Ну, ну и, ну и что.

— Валерий Георгиевич, среди журналистов ходит шутка, что на любой вопрос вы можете ответить тремя вариантами: «Ну», «Ну и», «Ну и что»? — Ну и...

Часть 1.

13 декабря — Здравствуйте, это программа «Давай поженимся», и я — Лариса Гузеева. А невеста у нас Мелания. Встречайте.       На больших экранах постепенно появлялись фотографии. Красивый мужской голос читал закадровый текст: «Мелания, 26 лет. Топ-менеджер в спортивном клубе. Шьет, вяжет, вышивает, любит сериалы, занимается активными видами спорта. Со своим молодым человеком встречалась с шестнадцати лет, но отношения закончились, когда он изменил ей с соседкой. Ищет мужчину, готового взять всю ответственность за семью на себя».       Красивая молодая женщина сидела, потупив взгляд, на месте невесты. И единственный вопрос, который ее волновал в данный момент — что она здесь делает? — Здравствуйте-здравствуйте, — ведущая оценивающе посмотрела на гостью. — Какая вы красавица. Просто глаз не отвести, — сделала комплимент она. — Спасибо, — был ей сдержанный ответ.       «Так, теперь соберись. Это всего лишь передача, на которую ты пришла не по своей воле. Но это не дает тебе права ударить в грязь лицом. Абсолютно никакого». После такого внушения взгляд темно-синих глаз стал более осмысленным, но руки все еще продолжали предательски дрожать. Гостья сложила их на коленях. — С кем вы пришли? — ведущие перестали с интересом разглядывать невесту и переключились на ее сватов. — Это моя сестра Крелания, — Мила усилием воли заставила произнести ненавистное им обеим имя. — И мой заместитель — Роман. — Какая прелесть, — прокомментировала ведущая. — Мелания и Крелания. Крелания и Мелания. Красиво!       Девушки почти не изменились в лице, Роман же почувствовал, что участие в программе было самой большое ошибкой в его жизни.

***

Около 24 лет назад. — Поздравляю, мамочка, у вас девочка, - несколько устало, но в тоже время радостно, сообщил врач. — Б…, у меня уже есть девочка! — молодая мамочка откинулась на спину и закатила глаза.       Медсестры переглянулись, но сказать ничего не решились. Юльку Семенову хорошо знали в маленьком подмосковном городке. И знали именно благодаря ее образу жизни.       Для Юльки это были уже вторые роды за неполные двадцать лет ее существования, и еще три беременности закончились или выкидышами, или абортами. Если бы не ее мать, то и эти беременности не завершились бы рождением. Но женщина успела вовремя вмешаться и заставила родить свою непутевую дочь.       Старшую внучку бабушка сразу после рождения забрала к себе в Москву. Никто в городе даже не знал, как ее зовут. Вторая тоже не должна была остаться с матерью. — Перестань выражаться! — властным голосом приказала мать. — Как хочу, так и говорю! — ей в тон ответила молодая мама. — Ты сама разрешила делать мне все, что я захочу.       По бледному лицу женщины проскользнуло сожаление. Она сама родила Юльку в слишком юном возрасте, отец бросил их сразу, как только узнал о беременности. Тогда женщина не была готова воспитывать ее так, как могла воспитать своих внучек. А помощи ждать было неоткуда. Ей приходилось часто уезжать на заработки в Москву, оставляя дочь одну. Именно эта чрезмерная свобода и попустительское отношение родительницы, как считала сама Нина Петровна, сделали из ее дочери проститутку. — Ты хоть знаешь, кто отец девочки? — казалось, только сегодня этот вопрос прозвучал в миллионный раз. — Знаю, — все это время вокруг роженицы и младенца хлопотали медсестры. — Аркашка, помнишь его? Он учился на год старше.       После недолгих манипуляций мамочке дали на руки ее малышку – маленькое сморщенное создание. Юлька аккуратно взяла девочку на руки и стала разглядывать. — Ты записала ту, старшую, как я сказала? — она требовательно посмотрела в глаза матери. — Да, — нехотя и спустя некоторое время призналась Нина Петровна. — Значит, ты будешь Крелания. Крелания и Мелания, — мягко пропела молодая женщина.

***

— Да подожди ты с именами! – сваха Роза поудобнее устроилась в кресле и снова задала вопрос. – Вы чего с заместителем пришли, а?       Мила в излюбленной манере слегка откинула голову и улыбнулась: — Достаточно близких подруг у меня нет, — начала отвечать невеста. Губы перестали дрожать, что уже было хорошо. — Да ладно, скажите правду, — перебила Лариса. — Вы же не сами сюда пришли. Ваше руководство предложило вам поучаствовать в программе, вы согласились, а Роман как инспектор. Или, я не знаю, проверяющий. — В чем-то вы правы, но не во всем, — Мила пришла в привычное свое состояние и была относительно готова отразить любое нападение. — Инициатива действительно принадлежала не мне, а Кире. Так получилось, что руководство это услышало и полностью меня благословило. — Кира это? — Я так сестру называю.

