Две души, одна проблема

      Вместе с началом осени пришли ливни. По вечерам на улицы опускалась освежающая прохлада, по ночам перерастающая в откровенный холод. Даже думать не хотелось о том, что по прогнозу погоды в следующую субботу обещали четырнадцать градусов! Хорошее начало осени, нечего сказать. Но Арику все устраивало - он еще в прошлом году считал осень в Брайтоне щадящей в сравнении с Эксмутом. Подумать только, прошел целый год с того момента, как его выгнали из приюта, и вся жизнь резко изменилась. Мальчик уже привык сожительствовать с Алексом — его лучшим другом и единственным человеком, который знал правду о его истинной сущности. Названия ее он не знал, но Блэкбер очень находчиво и обидно обзывал соседа пылесосом.       С наступлением учебного года Алексу пришлось урезать рабочий график, соответственно, получал он меньше, но этого хватало, чтобы сводить концы с концами. Пока Арике приходило щедрое пособие, ребята позволяли себе баловства в виде вкусностей и покупки вещей. Затем они и вовсе решили сделать подарок самим себе — купили телевизор. Его ребята заносили в дом очень аккуратно, боясь разбить прямо у порога квартиры.       — Осторожнее давай, чучело, мы из-за этого товарища до конца октября не сможем нормально пожрать мои любимые чипсы с пивом, и мне придется перейти на более дешевые сигареты, — причитал Блэкбер, идя задом наперед, бережно придерживая коробку снизу.       — Не страшно, твой желудок тебе только спасибо скажет, — парировал Арика со смешком.       — А я не скажу!       — И не говори!       Разбирали мальчики телевизор торопливо. Ошметки коробки разлетались в стороны, даже «пупырку» Алекс небрежно отложил, хотя в другое время мог за нее подраться. Жидкокристаллический телевизор был пределом мечтаний для многих, поэтому ребята собой ужасно гордились и сами себе завидовали. Их радость заметно омрачилась, когда начались проблемы с поиском каналов и настройкой качества изображения. Поубавив пыл, Алекс снизошел до инструкции, когда понял, что не всякая техника ему подвластна. Пока он трудился над миниатюрным мануалом на разных языках, Арика уже успел приготовить ужин и накрыть на стол, и уже ему приходилось уговаривать соседа оставить это дело и пойти на кухню, чтобы поесть, потому что голодный Алекс — плохо соображающий Алекс. Уже после плотного ужина Блэкбер вновь сел на диван и занялся настройкой телевизора: на сытый желудок он реагировал в разы терпеливей. Кое-как установив пару каналов, юноша подключил консоль и удовлетворенно улыбнулся, облокотившись на спинку дивана.       — Арика, — позвал он друга, что давно уже сидел за учебниками. — Смотри, красота какая.       Янаги вышел в зал, обратил внимание на изображение в экране и с одобрительной улыбкой кивнул. Глупо даже сравнивать это с тем, что было.       — Трата денег того стоила, — согласился брюнет, присаживаясь рядом. — Будешь играть сейчас?       — Я немножко, мам, — хохотнул Блэкбер, щелкнув кнопками на геймпаде. Арике, быть честным, и самому не хотелось уходить обратно и утыкаться в учебники. Ему нравилось смотреть, как играл его друг, особенно в тот момент, когда в их квартирке появился такой телевизор. Все бы ничего, но часы тикали, время переваливало за ночь, а уроки никто не отменял.       — Алекс, тебе пора прекращать, — напомнил брюнет, понимаясь с дивана. — Я выключаю.       — Ну почему? — проканючил Блэкбер удивительно по-детски сморщив нос и надув без того пухлые губы.       — Потому что завтра ты не выспишься и захочешь прогулять уроки. Нельзя прогуливать постоянно, тебя выгонят к чертовой матери.       — Тогда у меня будет больше времени для работы!       Арика вздохнул, грустно и обреченно: не нравились ему эти разговоры. Он считал, что Алекс заслуживал высшего и лучшего образования. Он был одаренным парнем и все схватывал на лету, за что бы ни брался. Губить свой талант на работе, которая только вредила; быть неучем, словно какой-то бездомный — все это Арика считал кощунством.       — Я разбужу тебя, как приготовлю завтрак, — предупредил брюнет, протягивая соседу покрывало, служившее матрасом поверх дивана. — Хотя бы рюкзак собери.       — Иисусе, Арика, это даже не смешно, — устало проворчал Блэкбер, однако не возразил.       