Dirty Dancer

Приглушенный свет горит в помещении, которое они выбрали на сегодня для своей игры. Миша ступает тихо, осторожно, оглядываясь в поисках камер в углах и ловко обходя их, чтобы, не дай бог, не было потом проблем с начальством. Его шаги отдаются приглушенным, почти неуловимым эхом, когда он открывает дверь в помещение, ставшее декорацией к клубу в одной из сцен. Здесь светло и расставленны камеры на штативах, до единой направленные на сцену. Он понимает намек. И втайне заменяет одну из них на свою собственную, включая ее одним щелчком. Небольшая сцена и потолок над ней вспыхивают разноцветными огнями, и он садится на заботливо поставленный прямо перед ступенями стул, так, чтобы его спина и затылок казались лишь темным силуэтом внизу экрана, и готовится смотреть. Из динамиков начинает литься музыка, и он мгновенно узнает первые аккорды одной из любимых Highway To Hell, такой подходящей к сериалу, в котором он снимается. Остается несколько секунд до начала первого куплета, как вдруг занавес открывается, и он видит выходящего на панель мужчину. Заинтересованная и чуть удивленная улыбка касается его губ, которые тут же изгибаются в хищной усмешке, прошептав излюбленную для их вечеров фразу: - Здравствуй, Дженни. Он не помнит, как давно они начали встречаться, и подобное времяпровождение вошло в привычку. Помнит лишь сладкие губы Дженсена на своем члене в их первую ночь, манящий взгляд травянисто-зеленых глаз и тихий, умоляющий о большем шепот. Они переспали через неделю после знакомства, когда Миша прилюдно предложил ему отсосать в ответ на грубую шутку, а вечером уже извивался под его ласками, выстанывая его имя и кончая ему в рот. Это было безумие, манящее, прекрасное безумие, которому они оба поддались с такой страстью, постоянно меняясь в позициях; и которое длится до сих пор. - Привет, Миша. Его любовник, его мальчик, одет сегодня непривычно, и изящно, но отрывисто двигается под ударные басы в повседневной одежде Дина Винчестера, медленно стягивая с себя куртку, но быстро отбрасывая ее на пол. Его лицо выражает уверенность, гордость и ехидность, и Эклз так похож сейчас на своего персонажа, но глаза... Его глаза горят огнем, темным, жарким огнем похоти и предвкушения, дающим брюнету понять, что это еще не все, что он приготовил. Музыка продолжает играть, и «Дин» подпевает, двигая губами под слова, стягивая с себя рубашку. Его торс обтянут плотной тканью футболки, под которой вырисовывается мускулистая грудь, и взгляд Миши прикован к нему намертво. В горле пересыхает, и Коллинз, оттягивая показавшийся вдруг удавкой галстук, не замечает почти, как старый рок плавно перетекает в медленную, томную, эротическую мелодию, а мужчина продолжает играть альфа-самца, чуть более откровенно двигая бедрами. Дженсен обожает танцевать для него – лишь бы подразнить божественными изгибами тела, лишь бы поразить своей гибкостью, лишь бы показать, насколько он совершеннен. Коллинз давно знает, что его мальчик любит, когда на него смотрят. Он использует это в их игре. Миша сглатывает, чувствуя, как внезапно тянет в паху, едва тот расставляет ноги чуть шире и так маняще двигает задницей. Он опускает руки вниз и цепляет низ майки, стягивая ткань одним резким движением, и в песне наступает пауза, во время которой брюнет успевает резко перестать дышать и вновь тяжело вдохнуть оттого, насколько жарко вдруг сделалось в комнате. Плоская веревка и тонкая цепь оплетают все его тело, от плеч до тазовых косточек, и уходят вниз, под джинсы, которые уже чуть топорщатся в паху, говоря о возбуждении мужчины. Его набухшие, твердые соски зажаты крохотными прищепками, и Миша видит, насколько покраснела его грудь от потертостей в местах, где металл и веревка соприкасаются с кожей. - Дженни... – срывается с его губ в последний момент, и тот достает из заднего кармана небольшой пульт, бросая ему и продолжая свой танец, становящийся все более откровенным. Руки оглаживают каждую выпуклость, каждую впадину, а насмешливая ухмылка Дина сменяется удовольствием от представления, что он устроил, и брюнет дуреет от мысли, что в их общей реальности за маской сериального охотника на нечисть может скрываться некто, настолько любящий подчиняться. - Представь, что все камеры в этой комнате включены, детка, - слова сами образуются в звуки, и