***

Около семнадцати лет назад.       Две маленькие девочки прятались под лестницей, ведущей на чердак. Они тесно прижимались друг к другу и старались дышать как можно тише, только бы отец с матерью не услышали. — Мелания, Крелания, б…, вы где? Я не хочу бегать за вами по всему дому! — пьяный голос отца раздался из большой комнаты. Девочки старались полностью слиться со стеной.       Через некоторое время в комнате все стихло. Одна из девочек заговорила: — Как думаешь, мы уже можем выйти, Мелания?       Ее худая и бледная сестра ответила: — Давай еще немного подождем и выйдем.       Их задачей была как можно незаметнее добраться до входной двери и выскользнуть на улицу. Пускай никто из соседей не хотел им помогать, потому что боялись пьяных Юльку и Аркашку, но на самой грязной и холодной улице было лучше, чем под крышей с собственными родителями. Девочкам пришлось это очень быстро усвоить — вместе с бабушкиными поминками начался запой родителей. — Не называй меня Меланией, пожалуйста, — одними губами попросила старшая сестра младшую. Еще один навык выживания. — Мила? — также ответила девочка.       Старшая кивнула. — А меня Креланией. — Кира?       Младшая кивнула.

***

— Можно, я скажу, — Роман решил высказать свою позицию и впредь больше не вмешиваться в женский разговор. — Я здесь ни в коем случае не представляю руководство, я представляю весь коллектив «Спартака». Меня наделили полномочиями выбрать достойного спутника для Милы Аркадьевны.       Прозвучало это очень пафосно. Но все же эта была правда, поэтому поправлять его никто не стал. Спутницы кивнули в знак одобрения слов Романа. — Первый раз такое вижу! — не удержалась Роза. — Но одобряю. Правильно, гармония в коллективе целиком и полностью зависит от личного счастья руководителя.       Гости переглянулись.

***

Две недели назад. — Я туда не пойду! — Мила металась по собственной кухне из угла в угол. — Пойдешь! — Кира восседала на своем любимом стуле и ковыряла замороженную сгущенку. Больше из сладкого и вкусного в холодильнике сестры ничего не нашлось. — Нет! Зачем мне туда! Я не хочу! Они будет копаться в моей личной жизни. Сначала сами покопаются, потом всему миру покажут! Нет! — Мила Аркадьевна, мы вам гарантируем, что ничего из того, чего вы бы сами рассказать не захотели, озвучено не будет, — Роман Гурамович не любил эти высокие барные стулья, поэтому просто стоял, облокотившись на стойку. — А я ничего не хочу рассказывать! — Поздно, ты уже участница! — Кира была оплотом спокойствия на этой кухне. — Я…Я…Я не пойду! Я…Я запрусь в квартире! — темно-синие глаза бегали с сестры на заместителя и обратно. У девушки окончательно выбили почву из-под ног. — У меня есть ключи. Я приеду и отвезу тебя на программу, — безмятежно сказала Кира, пытаясь отломить от лакомства хотя бы кусочек. — Я запрусь в офисе! — У Романа Гурамовича есть ключи. И я приеду и заберу тебя на программу. — Тогда я спрячусь на базе! — Тогда я не приеду и не заберу тебя на программу, — все в том же тоне ответила Кира. — Это сделает Валерий Георгиевич, когда узрит тебя на своей территории.       Милина фантазия иссякла. — Мила Аркадьевна, послушайте! — постарался привлечь внимание начальницы Роман. — Я Вам обещаю, ничего плохого на передаче не случиться. Вы сами сказали, что это отличный пиар-ход для клуба. — Я и не отрицаю — отличный, но если пойдет кто-нибудь другой.       Кира кивнула Роману, показывая, что Мила сдается. Еще чуть-чуть, и она согласится. А куда она денется? Кира бы ни за что не стала настаивать, если бы мероприятие принесло вред ее сестре. Пока что она видела в этом только положительные стороны. Девушке очень хотелось, чтобы Мила была счастлива, а программа с таким названием имела все шансы помочь им в этом деле. — Мы хотим, чтобы пошли Вы, — продолжил Роман. — Это мнение всех ваших коллег. Вдруг там будет ваша судьба?