Лег Арика спать рано, да вот заснул часами позже, что было ему совершенно несвойственно: обычно юноше хватало и десяти минут, чтобы задремать, а там и заснуть окончательно, но в этот раз он много думал о своем друге.       Быть может, Алекс нарочно не желал учиться, шел наперекор правилам и насмехался над трепетным отношением соседа к учебе и ее посещаемости. Все разговоры о колледже и университете он высмеивал, а про работу по специальности говорил с таким видом, будто рассказывал про цирк с нелепыми клоунами. И ведь не докажешь ему ничего, не переубедишь — лишь взбесишь юношеский дух противоречия.       За все время, что брюнет прожил с ним в одной квартире, ему удалось получше узнать друга, изучить его привычки, в прямом смысле побывать в его голове и понять его мышление. Блэкбер язвил, грубил, отнекивался, делал что-то назло, пусть в глубине души знал, что был неправ. Каждый его жест выглядел, как протест, озлобленный и обиженный. Тому были причины: оставленный в приюте мальчиком, он выживал вместе с такими же брошенными детьми; затем его перевели в совершенно другой дом, где ему снова пришлось адаптироваться к новой среде. Он дрался, хулиганил, воровал, но самое печальное то, что только мальчик обзавелся друзьями и лелеял надежду встретиться с ними вновь — любое воспоминание о них исчезло. Судьба словно назло лишала его всего малого, что у него было, и на это Блэкбер злился. Никогда Арика не говорил с ним об этом, но прекрасно догадывался, как тяжело приходилось его другу. Именно потому брюнет многое ему прощал, пытался помочь ему и во многом потакал, что Алекс ценил, пусть и не подавал вида.       Алекс ведь не такой. Он хороший, но колючий.       — Слышь, философ, иди на хуй, дай поспать.       Арика выпучил глаза, глядя в потолок. Это была явно не его мысль. Неловко получилось.       Как и обещал, Арика проснулся по будильнику утром, потянулся, смачно зевнул и подошел к шкафу, чтобы взять свою выглаженную форму. Серый пиджак, белая рубашка с черными брюками и красный галстук — Янаги упорно видел в отражении Мистера Бина, отчего каждый раз ему было смешно, стоило ему вспомнить, как корчил рожицы этот забавный персонаж. Сидела форма на нем лучше, чем в прошлом году, потому что Янаги заметно подрос и раздался в плечах, но все еще оставался тощим, как честно говорил ему Алекс, а уж он никогда не врал. Порой его честность только делала хуже, но больше, чем нытиков, Блэкбер ненавидел лицемеров.       Алекс ни в какую не хотел просыпаться: он совершенно не выспался, угрюмо мычал, прося оставить его в покое, позже в ход и вовсе пошли угрозы, которые на обеспокоенного возможным опозданием Арику не произвели никакого впечатления. Брюнет толкал его руками, стаскивал одеяло и неустанно говорил, раздражая своим голосом дремлющего соседа. Настроение у Алекса явно подпортилось с таким пробуждением. Он крайне неохотно встал, отправился в уборную и застрял там на минут двадцать, монотонно прихорашиваясь и даже бреясь. До самых ворот школы Арики он был молчаливым и вялым, брюнет его прямо не узнавал. Все же недосып мог накапливаться и давать свои плоды. Но смотреть на круги под глазами Алекса было больно и жалко.       Уроки шли размеренно, особенно скучные предметы тянулись так долго, словно школьники проводили за каждым уроком по часов пять. Арика смотрел в окно, подперев щеку ладонью. На математике вид на детскую площадку казался ему наиболее красивым. Каждый раз его любование оканчивалось строгим замечанием учителя и вопросом, что он только что сказал. Конечно же, Янаги не мог ему сказать, что полнейшую ахинею, ведь был достаточно хорошо воспитан, чтобы не пререкаться со взрослыми. Арика украдкой улыбнулся, подумав, что уж его лучший друг точно бы так сказал и обязательно выкрутился, чтобы не загреметь к директору.       После уроков юноша отправился домой, по дороге сходив в магазин. Уже в квартире он разложил покупки на столе и переоделся, чтобы приступить к готовке в домашней и чистой одежде. Он даже не заметил, как в квартиру тихо вошел Алекс часом позже, негромко разделся и прошел в душ. Уже после характерного шума воды Янаги прислушался, встал в дверях кухни и позвал:       — Алекс?       — Тут Я, тут, — глухо отозвался сосед.       — Все нормально?       — Потрясающе, — усмехнулся Блэкбер. Он привел себя в порядок, вошел на кухню и совершенно спокойно сел за стол, то ли сделав вид, то ли действительно не заметив ужаса на лице друга.       