он почти не контролирует то, что говорит, кладя пульт на подлокотник стула и стягивая с себя рубашку вместе с майкой, расставляя ноги. – Все смотрят на тебя, пока ты здесь, в цепях, связанный, отдаешься танцу так, как после отдашься и мне. Ему не чудится легкий поверхностный вздох, сорвавшийся с уст зеленоглазого, и он поглаживает своей член сквозь ткань, столь пристально изучаемый, позволяя разглядывать себя тем же остро-вожделеющим взглядом, которым он смотрит на мужчину. - Ты раздеваешься, обнажаешься перед сотнями глаз, которые видят, как сильно ты хочешь принадлежать мне. Дженсен вздрагивает и на мгновение растерянно оглядывает каждый объектив, после облегченно откидывая голову назад, смотрит на него из-под полуопущенных ресниц, расстегивая пуговицу и молнию, и на его губах играет улыбка. Он поворачивается к нему спиной, склоняясь и резко стягивая джинсы, чтобы выпрямиться через мгновение и успеть прогнуться в пояснице, а после игриво потрясти обтянутой ярко-красным кружевом задницей. Миша теряет способность здраво мыслить и встает, словно зачарованный глядя на кружевные трусики и то, что виднеется под полупрозрачной тканью. Он смотрит на фиолетовое основание вибратора в разрезе между двумя половинками – белье выставляет напоказ все самые сокровенные места, открывая доступ к самому главному. - Не прикасайся, - Дженсен томно шепчет и легонько толкает его обратно, продолжая выгибаться на сцене, поворачиваясь к нему лицом, и у него окончательно срывает крышу, едва он видит плотно сидящий на члене кожаный корсет, удерживающий вставленную в уретру силиконовую затычку, играющий роль и кольца, и украшения. Он раздевается полностью, и ни на минуту не забывает о включенной камере сзади, чуть откидывая голову назад и в открытую поглаживая свой налившийся кровью член, стоящий от одного взгляда на Эклза. - Ты такой красивый, Дженни, - тот смотрит чуть прищуренно, спускаясь на одну ступень к нему, садится и разводит ноги; музыка, кажется, идет по второму кругу, но для него существует лишь жаждущее прикосновений тело прямо перед ним, дотронуться до которого пока нельзя. Его мальчик не смеется, не улыбается, на его лице – покорность и не усмиренная гордость, которые он изображает вместо того, чтобы застонать сквозь зубы, когда Мишу осеняет, и он берет пульт, крутя колесико сбоку. Он слышит жужжание вибратора в его заднице, слышит потерянный вздох, слышит биение собственного сердца, набатом отдающее в уши. Терпеть и ждать дальше не представляется возможным. Он встает со стула, поднимаясь по ступеням, и резко тянет за веревку на его теле, заставляя мужчину охнуть и встать, глядя ему в глаза. Его взгляд требовательный, ждущий, подернутый желанием, и он впивается в эти пухлые и совершенно порочные губы, смакуя сладковатый привкус клубничной жвачки и особый – Дженсена, в которого влюблен всем сердцем. - Я трахну тебя на этой сцене, ты ведь этого добивался, мой мальчик? Мой сладкий Дженни, - его рука находит соединяющую соски цепь и крутит ее между пальцами, и этот хныкающий вздох – лучшее, что он когда-либо слышал. - Миша... – его голос дрожит, едва он успевает обойти его со спины и толкнуться членом в его задницу. Миша тяжело дышит ему в шею, возбуждаясь еще больше от этого полустона, с которым вылетает из искусанных уст его имя, и последующих слов: - Я ходил в этом весь день, Миша. Я тек, едва подумав, что этот вибратор в заднице – твой член. Он рычит, оттягивая его за волосы и впиваясь зубами в плечо, помечая как свою собственность, свою сучку. На коже тут же расцветает багровый укус, и он зализывает его, приказывая: - Расскажи мне еще. - Я хочу тебя так сильно, Миша!... – он содрогается от удовольствия и тут же жарко стонет, всхлипывая и судорожно выдыхая, не в состоянии сказать ни слова, когда рука брюнета находит его член и поглаживает чуть грубовато. - Твои трусики такие мокрые, - он прикусывает его ухо, улыбаясь так неожиданно счастливо и поглядывая в обьектив, чтобы убедиться, что красный огонек все еще горит, и камера записывает все это порочное действо. Глаза мужчины закрыты, и он громким шепотом продолжает. – Мне понравился твой сюрприз, Дженни, тебе так идет женская одежда. Отважный Дин Винчестер, и такой податливый ты – вы одно целое, две совершенно разных личности в одном теле, и оба принадлежите