***

— Расскажите вашу историю, — попросила ведущая.       Мила вздохнула и задумалась.       В принципе, она ничего не теряла. Она могла говорить все, что угодно, в том числе и правду. Никто не посмеет ее осудить. Ее репутация настолько безупречна, а язык настолько хорошо подвешен, что ей позволено больше, чем другим.       И к тому же впервые в жизни она чувствовала за своей спиной поддержку.

***

Две недели назад. — Вы смелый человек, Мила Аркадьевна, — крепко сжимая в руках бумаги, сообщила Надежда, помощница генерального директора.       Переглянувшись с Романом Гурамовичем, Надежда вспыхнула и исчезла из кабинета. Валерий Георгиевич промолчал. — Видите, вас все поддерживают! — радостно потер руки заместитель. — Меня поддерживают, потому что я подписываю зарплатные ведомости! — отрезала начальница. — Ее поддерживают, потому что ты всех подговорил, — Валерий Георгиевич откинулся на стуле и с тоской посмотрел на пепельницу. — И это тоже, — согласилась Мила, проследив за взглядом главного тренера. Курение в кабинете было категорически запрещено. – Рассказывайте, где опять накосячили.       Эта фраза была обращена к Карпину. Асхабадзе никогда нигде не косячил. У него всегда было все как надо и как положено. В клубе подозревали, что он либо робот, либо продал душу. — Ваш юрист лучше знает, — огрызнулся главный тренер и развернулся лицом к столу. Положа на него руки, он, таким образом, занял оборонительную позицию. — Он знает. Виктор Альфредович сказал, что ваши взгляды на последнюю игру с Зенитом резко не совпала с мнением главного арбитра. Больше мне ничего выудить из него не удалось, — она также не поднимала глаз от бумажек, разложенных на столе. Роман Гурамович в такие моменты чувствовал себя лишним. Этим людям никогда не мешали ни свидетели, ни расстояния, ни другие помехи, чтобы высказать друг другу свое мнение. — Он не увидел половину нарушений на Паршивлюке и Дзюбе, — разговаривая с пепельницей, сообщил Карпин. — Вы его обматерили. — Я его обматерил, — согласился Валерий Георгиевич и посмотрел на своего генерального директора. — Я вас понимаю, — девушка на него взглянула. Генеральный директор очень часто присутствовал на выездных играх своей команды, а на домашних всегда.       Роман Гурамович выдохнул, сегодня разборок не будет. Сегодня все должно быть тихо. — Мы не услышали еще мнение Валерия Георгиевича по поводу вашего участия в программе, — заметил Асхабадзе. Это было чересчур смело с его стороны, зная достаточно хорошо и Карпина, и Семенову. — Да, посоветуйте мне что-нибудь дельное, — Мила Аркадьевна мыском ноги пыталась найти под столом завалившуюся туфлю. Красота, конечно, требует жертв, но иногда эти жертвы можно отложить до заседания КДК, когда красивые туфли на высоченном каблуке снять будет уже нельзя. — Вперед и с песней, — спокойно ответил Валерий Георгиевич. — Найдете себе спутника жизни, а Роман Гурамович проследит, чтобы ваш избранник был достойным и адекватным человеком. — Которого одобрила бы ваша сестра, — добавил Асхабадзе, пытаясь снять с себя ответственность. — Которая будет сидеть рядом с вами, — напомнила ему Мила Аркадьевна. — Которого не будет раздражать ваш характер и ваша работа, — закончил свою мысль Карпин.       Найти такого человека за час, встретившись всего с тремя претендентами, было нереально, но Кира надеялась на обратное. — Мила Аркадьевна, — в кабинет ворвался, тяжело дыша, в дорогом, но безвкусном костюме двадцатиоднолетний юрист Виктор Альфредович, молодое дарование и надежда спортивной юриспруденции. — Ни о чем не беспокойтесь. Всех кандидатов я проверю по базам, чтобы мы все могли убедиться в его состоятельности!

