Письмо

Я всегда думал — как это, люди влюбляются? То есть ты просто берешь человека, и решаешь, что он самый лучший, и поэтому ты позволишь ему разрушить свою жизнь. И да, да. Это именно так всегда и бывает. Даже в самых лучших парах люди ломают друг друга. Просто если это не делает тебя несчастным до конца твоих дней, или если ты, по крайней мере, это отрицаешь, то это называется «идти на уступки», «строить отношения», «договариваться». Это нормально. Людям вообще приходится жертвовать собственными интересами ради комфортного существования с другими людьми. Это норма, это правило, это условие выживания вида. У нас всё... Не настолько запущено. Всегда можно отгородить для себя шматок мира, где тебя не будут трогать твои же сородичи, и жить там счастливо. Пока, как я уже сказал, не появится кто-то, кто разрушит твою жизнь. Мы, видимо, в этом не далеко ушли от вас. Или наоборот? Вот в чём в чём, а в этом я не разбираюсь. Присмотрись. Мы пишем признания в любви кровью тех, кто любит нас. Когда ты просишь кого-то быть с тобой до конца ваших дней, ты как минимум просишь этого человека отказаться от ряда желаний, нужд, потребностей, возможностей и привычек чтобы он больше соответствовал своему миру, и обещаешь тоже от чего-то отказаться. А в максимуме ты делаешь больно другим людям или нелюдям, которые любят тебя. Взять, например, меня. Я встретил тебя, и да, это случилось. Я решил, что ты должен разрушить мою жизнь. То есть сначала я решил, что я не позволю тебе разрушить твою собственную, ну а потом... Как-то само вышло. Но уже в нашу первую встречу я знал, подсознательно и неточно, что однажды ты меня убьёшь. Не лично, конечно, хотя ты явно не был тогда против этого, но в какой-то степени именно ты послужишь причиной. И нет, это вовсе не поэтическая готовность умереть ради кого-то, упаси меня папочка. Нет. Это просто факт. Все находят то, что их в итоге убьёт — скорость, алкоголь, никотин, плохие компании. Или одного человека. И, разумеется, я должен был перед смертью сделать больно кому-то, кто меня любил. Не то, чтобы я сочувствовал Люциферу. Ну, то есть как. Он мой брат. Я люблю его. Жаль, что так вышло. Ну да, он меня убил, но я и сам хорош, конечно. Тут у нас счёт почти ровный. Факт в том, что твоя любовь кому-то да разобьет сердце. Почти наверняка. Поганое чувство, если вдуматься. Именно поэтому папа, наверное, завещал нам любить людей. Потому что когда любишь всех людей, то никого особенно не любишь, верно? Кстати, о Люцифере. Ещё буквально пара слов. Думаю, они с Михаилом уничтожили друг друга задолго до этой битвы, которой, я надеюсь, не будет. Я это к чему? Не влюбляйся. Не потому, что я любил тебя, или не потому, что я хочу, чтобы ты хранил мне какую-то там верность. Нет. Заводи девочек, мальчиков, женись, разводись, кути как душе угодно. Но не влюбляйся. Просто... Если вдруг возникнет соблазн, посмотри на Каса. Посмотри как сильно он любит Дина. И посмотри, во что его превратила эта любовь. Потом взгляни на Дина, и подумай о том, как сильно он любит тебя. Тебе станет гораздо понятнее, почему у моего младшего братца такие грустные глаза. Даже когда он кажется счастливым. Вообще приглядывай за ними. Они оба способны таких дел натворить, что мне даже представить трудно, а у меня фантазия богатая. Тебе как раз будет, чем заняться. Может, это тебя немного отвлечет. И да, несмотря на всё, что я тут сказал, я совершенно не жалею. Любовь это не так плохо, как кажется, как видится из моих слов. Просто ты должен быть готов умереть и стать кем-то другим, если любишь. А я люблю тебя слишком сильно, чтобы видеть, как ты изменишься. Выходит, я опять победил. Странно. Выходит, иногда побеждать - это совсем не весело. А проигрывать - так же естественно, как любить кого-то.