Затишье

У любого, кто может рассыпаться в стих, наступает до горького глупый момент... Будто мир для него обреченно затих, за талант платы требуя в сотню монет. Или в сотню потерь, или в сотню грехов, или в тысячу дней без метафор и рифм... Будто ты - утлый челн, под напором ветров налетевший бортом на невидимый риф. Будто ты постарел, поседел и застыл - на года, на века и на сотни эпох... И больная печаль вмиг вгрызается в тыл, вырывая надежды последний кусок. Будто свился в клубок сам нечаянный дар, что давал тебе право ваять и творить - и что раньше скреплял сотни слов без труда, отпуская поспать только с блеском зари. У любого вершителя рифм и строф так случится однажды, и он прогорит - ярче пламени пышных военных костров, ярче солнца - ведь проклят навеки пиит за само пожелание царствовать здесь, средь хореев и ямбов, и с музою в ритм создавать незабвенную, громкую Песнь, что однажды всю Землю собой покорит. Знает каждый, сумевший без музыки петь и миры создавать, не являясь Творцом, что Затишье однажды ударит, как плеть и отсутствием дара ударит в лицо. И тогда вознесутся вновь кофе и чай, а кому-то постарше - коньяк и вино, ибо Муза, однажды коснувшись плеча, улетая, оставит тепло все равно. То тепло, что дотлеет за пару недель, но замучает донельзя - вырви и брось, но поэты всегда из упрямых людей, и они не уснут, как бы им не спалось. И услышит молитвы прикормленный дар, Музу вредную вынудив быть помилей... И тогда воспылает безумный пожар, путь Пиитов явив в остывающей мгле.