***

— Мои первые и единственный отношения начались, когда нам обоим было по шестнадцать лет, - честно начала Мила, выпрямив спину и внимательно смотря на ведущих. Так обычно она вела себя на совещаниях и заседаниях, на которых необходимо было выглядеть авторитетно и в тоже время внушать доверие. — Мы познакомились, когда сестра и я еще жили с родителями. Вместе ходили в школу. — Первая любовь? — Да, можно так сказать, — Мила разрешила себе на несколько минут вернуться в прошлое.       Она прекрасно знала, что это будет очень больно и неприятно не только для нее самой, но и для сестры. А для всех остальных банальным откровением в эфире. — Ходили вместе в школу, учились в параллельных классах. Можно сказать, что тогда он не обращал на меня внимания, но, как в сказке, — здесь она позволила себе саркастично улыбнуться. Знакомая улыбка для миллионов болельщиков Спартака, после которой обычно идет заявление, вызывающее неоднозначные отклики у слушателей. — В один прекрасный день он предложил мне встречаться. — Просто подошел и предложил? — ведущая Лариса Гузеева, как обычно, взяла инициативу «допроса» в свои руки. — Давай встречаться. По-моему, так он и сказал, — Мила сморщила лоб, вспоминая. — Да, так и было. — И долго у Вас длились эти отношение? — Официально девять лет, неофициально, лет семь-восемь. Окончательно мы разошлись год назад, когда я пришла работать в «Спартак», а любовь сошла на нет как раз за два-три года до этого, — Мила прекрасно помнила все даты и события, связанные с ними. Она давно отпустила этого человека, но отказаться от воспоминаний до сих пор не могла. — Почему не поженились? — Я хотела выйти замуж сразу же, как мне исполнилось восемнадцать лет, — призналась Мила. — О моем желании прекрасно знали, я сказала об этом в первый же день нашего встречания.       Именно этим словом – встречание, она обозначила свои длительные отношения с первой любовью. — А не рано в восемнадцать лет замуж? Не нагулялись поди еще! — поинтересовалась Роза. — Нет, мне всегда хотелось большую и полную семью. Это моя мечта уже очень давно. Но этого не случилось, как видите. Все время меня банально кормили «завтраками». — Столько лет? Это что ж вам такое говорили целых семь лет, чтобы верили и ждали? Вы верили? — Не поверите, но верила, — невеста улыбнулась. Не искренне, но довольно убедительно. — Все доводы, которые мне приводили, я поняла и приняла. Сейчас я понимаю, что это было большой глупостью с моей стороны и самым большим спасением от несчастливого брака. Сначала нам негде было жить, потом надо было получить образование, потом еще одно образование, потом найти работу; нет, работа на чужого дядю ему не подходила, решил открыть свой бизнес, затем — нет, он передумал, это не его дело всей жизни, он попробует еще раз. — А в итоге он вам изменил? — Да, с соседкой по лестничной площадке, — Кира тогда признала этот момент самым смешным за всю их совместную жизнь. Но это было уже после Милиных истерик и слез, то есть, когда она могла адекватно воспринимать информацию. — Не понимаю, как можно изменить молодой, красивой девчонке, с мозгами да еще такой яркой, такой интересной, как Вы! Я просто не представляю! — возопила Гузеева. — Да ладно тебе, Ларис, может, она свадьбу хотела на Бали, а он позволить себе этого не мог. — Нет, я хотела просто пойти в ЗАГС и расписаться, — замахала руками Мила. — В восемнадцать лет на Бали я могу представить, но не в двадцать шесть, когда пора уже детей рожать, — встала на защиту невесты ведущая. — Вы хотите детей? — Да, хочу. Очень, — честно призналась Мила.

