но, как я понял, это верхушка или владельцы борделя, тех немногих смотрителей и «дрессировщиков», что ещё остались после меня, дорезали несколько пираток, которым так же не повезло попасть в плен.       — Я вернул тебе возможность ходить и пользоваться руками, твоя дальнейшая жизнь полностью зависит от твоих желаний. — произношу я устало исцелённой девушке.       — Мне не зачем жить… Великий Сурдат Мораил отверг меня как жрицу, я теперь осквернена и не могу ему служить… я теперь вообще никому не могу послужить. Пусть лучше великий и могучий, бессмертный Лоа отнимет мою жизнь. — с тихой печалью в голосе произнесла Хена.       — Ты ещё не видела гибели тех, кто ответственен за то, что с тобой произошло, когда мы выберемся отсюда, то ты немного передохнешь, и мы отправимся их убивать. Да и к тому же я на тебе использовал свою дьявольскую силу воскрешения, все твои раны были полностью исцелены, ты теперь можешь прожить жизнь заново. — говорю я, пытаясь её хоть как-то приободрить. Но после того, что она пережила, не мудрено хотеть повеситься… здесь работы для психиатра на десятки лет реабилитации.       — И в самом деле… я там снова девственна!.. Великий Лоа подарил мне новое тело! Вы очистили меня, призрачный Владыка. Сурдат отказался от своей падшей дочери, а Могущественный и Милосердный Анкх сжалился над ней. Теперь вся жизнь ничтожной Хены будет посвящена вам Господин. Это огромная честь для меня и безграничное счастье знать, что Милостивый Владыка лично решил заняться врагами ничтожной Хены. — безграничное счастье и ликование так и плескалось в голосе девушки, ещё минуту назад мечтавшей умереть, сейчас вновь обретшей смысл жизни. И, стоя на коленях, пыталась поймать край моего призрачного плаща, кажется, с целью поцеловать оный, как она попробовала сделать с моей отсутствующей обувью, когда поняла, что её тело полностью восстановлено. Видимо, ей с детства внушали, что её жизнь посвящена служению.       Глядя на её радость и потаённую надежду, я не смог себя пересилить и сказать ей, что я простой человек, съевший дьявольский фрукт, и появись я тут на полчаса позже, то не застал бы её в живых. А потому всё, на что меня хватило, это сказать:       — Вставай, нам пора уходить из этого места, но прежде ты можешь подобрать себе любую одежду и украшения, оружие, деньги и вообще всё, что сочтёшь нужными в этом здании.       — Благодарю, Господин! Вы невероятно щедры! — мгновенно откликнулась девушка.       — И прекращай меня называть «господин», «владыка» или как-то ещё в подобном возвышенном тоне, большинство из этого мира знают меня под именем Брук. И считают простым человеком, ну или скелетом. — отвечаю на её искреннюю благодарность.       — Хорошо, Хозяин Брук! Я буду хранить тайну вашего имени и истиной природы! — соглашается Хена.       Чувствую, что от этой «фанатки» мне будет нелегко отделаться.