Смерть - это только начало...

      В паре метров от врага бью Эффе с трости, шар хлада оставляет слой инея на его боку, а наконечник устремляется к горлу, но перехватывается почерневшей рукой. Мой размашистый удар эстоком блокируется его катаной, на миг воцаряется хрупкое равновесие партера. Но я сомневаюсь, что он слабее меня физически, а значит жёсткие блоки не для меня. А потому делаю прыжок вперед и вверх, превращая его в сальто, одновременно вынимая кортик из ножен. Непогашенная инерция уносит наёмника чуть вперёд, и этого мне хватает, чтобы полоснуть кортиком его по плечу, оставляя царапину на ключице и первом ребре. Завершая кувырок, бью его ногой в спину, попав в районе правой почки, одновременно отталкиваясь от него для прыжка вперёд. Подо мной проносится его горизонтальный воздушный резак, выполненный с разворота, практически сразу после моего пинка.       — «Эспада ропера: Гатлинг Дуо». — Произношу название техники, обрушивая на наёмника дождь из воздушных ядер с двух клинков, точность этой техники так себе, но это компенсируется площадью.       — «Итто-рю: камаитачи!» — кричит в ответ мечник, и его клинок размазывается от скорости, запуская в ответ сотни воздушных лезвий, одновременно с этим пытаясь уйти от моей атаки.       Столкновение двух техник породило порывистый ветер, те ядра, что проходили сквозь решётку лезвий, оставляли небольшие кратеры на земле и гематомы на телохранителе. Лезвия же, что долетали до меня, рвали плащ и резали одежду, лишь воля защиты уберегла меня от превращения в костяную муку. Древо позади меня покрылось сетью разрезов, а я едва успел залечить те повреждения, что остались на кости.       Едва коснувшись земли, бросаюсь на противника, тот отвечает тем же, пока бегу пропитываю меч энергией серых пределов и укрепляю волей. Со звоном наше оружие столкнулось, порождая небольшую ударную волну, мой кортик устремляется к его глазу и блокируется открытой ладонью, пробив оную, он оказывается остановлен. Наёмник, не обращая внимания на боль, бьёт мне в челюсть собственным лбом, предварительно покрытым волей, тем самым выбивая зубы. Следом идёт его пинок между ног… как хорошо, что я скелет! Пинок был так силён, что по ощущениям он сломал мне копчик, и страшно представить, как мне было бы больно, если бы я был полноценно живым.       Разрываю дистанцию, попутно полоснув по вытянутой ноге. Стряхивая кровь с кортика, пропускаю сквозь него потусторонний хлад, от чего капли превращаются в град, ударивший по мечнику. Тот также разорвав дистанцию, выхватил со спины гигантскую звёздочку и запустил в меня. Дистанция была слишком короткой, чтобы увернуться, но я успел её перехватить и запустить обратно, правда мимо.       Бросаюсь вновь на врага, использую доступный мне максимум холода и покрываю им пленку воли вооружения на шпаге, в нескольких метрах от него меня пронзают брошенные ножи, но это не останавливает мою атаку.       — «Эспада ропера: Ланза!» — стреловидный поток хлада срывается с моего клинка и пронзает его насквозь. Я продолжаю движение, но лезвие эстока со скрежетом отклоняется от его груди катаной, кортик блокируется метательным ножом. Разводя его руки своими, пробегаю по его телу, впечатывая укрепленные волей каблуки сапог в колено, в тазобедренный сустав, в солнечное сплетение, в рёбра и нос, отталкиваясь от последнего. Совершая сальто, делаю воздушные резаки с обеих рук. Из-за весьма сильного укрепления волей, более-менее серьезный урон нанесли только последние удары, сломанный нос, заливающий весь подбородок кровью, и крестообразный разрез на груди, потихоньку кровоточащий. И пока он ошеломлён, бросаюсь снова в лобовую.       Но мечник успевает среагировать, и его вертикальный удар Йондай Китетцу я с трудом блокирую обоими клинками, от давления на них я ухожу по щиколотку в землю. А следом мне в челюсть прилетает хук слева, успешно отправляющий меня в непродолжительный полёт и выбивающий, несмотря на всё укрепление, ещё зубы, и ломающий челюсть.       