Навыки в любви

Праздники прошли хорошо, Новогодняя ночь в кругу друзей, приходили Вовка с Маратом, младший хвастался, что девушку нашел себе. «Красивая, глаза будто бездонные, а на скрипке как играет и ничего не боится. Стрельнутая прям как ты, Белка»,- смеялся парень, закидывая ей на плечи руку. Где-то возле окна слышался смех Кащея, мол, Маратка, договоришься ты, когда-нибудь.  Рождество праздновали с Костей в кругу родственников девушки. Родители слишком любили дочь, чтобы потерять ее из-за какого-то уголовника. А, пообщавшись с ним несколько раз, единогласно поменяли о нем мнение – видели, как он любит их девочку. Но жизнь – зебра. Полоска белая, полоска черная. Слишком долго все идет хорошо, что Бэлла уже морально себя подготавливает к очередному абзацу в жизни. Этот день настал в субботу, тринадцатого числа. С утра Кащей уходит  по делам, к вечеру не выходит на связь.  Бэлла уже начинает понимать, что к чему, но окончательно ее сомнения подтверждает пришедший домой Валера, замявшийся после вопроса: «Костя не знаешь где?». Кивает сама себе, быстро собирается, накидывает свою серую шубу, неизменные шпильки, уверенной походкой шагает к их подвалу. Зайдя вовнутрь, видит толпу пацанов разных возрастов, есть и совсем мелкие мальчишки, есть и старше Кости. Видит Дёму, закадычного Костиного дружка, который заметив Бэллу, переводит взгляд на ринг, собираясь сообщить об этом Кащею. Тот стоит на ринге, размахивает бутылкой пива, в другой руке держит сигарету, орет на какого-то парня, обращается к остальным. Показательная казнь. Бэлле становится дурно. -Вышли отсюда все,- громко кричит девушка, осматривая взглядом разношерстное сборище.  Ей такое позволительно, кажется, ей можно вообще все. Никто не посмеет слово против сказать, посмотреть не так, прикоснуться. -А ты,- блондинка яростно указывает на Костю,- попробуй только сдвинуться. -Как скажешь, моя графиня,- улыбается широко, Бэлла смотрит в глаза ему и видит расширенные радужки глаз, что в дурмане находятся. Бэлле от отчаяния кричать хочется. Вместо этого закусывает щеку. Кащей кричит пацанам, чтобы выметались быстрее,  пожимает, прощаясь, своим товарищам руки и ведет Бэллу в тренерскую. Она, стуча каблуками, заходит за ним следом, толкает его на диван и осматривает всю комнату. Видит, что в жестяном облезлом ведре под столом валяется пара шприцов и судорожно всхлипывает. Нервно, истерично. На столе стоит бутылка из под водки и граненые стаканы, которые она швыряет в стену. Стекло разбивается на куски, разлетается по комнате; от запаха спирта, резко бьющего в нос, начинает подташнивать. Следом в стену летит пепельница с окурками. -Ты мне обещал! – кричит девушка, срывая голос,- Что же слово твое значит, а? -Бэл, любовь моя,- тянет и закидывает голову назад,- это просто для расслабления. Ничего серьезного. -Что ты несешь?- от крика голос срывается, становится сиплым, тихим. Кащей сидит на диване, вальяжно развалившись, и смотрит на Бэллу с блаженством. Ловит каждое ее движение, каждый злой взгляд, каждый яростный вдох. И когда девушка, в истерике, подбегает к нему, ударить,  дать отрезвляющую пощечину, он ловит ее за тонкие кисти рук  и притягивает к себе.  Целует так, что блондинка едва не задыхается. Бэлла отпихивает Кащея от себя, размашисто, со звонким хлопком, бьет по лицу. Он лишь смеется. Бэлла готова сдаться. ** Заходит домой вся в слезах, вешает шубу на плечики, в шкаф, разувается, проходит к зеркалу в коридоре. Все делает по привычке аккуратно. И внимательно вглядывается в свое отражение. Покрасневшие щеки от мороза;  красные глаза, в тон, румянцу; синяки под  глазами. Бэлла помнит себя другой. Не исхудавшей от нервов, без болезненной бледности, без ярких вен, что сине-зелеными реками вытатуированы под кожей. Другой, чьи волосы отливали золотом, и улыбка радовала всех. Заходит в ванную, включает воду, умывается, и поток слез накрывает ее с новой силой. Со злостью отпихивает какие-то баночки, стоящие на полке, те с шумом ударяются о пол. Девушка всхлипывает с новой силой, прикрывает ладонями лицо и оседает по стене вниз. -Бэл, ты чего?