***

Пять месяцев назад.       На раздачу автографов главного тренера Спартака и одного из ведущих футболистов — Кариоки — собралось очень много желающих. Очередь в официальный спартаковский магазин заканчивалась где-то на первом этаже торгового комплекса. Но, надо отдать должное пришедшим, вели они себя довольно мирно.       К назначенному часу все действующие лица расположились на специально отведенном диванчике в углу магазина. Камера режиссера плавно перемещалась по залу, выхватывая лица болельщиков всех возрастов, периодически спрашивая комментарии и впечатления.       Приблизительно за час до окончания автограф-сессии с первого этажа послышался одобрительный гул, постепенно он достиг и второго этажа, где превратился во вполне осознанный текст на английском языке, громко доносившийся из чьего-то телефона: - So, no one told you life was going to be this way, — хлопок в ладоши от всех присутствующих.       Мила Аркадьевна поднималась под лестницы под звуки любимой песни. Да уж, эффектное появление, ничего не скажешь. Даже круче, чем «Валера, Валера» для Карпина.       Всего один раз стоило сказать в интервью, что Рембрандовкое «I’ll be there for you» из «Друзей» ее любимая песня.       Виктор Альфредович плелся за ней следом, на свой манер подпевая.       Зал магазина встретил их овациями. Мила Аркадьевна всех поблагодарила и всем улыбнулась. Как же иначе. Элементарная вежливость, плюс необходимо показать, что она не обиделась и ей даже понравилось.       Хотя ей и, правда, понравилось! Специфичность ее профессии не предполагала, что весело будет каждый день, поэтому радоваться следовало каждому моменту.       Они с юристом постарались смешаться с толпой, что у них не очень хорошо получилось. Любовь Виктора Альфредовича к неприлично дорогим и чересчур пафосным костюмам нигде невозможно было спрятать.       Когда в раздаче автографов произошел перерыв, Кариоке не разрешили подняться с места. К нему буквально подлетел юрист с кипой бумаг и велел расписываться. Футболист честно пытался от него отвертеться. — У него разрешение на пребывание в нашей стране завтра заканчивается, — сказала Мила, преграждая ему путь к отступлению. Потом повторила еще раз, но по-испански.       Под тяжелым взглядом тренера, единственного человека, которого он действительно слушался и, наверное, где-то даже боялся, Кариока сдался и молча начал подписывать документы. — А пораньше об этом узнать нельзя было? — Карпин вопросительно уставился на гендиректора, как будто она была в чем-то виновата. — Можно, но ваше чудо предоставило какие-то «левые» документы, по которым он еще два года может пребывать в нашей стране. Девочки решили, что он украинец и забили. — Ну да, Кариока же чисто украинская фамилия, — не мог не прокомментировать Валерий Георгиевич. — Да, особенно в сочетании с Рафаэлем. — Как черепашка-ниндзя, — взбаламутился Виктор Альфредович. К счастью, Кариока не обратил на это внимание. — А почему не уладили все другим путем? Слишком принципиальный? — поинтересовался Карпин. Мила сначала не поняла, а когда до нее дошло, махнула рукой: — Ага, не то слово. Считает, что он, — мужчина показала глазами на Кариоку. — Самая невыгодная покупка «Спартака» за последние лет двадцать. — Тогда да, деньги здесь не помогут, — он откинулся на диване и сложил руки на груди. — Охрану с собой возьмите. — Уже. Они ждут внизу, — Виктор Альфредович захлопнул папку с бумагами и поднялся. — Больше не смею вам мешать, – и гордо удалился в противоположный конец зала, где им любезно подготовили стулья. — Напомните еще раз, где вы его нашли? — попросил Валерий Георгиевич, откровенно издеваясь над своим генеральным директором.       Мила Аркадьевна показала ему язык и пошла вслед за юристом. Карпин засмеялся.       После того, как были выполнены все формальности, раздача автографов продолжилась. Мила Аркадьевна с Виктором Альфредовичем вынуждены были остаться и ждать окончания. Непутевого футболиста собственноручно решили доставить в миграционный комитет, так сказать засвидетельствовать свое почтение.       Автограф-сессия подходила к своему логическому завершению, очередь постепенно иссякала, когда из подсобного помещения, где находились туалеты для персонала и клиентов, раздался детский плач. Молодой парень-консультант кинулся туда и вынес маленький шевелящийся комочек. — Что с ним делать? — был его первый вопрос, когда он осознал, что держит в руках живое существо. — Давай сюда, — Мила Аркадьевна аккуратно забрала у него ребенка и покачала.       Ребенок оказался девочкой. Она заулыбалась Миле в ответ.       Девушка понятия не имела, как обращаться с детьми, тем более, с такими маленькими. В ее окружении их никогда не было. — Надо найти его родителей! Срочно! — засуетился Виктор Альфредович. — Садитесь на диван.       Мила Аркадьевна села на диван рядом с Карпиным, не отрывая глаз от улыбающегося чуда. — Какая красавица, — она поправила розовый чепчик. — Руки расслабьте, не сможете ее долго так держать, — посоветовал Валерий Георгиевич, заглядывая ей через плечо.       Девушка послушалась, у главного тренера в активе было уже трое взрослых детей. — Чуть-чуть покачивайте, может, заснет, — жестом фокусника он достал откуда-то из одежды малышки соску и вернул владелице. — Так, объявите по громкой связи, что найден ребенок. Вызовите полицию! Кариока, не уходите, пожалуйста, вы должны поехать с нами. Так, объявите по громкой связи, чтобы остановили Кариоку! — Виктор Альфредович развил бурную деятельность. — Тихо-тихо, не плачь, — Мила послушно покачивала ребенка. Девочка явно спать не собиралась, она с интересом рассматривала склонившихся над ней улыбающихся взрослых. — Вот она, слава Богу! — в магазин ворвалась молодая женщина, а за ней по пятам следовал мужчина, которого на лице застыл ужас пополам с безграничным счастьем. — Вы ее нашли!       Женщина бросилась к ребенку. — А это точно ваша дочь? — молодой юрист подозрительно посмотрел на нее. - Конечно, моя, - в итоге им пришлось показать все документы, какие у них были, лишь бы убедить, что ребенок действительно их, просто непутевый папашка, приняв лишнего, забыл ее в туалете магазина. — А как ее хоть зовут? — напоследок успела спросить Мила, отдавая им кроху. — Спартакиада, — гордо возвестил папаша. — Спартакиада Спартаковна. У нас это семейное имя.       Мила села обратно на диван, Карпин вытянул губы трубочкой.