Извернувшись в полёте, блокирую катану последовавшего за мной мечника, но без опоры меня отбрасывает ещё дальше, впрочем, я успеваю запустить слабенький эффе, попав, правда, по раненому плечу, что скорее пошло ему на пользу.       Меня вновь прошивают метательные ножи, на что я отвечаю брошенными скальпелями, почти в упор… Скальпели входят в его торс лишь на пару сантиметров, а вот его воздушный резак перерубает мои ребра спереди и впечатывает в гигантский ствол дерева.       Скатываюсь вниз, пока в место, куда я врезался, прилетает лезвие ветра, ещё одно врезается туда, где я приземлился, к счастью, я оттуда вовремя ушёл. Контратакую, бросаясь к противнику, но, на полпути к нему, он запускает в меня мощный вертикальный резак. Отскакиваю в сторону, и ко мне прилетает гигантский сюрикен, создав ядро, отталкиваюсь выше, пропуская звёзду под собой, вот только за первой шла вторая. На пределе своей скорости бью её, благодаря воле вооружения мой меч легко её разрезает, но оставшиеся половинки разрывают мою одежду ещё сильнее. Приземлившись, сразу же припадаю к земле, отчего горизонтальный резак сносит только мою шляпу.       Рывок с низкого старта, и на пределе скорости приближаюсь к нему, за десяток метров от врага, он атакует вертикальным резаком, уворачиваюсь, понимая, что набранная скорость теряется, а потому почти мгновенно концентрирую весь накопленный хлад в сфере и запускаю её в выпаде эстоком.       — «Гранд эффе» — шар холода, оставляя дорожку инея, устремляется к мечнику.       Моя атака медленней резака, но объёмнее, поэтому она краем задевает его, в месте соприкосновения появляется изморозь, кожа ломается от резкого перепада температуры, а переохлаждённый пот исчезает в отчётливо видимом паре с остального разгорячённого боем тела.       — Да что ты за хрень такая!? Ты сильный, не спорю, но мои удары давно убили бы простого человека, а тебе хоть бы хны, даже крови нет! Бегаешь словно ничего не было! — не выдержал наёмник.       — Оу! Прошу прощения, но приглядись ко мне повнимательней. Ты очень сильный, уверен, что в бою ориентируешься больше на хаки наблюдения, и потому мог не заметить мелких деталей, а мне не хочется выставлять тебя дураком, объясняя очевидные вещи. — отвечаю на его вопрос, эту передышку мы используем по-разному, пока он переводит дыхание, я восстанавливаю целостность костей и накапливаю холод на своем оружии, пусть он отдохнёт, ведь во время активного применения мощных атак у него открылись раны, до этого они были частично подлечены жизненной энергией, да и как подлечены — на уровне остановки кровотечения, не более.       — Хмм… у тебя видны ребра… ты что!? Ходячий скелет!!! Гха…Гха-ха-ха-ха! Вот ведь свезло! Я только слышал о восставших из мёртвых от разных сказителей и не надеялся, что мне повезёт встретиться с кем-то из них, ведь такие как ты считаются мифом. Хотя я согласился на охрану этого слизняка, только потому, что он обитал тут, я не думал, что мне так повезёт! Именно здесь у меня была возможность встретить сильных противников, и она оправдалась! Ты всего лишь четвёртый сильный пират за второй месяц что я обитаю тут, кто покусился на жизнь того куска дерьма, что владеет борделем. Впрочем, девочки у него хорошие, послушные и услужливые, даже не знаю, где он сумел таких найти… Хотя неважно, ты десятый противник с которым я бьюсь на архипелаге, что смог мне нанести хоть какой-то урон! И ты заставляешь моё сердце биться всё быстрее и быстрее! Как же давно я не чувствовал этого упоения битвой! — лёгкая неуверенность в его голосе сменилась кровожадной радостью, безумие в его взгляде разгорелось с новой силой.       — Так ты не знал о тех мерзостях, что творил Десад и его подчинённые, о сотнях загубленных им жизней и сломанных судьбах? О том зле, что он творил в таких объёмах, что подвал борделя пропитан болью и страданием до такой степени, что мне там сносит голову от ненависти! — не выдержав, выкрикнул я, он что — идиот, неспособный ничего понять или заметить?       — Без понятия, о чём ты, я просто наёмник, у нас не принято лезть в дела нанимателя. А я человек простой, меня интересуют только сильные враги, так что не надо мне читать нотации. Мне хватило и тех, что высказывал мне глава гильдии. — равнодушным голосом пояснил свою позицию мечник.       — Что же, раз ты не причастен к тому, что там творилось, то я убью тебя быстро. — произношу в ответ.       Одновременно срываемся в атаку, но в последний момент я бросаю кортик, и он пробивает его колено. Рывок в сторону, и эсток распарывает его бок, несмотря на защиту воли, но в спину мне прилетает лезвие ветра, что протаскивает меня на добрых три десятка метров, прежде чем сила удара иссякает.       Разворачиваюсь к противнику, он уже успел вытащить мой кортик и отбросить его в сторону. И несмотря на хромоту, идёт на сближение, видимо решив поставить всё на последний удар. Скрестить мечи ещё раз не удается, ножи пропитанные волей пробивают меня на вылет, и это было очень больно. Его горизонтальный удар катаной остановить я уже не успевал, единственный шанс заключался в отсечении его руки, и потому мой меч её отсекает, но одновременно с этим Йондай Китетцу перерубает мой шейный позвоночник… инерция относит наши тела метра на три друг от друга, пока клинок вращаясь втыкается в землю. Моя голова откатывается ещё на один метр, лишь его рука, по-прежнему вцепившаяся в рукоять меча, остаётся на месте нашего столкновения...       — Гха! Гха-ха-ха-хахха! Я победил! Я победил чёртового восставшего из мёртвых! Хооо! Я никогда не забуду эту битву! Ради этого даже не жалко руки! — восторженно прокричал в небо тяжело дышащий наёмник, зажимая куском кимоно кровь, хлещущую из подмышечной артерии, и припадая на одно колено, перебитое сухожилие и раздробленная чашечка дали знать о себе…       Глядя на его счастье, мне даже не хотелось его расстраивать и сообщать о том, что я жив… ну как жив, вывалился в форму призрака, благо его меч не был пропитан волей в последнем ударе. Видимо не успел переключиться с метательных ножей. И пока он счастливо смеялся, я потихоньку подкатил свою голову к телу и прирастил её. Войдя в родной костяк, я занялся рёбрами, «потихоньку» с громким хрустом вставая на ноги, счастливый смех недоуменно прекратился.       — Поздравляю, ты и в самом деле победил, даже жаль тебя расстраивать… но я как бы бессмертен. В знак уважения к тебе, я позволю тебе подобрать свою Йондай Китетцу и убью тебя своей сильнейшей атакой. — произношу я, встав наконец на ноги.       — Тогда понятно почему вас считают опасностью сравнимой со стихийным бедствием. Благодарю за оказанную честь! — совершенно спокойно произнёс мечник, встав и развернувшись ко мне, после чего, хромая, поплёлся к своей катане и взял её целой рукой.       Молча поклонившись друг другу, мы подняли мечи. Рывок, и мой эсток пробивает его живот, но вместо небольшого ранения, там оказывается дыра, в которую пролезет голова человека. Плоть, что оказалось вокруг шпаги, обратило в кровавую пыль от силы атаки, её ударная волна проделала канаву в десяток метров длиной, а розовый налёт оказался на расстоянии в два десятка метров.       — «Эспада ропера: секста».       Его же удар перерубил мне плечо и четыре ребра, оказавшись в области сердца, с улыбкой он отпустил рукоять катаны, заваливаясь на спину, торс с противным хлюпом упал на таз.       Я же со вдохом вытащил из себя Йондай Китетцу и принялся собирать своё оружие, заодно отдыхая и дожидаясь, когда же до меня доберётся трое довольно сильных аур, приближающихся сюда и испускающих отчётливую жажду крови.