- в дверь просунулась кудрявая голова Валеры. Бэлла сил ответить ему не находит, лишь шепчет: «Черняшка опять»; и машет головой из стороны в сторону, намекая, чтобы парень ушел. Но Турбо разве может позволить себе оставить ее? Бэллу, которая вытащила его из тяжелого положения, оставить в соответствующем положении. Турбо присаживается на ее уровень, руками притягивает девушку к себе, в кольцо своих объятий, прижимает к своему телу, гладит по спине, что-то утешающее шепчет в ее макушку. Валера не знает ничего утешающего, выходит плохо. Парень приподнимается, берет девушку на руки, уносит в кровать. Кладет на заправленную поверхность кровати, укрывает пледом, вытирает слезы с ее глаз, и гладит по волосам, перебирая в руках светлые локоны. Сам садится рядом и не знает, что сказать. Когда, ему кажется, что блондинка заснула, пытается аккуратно встать с кровати, но Бэлла, открывшая глаза, тянет его за руку обратно. -Побудь со мной, пожалуйста,- шепчет сиплым голосом она, и Валера не в силах отказать. Ложится рядом, на место Кащея, и завидует ему, завидует, завидует, завидует. При виде такой Бэллы у него внутри все сводит, чувствуются фантомные боли в области ребер. Сейчас она лежит, свернувшись в эмбрион, хрупкая и изящная, и Валера уверен, что ее отношения с Кащеем – недоразумение, фальсификация реальности. Он вспоминает слова его тетки, которая постоянно повторяла его матери о том, что одной любви мало, и теперь, кажется, понимает значение. И хочется ему защитить эту девушку от всего на свете, чтобы никогда не видеть слез ее. Когда слышится тихое сопение Бэллы, Турбо, поддаваясь своему желанию, прижимается к девушке, чуть касаясь губами ее макушки. Во сне, неосознанно, Бэлла сжимает его руку. И у Валеры, вопреки всему, замирает сердце. ** Володя в подвал не входит, а влетает. Когда парень проводил спокойные утренние часы со своей возлюбленной медсестрой в ее общаге, к ним ворвался Маратик. -Вов, там это, Белка к нам вечером в подвал пришла, на всех наорала, выгнала,- почти без передышки тараторит мальчишка,-  а Кащей, кажись, под наркотой. Я утром заходил, он там спит или что. Я не понял. -Чего?- подрывается с кровати парень, накидывая на плечи свой военный бушлат,- Давай, Маратик, чеши домой. Я сам туда схожу. Направляясь к подвалу Вовка размышлял о многом: о беспечности Белки, это же надо было додуматься, прийти к группировщикам, в логово Универсама, и разогнать их всех. Понятное дело, что все ее знали, что никто бы ей ничего не сделал, так как знали и Вовку, и Кащея, но если бы что-то пошло не так. Он бы потом себя винил. Думал о Кащее: значит, тот опять к черняшке припал. Не смог сломить свою зависимость. Живой ли сейчас? Или от передоза схлопнулся? А будущее подруги видеть с наркоманом он не хотел. Отвергал все эти мысли на ментальном уровне. -Блять,- протянул Адидас-старший, зайдя в подсобку. Окурки, бутылка, в мусоре шприцы, вся комната усыпана битым стеклом. Костя спал, облокотившись и закинув руки на спинку дивана. -Вставай,- затормошил Вова Кащея и легонько ударил по щекам,- давай, блять, просыпайся. -Мгмх,- сонно промычал Костя, приоткрыл глаза, увидел Вову и закрыл их обратно,- отвянь. -Вставай,- еще громче потребовал парень, хватая Авторитета за ворот черной рубахи,- ты, блять, отчет себе отдаешь вообще? Тебя на цепь посадить, как собаку?- взревел Суворов. -А посади,- сонно и лениво смеется Кащей,- покажи ей, какой ты святой. -Да ты, Кащей, совсем ебанулся. Я, вот, думал, что слухи это все, что не может Костя такую дичь творить, а нет, оказывается, может,- берет ведро со шприцами, поджимает губы, и смахивает предплечьем в него все находящееся на столе. -Прекращай, Вовка,- трет переносицу и пытается проморгаться, концентрация наркотика и алкоголя в крови начала слабеть,- не надо меня жизни учить. Я сам себя научить могу. Встает, пошатываясь, идет к умывальнику в углу комнаты,  открывает вентиль на холодную воду  и умывается, морщась от студеной воды. -Кащей, Вов,- появляется в комнате Марат, и мужчины синхронно поворачивают головы на голос,- там Ленка пришла. -А этой что надо?