Кошачья колыбельная.

Прибежала я чуть ли не в последние секунды, зашла сразу же после преподавателя. У него была в руках толстая тетрадь — журнал посещения. И мне почему-то казалось, что около моего имени на бумаге слепое пятно, раз галочек там меньше, чем количество утренних истерик по поводу опоздания. Присела за первую парту, ничего вокруг не замечая. В мысли упорно лез тот самый кот. И я позволяла этим мыслям проникать в мой мозг, обрабатываться и откладываться в укромном сейфе. Слева послышался кашель, на который так и хочется обернуться. Я решила посмотреть, кто же всё-таки мой сосед. И им оказался кареглазый брюнет с мягкими чертами лица, ровным, можно сказать, идеальным носом и тонкими розоватыми губами, которые так и манили своим таинственным оттенком. Нет, это не помада и не блеск какой-нибудь, это натуральный цвет. А, это Серион. Год назад он мне сильно нравился. Но сейчас уже отпустило как-то. Теперь я вижу, что он тот ещё кадр, хоть и с привлекательной внешностью. Сейчас, эсли подумать… Всё-таки мой «кот» выглядит куда лучше. Аргх, я опять о нём думаю! Я что, опять запала на привлекательную внешность? Так, это всё пройдёт. Надо игнорировать, надо игнорировать. Жарко стало. Да я просто ходячая неисправность! Мозг забил бы тревогу, вот только там уже крах системы. Ну, пройдёт, с кем не бывало. Серион глянул на меня с притворным недоумением. И не надейся, я не в тебя влюбилась. Гуляй лучше со своей девушкой, а не на меня пялься, бабник. — Эй, ты чего, заболела? — шёпотом спросил он. О, знакомая тактика. Безобидная на вид фраза, но ведь видно же, что он сказать хочет: «О, я тебе нравлюсь? Ну всё, включаю режим флирта!». — Да, слегла вчера с температурой и ядовитой слюной. Если ко мне больше никаких вопросов, то будь добр, слушай лекцию, пока у меня уши от твоей болтовни не заложило. — Проворчала я грубо, но немного смущённо. Как-то долго уж не проходила эта «температура». Хм, готова поспорить, он решит сейчас отвести меня в медпункт.  — Слушай, может мне пойти за лекарствами? А, нет, деньги сегодня дома оставил. Какая жалость. Или, может, в медпункте что-то есть? Как предсказуемо. И его не смущает то, что я простудилась летом. Увы, у меня не настолько хрупкое здоровье. Я сконцентрировалась на лекции, спокойно пропуская мимо ушей слова соседа. Тот потрепал меня за плечо. Я не обратила внимания. Дернул сильнее — я оттолкнула руку.  — Копперфильд, чем это вы там занимаетесь? Неужели, заняться нечем, раз пристаёте к Сериону? А ну повторите, что я сейчас сказал! — строго сказал мужчина перед доской, где красовалась гора кривых букв. Чуть что, так сразу я. Несправедливо.  — Потребность — это нужда в чем-либо необходимом для поддержания жизнедеятельности, развития личности и общества в целом. Потребности подразделяются на первичные, удовлетворяющие жизненно важные нужды человека… — на автомате проговорила, прям антенну на голову, и расхаживать так роботом перед всеми. Лектор закивал и отстал, наконец, делая «последнее предупреждение». А этот легкомысленный брюнет тем временем перемигивался с «белокурой принцессой» на задней парте. Что и следовало ожидать. Когда преподаватель перестал вести свою монотонную речь, нас отпустили с первой лекции, дали перерыв на 40 минут. Как же я вымоталась за столь короткий промежуток времени. И, как назло, денег не хватало даже на маленькую булочку: одна мелочь в карманах. Дракон голода в животе бушевал, рвал и метал, урчание не прекращалось. Я бы с радостью начала ныть, но меня прервал знакомый голос.  — Хочешь, угощу обедом? — вкрадчивый голос над моим ухом заставил моё сердце пропустить удар.  — Я сама куплю, у меня есть деньги. — С радостью приму чью угодно помощь, но только не его. Сколько скрытых мотивов видно в одной фразе.  — Деньгами ты называешь эти гроши? — Серион нежно разжал мою ладонь, в которой одиноко лежала горстка мелких монет.  — В кармане остались ещё. Что-то да наскребу.  — Ну же, позволь мне угостить тебя сладким сегодня. Ну, чего ты хочешь? Пирожное? Шоколад? — руки медленно перекочевали на талию. Чёрт, целый год уже прошёл. Я надеялась, что забыла те чувства, с которыми увлеклась этим парнем, он раньше в мою сторону не смотрел никогда. Что ему теперь от меня надо? Мне стало не по себе, и я попробовала вырваться из объятий, только вот не такими уж слабыми они оказались.  — Руки убери, — мой голос предательски дрогнул. Я постаралась произнести это как можно громче, чтобы хоть кто-то меня услышал. Но нет, как назло, никого не было. Он подговорил всех что ли? Парень прижал мои руки к стене. Разумеется, ответная реакция не заставила ждать. Я попробовала вырваться, но этот наглец оказался сильнее меня.  — Не бейся, дай мне лишь заполучить один маленький трофей, — наклонился ко мне, можно было бы уже лбами стукнуться. О, идея. Я резко мотнула головой и попыталась ударить Сериона, задрыгала ногами.  — Отпусти, а то я скажу…  — Кому скажешь? Декану? Весь этот университет - мой. Позвонишь в полицию? Поверь, у моей семьи достаточно денег, я выйду сухим из воды. Эх, начинаю терять терпение. Признай, тебе нравится. Так раскраснелась от смущения.  — Я не мазохист. — Раскраснелась от смущения? Мне стыдно и страшно, где тут можно увидеть смущение?! — Эй, кто-нибудь?!  — Что ж, предсказуемая реакция. Слушай, ведь не так уж плохо, если твой первый раз будет с таким красавчиком? И, кстати… что ты там говорила о потребностях? — Серион заткнул меня требовательным поцелуем, его язык проник в рот. Противно. Хочется сквозь землю провалиться. Я зажмурилась, всё ещё надеясь, что это просто плохой сон. Я, должно быть, так жалко выгляжу сейчас. Ну нет, так просто я это не оставлю.  — Руки убери, — повторила я злобно и вновь попыталась вырваться. На губе парня красовался глубокий укус.  — Продолжим в более укромном месте… — прошептал брюнет, вытирая рот свободной рукой, и потащил меня куда-то. Он же не собирается делать то, о чём я сейчас подумала? Я в истерике выбиваюсь сильнее, колочу, царапаю свободной рукой, отказываюсь даже ногами шевелить. Чувствую, как вот-вот по щекам покатятся слёзы. Моя психика этого не выдержит. В какой-то момент раздался грохот. Запястье почувствовало свободу, и я рванула как можно дальше, попутно ища своего спасителя. Отбежав на безопасное расстояние, обернулась. Серион лежал на полу, прикрывая рукой глаз. А возле него с безумным, яростным взглядом, со встопорщенными ушами стоял Рик. Он с самого утра и по сей момент был в моей блузке. Джинсы в обтяжку ему совсем не шли и, кажется, были совсем не по размеру. Швы разошлись по бокам и ещё кое-где, откуда высовывался взъерошенный хвост.  — Какой гад?! — рявкнул кареглазый. Причём рявкнул так, что моё тело всё мурашками покрылось.  — Даже смотреть на неё не смей, тварь! — в голосе, что сегодня утром звучал мило и невинно, проявилась какая-то хрипловатость, послышалось нечто наподобие рычания. — О, ты её дружок? Тогда огорчу тебя, пару минут назад она одарила меня своим нежным-нежным поцелуем. Может, ты ей наскучил, а? — коварные слова. Я отвернулась от пристального взора своего кота. Ужасная ситуация.  — Он… сам… — дыхание перехватило, то и дело вырывались всхлипы, вернулось ощущение тошноты. И почему именно я должна была попасть в такую передрягу?! Фортуна, куда ты делась?  — Идём отсюда, Лаура. — Мрачно бросил Рик и направился к выходу. Я уже сомневаюсь, кто из нас питомец. Меня не волновало, что подумают другие, что им скажет Серион, какие сплетни будут гулять завтра вокруг моей персоны. Я, не проронив больше ни слова, подобрала рюкзак и покорно пошла за юношей с серебристыми волосами. «Кошачьи атрибуты» ещё не исчезли, хвост продолжал нервно махать из стороны в сторону. Мы молча дошли до моей квартиры. Пешком. Только сейчас мой нос уловил запах рыбы и очень слабый аромат молока. На поясе у Рика болтался красный мешочек.  — Я тебе еду принёс, — устало выдохнул он и вновь замолчал. Совесть загрызла меня, как Тузик грелку, а я продолжала молчать, боясь усугубить положение.  — Спасибо. — Вряд ли меня услышали, но я хоть что-то смогла выдавить из себя. Вот мы зашли в комнату, где, собственно говоря, и познакомились. Стало как-то неуютно, я многое собиралась высказать, но не знала, как. Даже вид разорванных повсюду штанов на Рике меня не смешил.  — Я… был не первый, — лицо у кота стало жалостливое. Смысл фразы до меня не сразу дошёл.  — Прости. — Почему это я извиняюсь? Да, я заставила его волноваться, хотя мы едва знакомы. Да, я не объяснила ещё, что толком со мной приключилось, что тоже настораживало. Но почему я извиняюсь за то, что он не оказался у меня первым? И в как мне вообще рассматривать это «первое»?  — Я тоже хочу! — решительно произнёс Рик и обратил на меня свои медовые глаза. Чего хочет? Поцелуя, что ли? Что, и он туда же? - Ну, эээ…  — Мне нельзя? — и почему мне начинает казаться, что мне давят на жалость? Поцелуй — это не какой-нибудь пустяк. Его вернуть уже не получится, но всё же…  — Только один раз. Но аккуратнее, пожалуйста… — я же совсем неопытна в этом. Зато просто камень с души свалился, когда я увидела радостную мордашку и дрожащие ушки.  — Правда? Можно?!  — Давай быстрее, пока я не передумала, я стесняюсь. — Жутко волнуюсь, пульс участился. С чего бы? Но это потом пройдёт… пройдёт. Сейчас почувствовала что-то мягкое, тёплое на губах. Ненавязчиво, неуверенно действовал Рик, в отличие от того насильника. Потом отпрянул быстро и убежал на кухню. Так забавно! Как дитя малое.  — Ты не злишься? — спросил кот напряженным голосом, но также чувствовалась некая удовлетворённость.  — Не злюсь, но давай забудем всё, что сегодня приключилось, от этой катастрофы мне хочется идти прислуживать Сатане за печеньку.  — Но я не хочу забывать… — еле услышала эти слова, а потом, уже более отчётливым бодрым голосом он прибавил, — забудем! — Эй, я до сих пор ничего не съела! Срочно мне еды!       Тихо-мирно мы прожили так целый месяц. Рик постоянно переживал, когда я шла на занятия, особенно на последние. Он вообще в считанные дни стал моим лучшим другом. Сериону я на глаза старалась не попадаться. Стрелой мчалась по коридорам весь перерыв. И вот, дожила я до июля. Теперь я свободна от лекций и догонялок, ура. И можно смело планировать кучу разных разностей на яркие каникулы!