***

— Как вы поняли, что ваши отношения исчерпали себя? — Как поняла, — Мила задумалась. — Наверное, почувствовала. Раньше я терпеть не могла быть вне дома, а потом резко стало удобнее быть где-то, но никак не в квартире с ним. — Он вам надоел? — Нет, надоесть — это не про него. У нас что ни день, то праздник, — невеста улыбнулась, вспоминая те времена. — Например, однажды я пришла с работы, а оказалось, что у нас на кухне расположились на ночлег трое его сослуживцев. А на следующий день я имела счастье общаться с женами этих сослуживцев, которые искали своих мужей по всему городу. — Да, весело вы жили, — Лариса переглянулась с Розой и Василисой. — Я даже представить себе не могу, чтобы нечто подобное сделал мой муж. А если бы сделал, то ох!       Она многозначительно улыбнулась. — Но ведь за что-то же вы его полюбили, — в игру подключилась Василиса, которая все еще верила в любовь. — Вы ведь его любили? — В шестнадцать лет? У него, наверняка, были самые модные джинсы и жвачка, — вместо невесты ответила Лариса. — Нет, его мама удивительно вкусно готовила борщ. Он у нее получался такой наваристый, а мясо буквально таяло во рту. Ее нет с нам уже почти пять лет, а я до сих пор не могу разгадать этот секрет, как ни пыталась. А на счет любила, знаете, на тот момент, я думала, что любила. Сейчас я понимаю, что ничего «такого» никогда не было ни с его стороны, ни с моей. Нам обоим были удобны эти отношения. А потом мы выросли.

***

Десять лет назад. — Мила, ты хорошо подумала? — Кира залезла к сестре на одеяло. — Да, я приняла взвешенное решение, — на полном серьезе ответила сестра. Они сидели на заднем дворе родительского дома под большой гнилой яблоней. Отсюда прекрасно был виден вход в дом. — А что ты взвешивала? — четырнадцатилетняя девочка села так, чтобы не закрывать обзор сестре. Они не должны были пропустить момент, когда мать с очередным собутыльником вернется домой. — Наше будущее. Мы с ним поженимся, будем жить вместе в бабушкиной квартире, а тебя заберем к себе. Ничего, что она однокомнатная, зато там никого, кроме нас, не будет. — А если у вас родятся дети, я буду за ними присматривать! — Кире нравилось такое радужное будущее. Ей не хотелось думать ни про какие трудности, которые могут возникнуть на пути к этой мечте. Ей просто хотелось быть счастливой. — Да. Но не сразу. Сначала нужно встать на ноги, получить образование и найти работу, — в Милиной голове этот план зрел давно, менялись детали, а суть оставалась одной и той же — уехать. — А если он не захочет на тебе жениться? — Он сказал, что мы поженимся, как только он будет к этому готов. Я думаю, к восемнадцати годам он будет готов, — заверила сестру Мила. — А его родители против не будут? — Нет, ты же знаешь, они новенькие в нашем городе. Они знают о нашей семье только то, что я им рассказала, а сплетням, к счастью, они не верят. И потом, они нас жалеют. — Нельзя строить семью на жалости, — мудро заметила Ксюша. – Ты его хоть любишь? — А что такое любовь? — зло спросила Мила. — У наших родителей была любовь? Или у Юльки каждый день с новым мужиком?       Кира задумалась. — Я не знаю, что такое любовь между мальчиком и девочкой, но знаю, что такое сестринская.       Мила улыбнулась. — Это я тоже знаю. — Знаешь, — через небольшую паузу сказала Мила. – Он мне сначала не понравился. Слишком заносчивый и обидчивый. И очень мало улыбается. — А теперь? — Я познакомилась с его родителями, и мое мнение резко изменилось. У нас все может получиться. — Ты понимаешь, что можешь прожить с ним всю жизнь? — Понимаю, но не осознаю этого. — Пообещай мне только одно, — Кира серьезно посмотрела в глаза сестре. — Если ты хоть однажды почувствуешь, что для тебя он чужой, и ты его не любишь, ты сразу же от него уйдешь. Сразу же! — Хорошо, — Мила засмеялась, глядя на чересчур сосредоточенное лицо Киры. — Я тебе обещаю.