- бурчит Костя и потирает полотенцем шею. -Какого хрена, Маратик, я тебе сказал домой идти,- раздраженно кричит на брата Володя,- и мусор выкини,- всучивает ему в руки жестяное ведро,- вместе с тарой. Марат кивает и скрывается за дверью, Суворов с другом переглядываются с немым вопросом в глазах. Из-за двери появляется шатенка в цигейковой шубе, поправляет меховую шапку и довольно улыбается. -Привет, мальчики,- начинает расстегивать пуговицы на шубе,- Вов, выйди, у меня к Косте приватный разговор. Суворов поворачивается на друга, тот делает непонимающий взгляд, приподнимает брови, чуть пожимает плечами и достает из кармана пачку сигарет. Володя выходит из подсобки. Кащей достает сигарету, зажимает между зубов, чиркает спичкой и поджигает, падая на диван. Ленка чуть скидывает с плеч шубу, присаживается на стол, закидывает ногу на ногу и игриво смотрит на мужчину. Под шубой скрывается тонкая ткань кружевного белья. Мужчине становится смешно. -Чего хотела?- окидывает ее равнодушным взглядом, отчего та морщится. -Поговорить,- мурлычет девушка, откидывая прядь волос назад,- тебе так черный цвет к лицу, с ума сойти. Опять двадцать пять. Кащей затягивается, закидывает голову вверх, выдыхает струйку дыма в потолок и стряхивает пепел на пол. -Лен, да говорили уже. Вот ты приходишь, а на деле что? Ты не понимаешь, что мне не интересно это все. Я Бэлку люблю,- выделяет слово по слогам, смотрит на Ленку раздраженно уставшим взглядом,- твою подругу, между прочим. На часах уже девятый час утра, наступило воскресенье. «Бэлла дома, наверное»,- приходят мысли о ней  в его голову. И ему стыдно становится до тошноты. Но идти в таком состоянии, еще не протрезвевшем к ней, ему не хочется. Нечего домой тащить всю эту грязь. -Ой ли,- смеется девушка и тянется к пуговицам на его рубашке, получает легонько по рукам, обиженно надувает губы,- вот ты все по ней вздыхаешь, все как болванчик повторяешь «Бэлла, Бэлла», а она что? Другому глазки строит? -Не понял,- озадаченно смотрит на нее Костя, хмурится,- ты о чем? -Про парня этого, Валерку, кажется, я думала, ты и сам все понял,- наигранно поднимает брови шатенка,- домой притащила к вам, а их поведение на Новый год? Щебетали, танцевали, а как смотрели друг на друга. -Ленка,- смеется уже Кащей,- я видел их поведение. Видел их танец. Я вижу все. И знаю, что Бэлла - моя. Тем более знаю Турбо. Не суди людей по себе, чем бы ты воспользовалась как поводом для блядства, тем  другие распоряжаются как добродетелью. Все. Вали. -Но…- она не успевает закончить, как он поднимает ее под руку и толкает в сторону двери. -Вали, я сказал. Вот не была бы ты девушкой, я бы тебе пояснил. Скажи спасибо, Леонора! С хлопком закрывает дверь, выругивается матерно и падает на диван. Сейчас сон, потом все остальное. ** Костя просыпается, когда часы показывают десятый час вечера. В тренажерке за стеной шум от пацанов, стекло в тренерской подсобке убрано. Мужчина усмехается, наверное, опять Лампу запрягли. Выходит в зал, оглядывает всех. -Турбо здесь?- хрипло кричит. -Нет, не было его,- отвечает Зима, - сегодня не появлялся. А что случилось то? -Ничего,- Кащей растирает руками опухшее лицо,- занимайтесь спортом ребята, спорт - это хорошо. Пошатываясь, заходит обратно, ставит чайник, садится на диван, за стол. Опирается на локти, интенсивно думает, вспоминает Ленкино появление здесь. Вот, что сказала бы Бэлла на все это. Опять не поверила бы? «Эх, графиня, слишком хорошего ты мнения о людях, они недостойны этого. И я, наверное, тоже недостоин». Вспоминает Ленкины слова, касаемо Турбо и Бэллы. Нет, своей девушке он доверяет на сто процентов. Он уверен в ней, знает, что не может она предать. Но тот танец, тот взгляд Туркина на нее, ее улыбка беззаботная, как раньше с ним. У Кащея в голове мысли сумбурные, будто нитки в комок спутываются, попробуй – развяжи. Под коркой мозга извилины пульсируют так, что голова чесаться начинает. Валера – молодой и беззаботный, чистый лист, на котором пиши, что хочешь. Костя же имеет пару таких глав, что и перечитывать не захочется. И мысли все больше и больше сгущаются в том месте, где Бэлла может захотеть заново стать счастливой. Захотеть той жизни, о которой давно мечтает. Потом трясет головой, отгоняет от себя эти мысли. На кой черт ей сдался этот Валера? Нет у него ничего, и в нем нет ничего. Ни денег, ни авторитета, ни черта не имеет. Маленький щенок, который бы на то, что принадлежит его Старшему даже и не позарился бы, побоялся бы просто смотреть, и мысли такой не допустил. -Надо идти домой,- говорит сам себе и ищет свое кожаное пальто. Пока все мысли возвращаются к одной простой истине – нужно завязывать с этой грязью.