мне. Он срывает с его губ вскрик, указательным пальцем надавливая на кончик палочки в уретре, покручивая ее неторопливо и так мучительно приятно. Дженсен действительно течет, течет так сильно, что смазка просачивается наружу, несмотря на затычку, и хнычет отчаянно, рефлекторно двигая бедрами навстречу. - Смотри в камеру, мой мальчик, и думай о том, что после мы оба пересмотрим это видео, - бормочет он ему в ухо, обходя его и вынуждая повернуться к камерам спиной и опуститься на колени. Он видит крепления для рук на его спине, привязанные веревкой и соединенные цепью, и заводит его запястья назад, сковывая. – Тише, Дженни, позволь сегодня мне все сделать самому. Почувствуй, какую власть я имею над тобой и твоим телом, тебе ведь нравится? Он заставляет его чуть прогнуться в спине и лечь грудью на пол, и стягивает собственный болтающийся на шее галстук, который он забыл снять, отбрасывая его в сторону. Миша шлепает его ягодицы, отходя в сторону, чтобы на записи открывался лучший вид. - Я вытащу из тебя эту маленькую игрушку, мой мальчик, - он оттягивает трусики и чуть покручивает вибратор, вытягивая его наполовину и глядя, как с невероятно пошлым звуком дырочка Дженсена втягивает его внутрь. – Ты так хочешь что-то внутри, хочешь, чтобы тебя отымели во все дыры, и знаешь что? Он вынимает из кармана пульт, чуть убавляя скорость, и оказывается прямо перед его лицом, поднимая его голову за подбородок. Брюнет приставляет член к чуть приоткрытым в ожидании губам, глядя в светящиеся восхищением и блестящие от слез глаза, и доверительно шепчет: - Камера действительно смотрит на тебя, Дженни. Будешь хорошим мальчиком, и дома я покажу тебе запись. Насладившись удивлением и неверием в широко распахнутых, полыхающих зеленью глазах, Миша с ухмылкой выкручивает колесико на пульте до упора, проталкиваясь в пленительный и влажный жар, запрокинув голову от наслаждения. Он опускает взгляд вниз, туда, где Дженсен стыдливо зажимается, желая свести ноги вместе, но с упоением сосет, очерчивая языком каждую венку. - Жду не дождусь, когда увижу тебя на экране, - выстанывает он, начиная двигать бедрами. – С вибратором в заднице и членом во рту, истекающий смазкой, как настоящая сучка. Эклз гортанно стонет, посылая вибрации по его стволу и головке, обхватывая его губами так крепко, что у Миши сыпятся искры из глаз, и он мстит, продолжая говорить самое грязное, что придет на ум. - Я выверну тебя наизнанку, заставлю принять себя полностью, и ты увидишь, как по-блядски выглядит твое тело, когда ты скачешь на моем члене, моля о большем. Я покажу камере твою влажную пульсирующую дырку, я заполню тебя так хорошо, что ты кончишь без единого прикосновения к себе. Его любовник дрожит от возбуждения, разлепляя уже мокрые от слез ресницы и устремляя откровенный, открытый взгляд, после которого он едва не кончает ему в горло, еле успевая выйти и изливаясь прямо на его лицо. Дженсен смотрит преданно, хитро, слизывая крохотную капельку со своей распухшей нижней губы. - Тебе так идут жидкости на лице, мой мальчик, - капли украшают его скулы, щеки и рот, и Миша выдаивает из своего члена все, что осталось, коротко простонав. – Но больше всего тебе идет моя сперма. Он собирает жидкость с его лица и внимательно смотрит, как тот обсасывает его пальцы. - Мой грязный, развратный, хороший мальчик, - бормочет он громко, отстраняясь и осторожно поднимая почти невменяемого мужчину, чтобы вынуть из него вибратор, и тут же хмыкает удивленно, увидев, что его форма не напоминает член – это толстая к низу и тонкая сверху палочка с нанизанными на нее силиконовыми шариками, мелко вибрирующая в его руке. – Использовал свою новую игрушку, да? - Мы опробуем ее на тебе после, - отвечает Дженсен полузадушенно, рвано, и от это определенно обещание, которое Коллинз будет рад воплотить в жизнь. - Всенепременно, - он кружит вокруг него, разглядывая, запоминая, в конце концов помогая ему встать и сесть на его колени, спиной к его груди, чтобы разом опуститься на его член своей уже смазанной, растянутой задницей. Эклз кричит, громко и несдержанно, и Миша с опаской думает, что этот крик разносится по всей площадке, прежде чем последние мысли вылетают из его головы. Он трахает его нарочито медленно, сильно, сопровождая каждый его стон очередный толчком, проезжаясь ровно по