Еще бы, ведь на его собственном лице пестрел свежий синяк, а изящный ровный нос распух от щедрого удара.       — Алекс, когда ты успел? — обреченно спросил Арика, опершись на стол руками и наклонившись к другу. — Ну, что это такое?       — Это вмешательство в мое личное пространство, молодой человек, — деловито ответил ему юноша, подняв голову навстречу и прищурив глаза.       Конечно же, Арика сдался первым, потому что пронзительный взгляд зеленых глаз быстро смутил его. Не привык он к таким зрительным контактам, а Алекс, как назло, всегда смотрел в глаза, словно что-то в них выискивал. И ему всегда это удавалось, если ему врали или пытались просто недоговорить.       Пообедав, Блэкбер ушел в зал, и было бы странным, если бы он не включил телевизор, чтобы поиграть в консоль. Янаги не делал ему замечаний, хотя мог бы намекнуть на уборку: жалел, ведь его сосед был ранен. Впрочем, Арике проще сделать что-то самому, потому что даже когда Алекс уходил выбрасывать мусор, он мог навлечь беду или просто загуляться где-то, забыв, что дома его тоже ждали дела.       Арика ушел к себе, решив сделать уроки. Историю он прочитал быстро, английский язык тоже подготовил наскоро, будучи уверенным, что завтрашний тест сдаст хорошо, но вот на математике застопорился. Ему постоянно что-то мешало: то собственные мысли в голове, то сигнализация машины за окном, то чей-то голос. Прислушавшись, Арика нахмурился — голос не просто «чей-то», а Алекса. Его он не узнал поначалу, потому что речь была вовсе не английской.       Его сосед говорил на испанском. Выпучив глаза, Янаги поднялся со стула, подошел к двери и бесшумно ее приоткрыл, чтобы подглядеть, чем занимался юноша. Его изумлению не было предела: Блэкбер сидел с учебником! Алекс читал текст на испанском, по-видимому, занимаясь уроками, и, что самое интересное, говорил он просто прекрасно. Арика прикусил губу в восторженной улыбке, слушая соседа и стараясь не выдавать себя. Он отошел от двери, нарочно громко зашагал и сделал вид, будто только-только собирался выйти из своей комнаты. Юноша совсем не удивился, когда Алекс резко прекратил читать, но хотя бы не попытался спрятать книгу, иначе рисковал выглядеть глупо. Арика улыбнулся ему, но решил не хвалить, так как знал, что подобные поощрения его сосед воспринимал не совсем адекватно — Блэкбер совсем не умел смущаться, и потому его скромность выглядела агрессивной.       — Я не отвлек? — спросил брюнет буднично.       — Нет, — слишком быстро ответил Алекс.       — Я собирался сделать чай. Пойдешь со мной?       — Конечно, — Алекса никогда не приходилось два раза упрашивать, он слыл большим любителем чаепития. Особенно, когда от чего-то отлынивал.       На кухне, отвернувшись к разделочному столику, Арика взял небольшой чайничек, насыпал в него щепотку заварочного чая и спросил ненавязчиво:       — Так, значит, ты ходишь на испанский?       — Ага, — сухо подтвердил сосед.       — Вот это да: школа через дорогу, а такие разные у нас занятия.       — Нам предлагали изучить немецкий, но мне он не нравится: злой какой-то, — странно было слышать такое от Алекса — вспыльчивого и громкого парня, который во времена ярости не кричал, а прямо лаял.       — Испанский тебе идет больше, — решил подойти издалека брюнет. Ну, не мог он не сказать правду, особенно, когда считал, что она приятная.       — Мне идет испанский? — переспросил Алекс, вдруг усмехнувшись.       — Да: этот язык всегда ассоциировался у меня с чем-то эмоциональным, громким и горячим, — о последнем сказанном слове Арика пожалел сразу же, как только выпалил: он имел в виду палящее солнце, но, даже умея читать его мысли, Алекс все равно воспринял по-своему, кокетливо захихикав.       — Что ты говоришь, солнышко? Я очень рад, что ты считаешь меня горячим, — когда Янаги развернулся, чтобы поставить на стол кружки, Алекс подмигнул ему и повел плечом. — Значит, Я в твоем вкусе?       — Алекс, ради всего святого, — засмеялся брюнет, придвигая конфетницу поближе к соседу, чтобы он наконец занял рот едой и прекратил его смущать дурными разговорами.       — Так да или нет?       — На какой ответ ты рассчитываешь от человека, который в принципе в парнях не заинтересован? — увидев, как Блэкбер картинно схватился за сердце и скорчил несчастное выражение, Арика закатил глаза и пошел на уступки: — Ну, конечно же, Я считаю, что ты хорош и просто неотразим, когда ведешь себя прилично.       — А Я всегда веду себя прилично!       — Ни черта подобного! — рассмеялся Янаги, тут же вспоминая многочисленные моменты безобразного поведения друга.       После этого случая Алекс более не скрывал свои невероятно редкие посиделки за учебниками, и раз уж он изучал иностранный язык вслух, то и Арика осмелел, но куда скромнее. Как только юноша начинал заниматься в своей комнате французским, Блэкбер из зала сразу же принимался его передразнивать, изображая воркующие звуки, очень похожие, но смешные. Как-то ему удалось случайно произнести: «Я недалекий», отчего Арика не смог заниматься уроками последующий час: непрерывно хохотал. Зато было не очень смешно, когда Блэкбер выяснил, с чего именно веселился его сосед.       В октябре учеба набирала обороты, уроков, по сравнению с предыдущим годом, прибавилось, домашнее задание стабильно отнимало кучу времени, да и тренировки никто не отменял, к сожалению. Со всеми этими делами Арика и забыл, что вскоре обещал состояться матч между их с Алексом школами. Юноша часто задумывался, что было бы просто замечательно, будь друзья в одной команде - вместе они бы кого угодно обыграли! Но судьба решила свети ребят не просто так: они постоянно в чем-то состязались, будь то футбол или бытовые проблемы дома. И каждый превосходил другого в чем-то сильнее, но Арика никогда не врал самому себе: он знал, что его друг лучше, выше, крепче и здоровее. Янаги искренне за него радовался. Его зависть по отношению к другу всегда являлась исключительно белой.       Зато совесть у Блэкбера оказалась наглухо спящей.       В очередной раз, когда Янаги готовил ужин, Алекс подошел к нему, подпер бедром разделочный столик и заявил прямо:       — Нам нужны водительские права.       Арика высоко вскинул брови, но при этом не отвлекся от готовки, продолжая помешивать овощи в сковороде деревянной лопаткой. Их Блэкбер оглядел с большой неприязнью.       — Зачем же нам водительские права? — спросил Янаги спокойно. Его тон насмешил Алекса.       — Хватит говорить, как снисходительная мамочка, ты заебал.       — Зачем нам права, Алекс? — повторил Арика, нарочно сделав голос ниже и сурово нахмурив брови. Правда вот, от этого он выглядел только умилительно, а не жутко.       — Чтобы мы могли ездить на машине, адмирал Ясен Хуй, — объяснил юноша доходчиво.       — Но у нас ведь нет машины.       — Потому и нет, что и прав не имеем.       — Алекс, мы едва ли смогли себе позволить телевизор, какая тебе машина нужна? — хохотнул Арика, наконец подняв глаза на стоявшего рядом соседа. Блэкбер похрустывал пожаренным еще утром беконом.       — Возьмем в кредит.       — Ты случайно не забыл, что нам всего шестнадцать?       — За два года накопим как раз.       — Зачем тебе вообще машина, если ты живешь в десяти минутах ходьбы от работы?       — А тебе самому не хочется иметь свой личный транспорт? — настроение Алекса начало портиться: он всегда и везде ожидал только согласия.       — Если честно, никогда не задумывался, — вновь посмотрев на соседа, Арика улыбнулся и вздохнул. — Я не против перспективы обзавестись в будущем машиной. Но зачем мне-то на права идти, если ты хочешь уметь водить?       — Во-первых, водить Я уже умею, — поправил юноша, выставив указательный палец. — Во-вторых, одному мне будет скучно.       Щеки Арики полоснул быстрый и легкий румянец, он опустил глаза к сковородке и замолк. Он не сомневался, что в Брайтоне имелась целая куча знакомых без водительских прав, и с ними Алекс мог точно так же успешно отучиться, но он выбрал именно соседа. Не то чтобы Арика сомневался в их дружбе, но ему казалось, что Блэкбер не считал его настолько близким другом, в отличие от самого брюнета. И хорошо бы ему вспомнить, с какой самоотверженностью Алекс предлагал ему свою помощь, когда юноша по-настоящему умирал от зверского голода, а все угрозы погибнуть отпихивал в сторону, лишь бы Арике стало легче.       Безусловно, Алекс если не называл Арику своим лучшим другом, то в глубине души явно считал.       — Хорошо, Алекс, — наконец, произнес Арика после продолжительной паузы. — Отучимся мы с тобой на права.