***

— А-а-а, вы ж сирота? — запоздало вспомнила Роза. — Детдомовская? — Нет, в детдоме я не провела ни дня своей жизни, — Мила постаралась не вдаваться в подробности. — А родители где? — Лариса была настойчивой.       Происходило то, чего так боялась Мила. Если со своей личной жизнью она кое-как смирилась, то с более ранними воспоминаниями она ничего сделать не могла. Они глодали ее изнутри, мешая думать не то что о будущем, но о настоящем. — Можно я расскажу? — вмешалась Кира. Кто, если не она, знала, как больно ее сестре. — Мы жили с бабушкой в Москве. Когда она умерла, Миле было восемь, мне шесть. Нас вернули родителям. Отец с матерью постоянно пили. Папа умер как раз тогда, когда у Милы начались отношения с ее первой любовью, мама — через два года после него. — А имена вам по пьяни придумали? — это скорее был риторический вопрос, потому что отвечать на него никто не собирался.       Мила опустила голову и старалась справиться с нахлынувшими слезами. Она не могла себе позволить разрыдаться, никак не могла. Она запретила себе плакать еще на бабушкиных похоронах. За них двоих всегда плакала Кира. — Ужас какой, — прокомментировала Роза. — А как вы жили? — С сестрой в бабушкиной квартире, - продолжила Кира. — А молодой человек не был против? — Нет, он редко там появлялся. Все время проводил на учебе или у родителей. — Странные у Вас были отношения, — заметила Лариса. — Не вижу ничего странного, — Мила собралась с духом. — Тогда он решал вопрос с жилплощадью. Ему не нравилась наша квартира. Он считал ее слишком маленькой и темной. Он уговаривал родителей отдать ему пустующую квартиру в Москве, а им самим окончательно обосноваться загородом. Ему это удалось. Так что через год где-то я переехала к нему. — Получается, отхватили себе москвича? — влезла Роза.       Мила улыбнулась на этот выпад.

***

Семь лет назад.       Мила шла по ночному городу и думала.       Сегодня наконец-то свершилось то, чего она ждала довольно давно. Они с Кириллом съезжаются.       Это был, безусловно, важный шаг в их отношениях, но девушку не покидало чувство, что она делает что-то неправильно.       Что может быть неправильного жить с любимым человеком в большой и просторной квартире? У нее будет своя семья! Настоящая! Которая будет о ней заботиться и любить.       Только семья эта пока будет состоять только из Милы и Кирилла. Кире запрещено появляться в их доме, когда там находится Кирилл. Последнее время они невзлюбили друг друга. Раньше их отношения были просто нейтральными, а сейчас они перетекли в ненависть. Кирилл ненавидел Киру молча, исподтишка, ничего не желая объяснять. Кира же сказала Миле в открытую, что перестала считать его достойным человеком, когда тот попросил, или проще говоря, убедил Милу пойти работать. Учиться на очном отделении, содержать в порядке большую московскую квартиру Кирилла, ублажать во всех смыслах ее хозяина и при этом работать казалось Кире не посильной ношей. Мила была готова на все, лишь бы ее мечта о семье сбылась.       Предложение «пожениться» тоже пока не поступало. Да и вообще их отношения не напоминали отношения молодых людей в самом расцвете их жизненной энергии. Они казались старыми женатиками, все друг про друга знали, переругивались по пустякам. Но ни он, ни она не считали это большой проблемой.       «Так все живут», — изо дня в день как мантру повторяла Мила вслед за Кириллом. — «Как все».       Они всегда мирились. Сегодня, завтра или через день, но всегда мирились. В зависимости от того, кому первому надоест обижаться. Чаще всего надоедало Миле. Она не могла находиться долгое время в тишине, зная, что в соседней комнате любимый человек обижается на нее. А ведь обычно и сводилось все к тому, что они переставали разговаривать друг с другом. Но при этом ужин всегда был на столе во время, в близких отношениях она ему не отказывала.       Для Кирилла это было раем. Если бы она всегда все делала молча.       Сейчас Мила должна была рассказать о переезде Кире. Она должна убедить ее, что это правильное решение. Себя она уже давно убедила.