простате мужчины. Дыхание Дженсена напоминает полузадушенные всхлипы, и тот захлебывается очередным вырывающимся из горла несдержанным плачущим хныканьем, когда брюнет царапает ногтями внутреннюю сторону его бедер. - Дай камере разглядеть себя, Дженни. Скажи, как сильно ты хочешь мой член, - он разводит его ноги в стороны, и новый угол заставляет их обоих сдавленно охнуть. - Я хочу твой член внутри, - Эклз ахает и дергается, рыдая, выдавливая из себя слова жалобным, измученным голосом. – Я хочу твою сперму, чтобы после ты вылизал мою дырку и вновь оттрахал меня! Миша рычит, откровенно рычит, начиная вдалбливаться в него на пределе своих возможностей, опуская руку на его пульсирующий орган и вытаскивая затычку из головки, облегчая его страдания, а после проталкивая в его анус указательный палец, прямо рядом с членом, ощущая, как сжимаются раздраженные, воспаленные, такие растраханные стеночки, и растягивает его еще сильнее, прекращая двигаться и добавляя средний. - Ты можешь с легкостью принять этот член, верно? Черт, ты способен принять даже два! Дженсен хнычет, виляя бедрами бесконтрольно, отчаянно – он не рыдал так даже в один из их немногих совпадающих выходных, когда Миша с остервенением, ревностно, резко проталкивал в него пробку на несколько размеров больше, чем он мог принять, после вылизывая его вокруг стиснутого распаленными мышцами основания и заставляя его кричать. - Ты можешь, Дженни, - с тихим, довольным, садистким рыком шепчет Миша ему в ухо, вынимая уже три пальца и приставляя к растянутому вокруг его члена входу головку вибратора, который вытащил из него совсем недавно. - Ты можешь. Первый шарик входит легко, толщиной всего в сантиметр – он принимает его в себя жадно, тут же сжимаясь. Коллинз покусывает его шею и смотрит в обьектив, нашептывая ласковые слова и вставляя игрушку дальше, включая среднюю скорость. - Миша!... Аааах! – мужчина стонет и выгибается в спине так сильно, а с его члена стекает густая капля, пачкающая края все еще не снятых трусиков. Брюнет смеется и выжидает мгновение, давая ему привыкнуть, и шепчет короткое «Ты можешь», резко заполняя его до конца. И господи, Дженсен скулит, протяжно и открыто, распахивая глаза и откидывая голову ему на плечо. Миша двигает вибратором, скользя внутри него, раскрывает его своим членом, и мужчина отдается ему, как настоящая шлюха, отдается так, как может сделать это только с ним. Они сливаются, и где-то на периферии сознания Эклз замечает, что его соски оттягивают, мнут и вновь зажимают, и ему кажется, что кричать еще громче он просто физически неспособен. - Тебе так хорошо, когда в твоей заднице так мало свободного места, - он сходит с ума от его божественной узости, от того, как вибратор щекочет его член, как сжимается любовник, стискивая его почти до боли. – Ты ведь просто изнываешь без внимания, здесь, внизу, твой пах горит огнем, но я не прикоснусь к тебе. Миша знает, что дразнит, что мучает, увеличивая толчки. Они оба уже на пределе, они так хотят кончить, и он совершенно не собирается продолжать пытать Дженсена еще дольше. Он вбивается в него со всей силой, выбрасывая вибратор, хватая его за преплечья, и двигается быстро-сильно-сумашедше, стягивая с зеленоглазого корсет и еле выдавливая, когда чувствует собственный оргазм: - Кончи для меня, Дженни, кончи так, чтобы камера видела, как тебе хорошо, когда я внутри. И Дженсен кончает – его подбрасывает на нем, а изо рта вырывается нечеловеческий крик; его трясет, пока он заливает спермой бедра брюнета и пол, постанывая и плавая в волнах мощнейшего оргазма. Он сжимается так крепко, что все перед глазами Миши сливается в сплошное белое пятно, яркой электрической вспышкой пронзая тело и заставляя его излиться внутрь. *** Они лежат почти друг на друге, мокрые, потные, лениво обмениваясь сонными поцелуями и глупыми улыбками. Миша поглаживает его немного зудящую грудь, освобождая от цепей и веревок, ласково обводя воспаленные соски и длинные полосы, оставленные его костюмом. - Ты правда ходил в этом весь день? – спрашивает он чуть хрипло, когда доходит до все еще не снятых трусиков. - Да... – Дженсен отвечает тихим выдохом. - Не снимай их до завтра, Дженни. Я выпросил нам выходной. Тот лишь стонет, улыбаясь и шепча тихое признание в любви, насаживаясь на скользнувшие внутрь пальцы.