***

— Я москвичка, если вы об этом, — ответила Розе Мила Аркадьевна. — Родилась я в другом городе, но зарегистрирована здесь. — Вот, раз уж вы сами подошли к этому вопросу, — Роза взялась за любимую тему. — Приданное у Вас какое? — А разве недостаточно того, что она умница и красавица! — подала голос Василиса. — Это приятный бонус, — не согласилась Роза. — Так что с приданым?       Кира улыбнулась и взмахнула рукой: — Вам понравится! — Да ладно, — растягивая гласные, сказала сваха. — Откуда вам знать-то? — У меня есть квартира в Москве, — начала перечислять Мила. Хотя в большей степени она вспоминала. — Машина. Я являюсь совладелицей бизнеса вместе со своим сокурсником. — Большой бизнес? — Лариса подала голос. — Неприлично большой, — вместо невесты ответила Роза. — Я проверяла. Там вообще можно не работать. — Нет, не работать я не могу, — сразу запротестовала Мила. — Да это мы уже поняли, — успокоила ее Лариса. — А как же вы детей будете воспитывать, если работать будете? — Кроватку у себя в офисе поставит и будет его нянчить, — начала фантазировать Гузеева. – Подрастет – отдаст в спорт. И ходить далеко не надо. — А если девочка? – попыталась остудить ее пыл Василиса. — Тоже в спорт, — Лариса сделала страшные глаза. — В гимнастику или легкую атлетику, или еще куда. Красавицы и умницы везде нужны. Так, ладно, шутки шутками, давайте продолжим. — Я только не поняла, а квартира однокомнатная бабушкина куда делась? А дом родительский? — Роза жаждала выяснить все не состыковки. — Квартира у сестры, а дом забрали родственники отца. Я не помню кто именно, то ли его брат, то ли еще кто. — Вот сволочи! — не удержалась Лариса. — Почему? Имели право. Они не признавали нас своими родственницами, считая, что бабушка специально записала нам в отцы их брата, чтобы мы получили дом. — А вы не боролись? — Нет, — в один голос сказали сестры. — Слышите, вы там, родственнички! Хочу сказать Вам спасибо, — жестко сказала Лариса в камеру. — Просто спасибо, за таких вот сильных девчонок, которые смогли пройти через все это и остаться нормальными людьми. — Так, с приданным разобрались? — Роза утвердительно качнула головой. — Разобрались. Теперь давайте перейдем на ваши хобби. Я не поняла, что у вас с активным спортом. — У меня с ним ничего. Я один раз спрыгнула с парашютом, один раз полетала на параплане и пару раз рафтинга и все. — То есть, это у Вас несерьезно? — Нет, появилась возможность попробовать, я попробовала, — пожала плечами невеста. — Продолжать я не буду.

***

Восемь месяцев назад. Где-то очень далеко от Москвы.       Валерий Георгиевич с ужасом смотрел на маленькое здание, на котором скромно висела вывеска на английском «Все для рафтинга». — Это что значит? — озвучил его мысли Андрей Валерьевич, стоящий рядом. — Тим-билдинг, — Дмитрий Иванович, самый молчаливый тренер в штабе, почесал голову. — Я сейчас ей позвоню, — Карпин похлопал себя по карманам в поиске телефона. — Алло, Мила Аркадьевна!       Он уже набрал обороты, чтобы высказать генеральному директору все, что он о ней думает. — Нет, Валерий Георгиевич, это Надежда. Она оставила свой телефон и предупредила, что вы будете звонить. У нее такая музыка стоит интересная на вас. «Уважаемый Карпин Валерий Георгиевич, от лица всего футбола просим вам не ерничать», — рэперски проговорила помощница. — А больше она ничего не сказала? — прервал ее главный тренер. — Нет. Как у Вас дела? Хорошо доехали? — Надежде можно было задавать такие вопросы. Она была проверенным бойцом, который умудрился поработать при трех разных владельцах. — Доехали-то мы хорошо. Надежда, вы знаете, что такое рафтинг? — Валерий Георгиевич оттягивал момент, когда придется идти в эту низкую постройку и облачаться в водный костюм. А ему точно придется это сделать. — Знаю, Мила Аркадьевна ездила на прошлой неделе. Потом сказала, чтобы я и вам такое организовала. — То есть она на себе это успела попробовать? — неожиданный поворот. — Успела, еще как успела. Ей ужасно понравилось, а инструктору ее нет. Сказал, чтобы она больше не появлялась у него на занятиях ни разу в жизни. — Здравствуйте, - к Карпину подошла женщина, являющаяся гидом. — Вам тоже надо переодеться, а потом я проведу инструктаж, технику безопасности и краткий курс, как пережить стрессовую ситуацию. — О, да, — Надежда услышала последние слова гида. — Мила Аркадьевна сказала, что это не стрессовая ситуация, когда спускаешься в лодке по реке, инструктор с ней не согласился. Я уж не знаю, что там у них произошло, но инструктор сейчас со сломанной ногой в больнице. — Надя, какая нога? — Валерий Георгиевич в ужасе смотрел на своих молодцов, которые привыкали к новой облегающей амуниции. — Инструкторская, — повторила Надежда. — Да вы не переживайте, он ее сломал ни на реке, а на суше, когда пытался доказать Миле Аркадьевне, что лодка не может причинить вред человеку. — Где она сейчас? — в Москве сейчас как раз середина рабочего дня, а ее нет на месте. Хотя Мила просто могла отдать телефон помощнице, а сама сидеть в кабинете. — С парашютом прыгает, — радостно сообщила ему Надежда. — Крепитесь, Валерий Георгиевич, говорят, что это стресс снять помогает.