the road trip

Стайлз поцелован самой фортуной, раз несмотря на весь произошедший с ними пиздец, вынуждавший пропускать школу и класть на домашку огромный болт, как Айзек делал и раньше, он сдает выпускные экзамены, и впереди несколько месяцев свободы до того, как он уедет и поселится в общежитии. Целая куча времени, чтобы провести его со стаей, потому что многих на каникулах он увидеть не сможет: Дерек собирается в Испанию к Коре, нашедшей там небольшую и почти спокойную стаю, Айзек во Франции, а Лидия - конечно, не из-за Джексона, нет, - подала документы в самый крутой университет Лондона. Но Питер задумчиво щурится и заявляет о своей внезапной любви к путешествиям автостопом. Питер насмешливо изгибает брови, когда говорит, что до старости нужно попробовать если не все, то многое, и обманчиво небрежно спрашивает: - Ты со мной? Стайлз, замерший с мобильником в руках, - увлеченно строчил сообщение Скотту, - долго смотрит на него и все-таки отвечает: - Поехали. Стайлз оставляет отцу записку, прикрепив яркий стикер смешным магнитом к холодильнику, и сгребает со стола ключи от джипа под одобрительным взглядом. Шериф будет громко ругаться и обрывать телефон звонками, потому что Стилински десятки раз обещал не совершать необдуманных поступков и не срываться неожиданно с места неизвестно куда. «Все нормально?» «Все окей, не теряй, чувак» - скидывает Стайлз, привычно отстучав пальцами по сенсору экрана, когда к полудню они проезжают лес, ставший едва ли не родным после всего, что там случалось. - Это выглядит так, словно мы сбежали. Ну, знаешь, как невесты в последний момент осознают, что это дерьмо с кредитами и скандалами по вечерам не для них, и бегут из-под венца, - философски отмечает он, чувствуя ладонь Питера сначала на своей шее, а потом в волосах на затылке, и слегка наклоняет голову, подставляясь; Питер улыбается уголками рта. - Детка, я не думаю, что они очень уж удивились, особенно Дерек. Дерек чертовски проницателен, когда не нужно. - Да ладно? А Скотти впал бы в ступор, даже напиши я огромными буквами «я съебываю кататься по штатам с Хейлом, бро» на ватмане и маши им перед его лицом. Забыл, какие у него были глаза, когда ты приперся в комнату, а я запорол миссию в аутласте, потому что твоя морда загородила мне экран? Ты порвал ему шаблон и обеспечил тотальную прострацию на три дня, - Стайлз смешливо фыркает и поворачивает руль, уводя джип вправо. - А Малия обиделась, что ее променяли на собственного отца. Неловко вышло. Деревья по бокам сливаются в сплошную темно-зеленую полосу, словно по стеклу мазнули широкой кистью, солнце поднимается выше, занимая законное место на чистом небе, и потихоньку начинает жарить, разогревая крышу машины, а Стайлз косится в окно, высматривая придорожные тесные магазинчики или заправку с прилегающим к ней супермаркетом. - Не скажу, что мне жаль, но забавно, когда дочь угрожает перегрызть тебе глотку, - тянет Питер, и, пожимая плечами, не прячет самодовольную усмешку. - Откуда ей было знать, что молодым койотам ты предпочитаешь горячих волков? - Не скажешь, тебе нифига не жаль, горячий волк, - Стилински смеется и вытягивает шею, замечая вдали броскую вывеску почти у самого края дороги. Тормозит у обочины, с интервалом в пару секунд хлопают дверцы, и Стайлз предсказуемо готов остаться здесь жить до скончания веков или хотя бы наступления прохладной осени, так как в его машине кондиционера не предусмотрено, а в магазине помимо него полно всего. У Стайлза в карманах джинсов только мелочь и мятые бумажные купюры по пять и десять долларов, поэтому Питер расплачивается за обоих, протягивая пластиковый прямоугольник кредитки. - Стайлз, ты серьезно хочешь взять двухлитровую колу и пить ее в жару? Ты же через полчаса начнешь скулить и искать еще одну заправку. Стилински похож на суриката, застигнутого врасплох. На очень растерянного суриката. - Предлагаешь взять две? - сомневается он, стягивая с соседнего прилавка соленые крекеры и шоколадный батончик. Питер фирменно закатывает глаза и берет себе бутылку обычной ледяной воды, половину которой потом выхлебает Стилински. За окном мелькают таблички маленьких городов с полустершимися незапоминающимися названиями, Фресно, Сан-Хоакин, а на въезде в Стоктон оживает телефон Стайлза, настойчиво вибрируя, и тот пихает Питера в колено со словами «если я не выживу, отвези и похорони меня в Вегасе» и быстро жмется губами к подбородку прежде, чем принять вызов. Возмущенный голос Джона Питер услышал бы и без волчьих супер-штучек, находясь, например, в каком-нибудь Айдахо. - Нет, па, это не моя дурацкая шут... Эй, это было обидно, мои шутки не настолько дурацкие! Нет, я не двинулся, нет, я не знаю, когда вернусь, еще и дня не прошло, послушай, в конце концов, внеплановые поездки полезны для организма, для развития, разнообразие, все дела, кстати о пользе организму, шпинат все еще ждет тебя и тоскует, когда ты выбираешь вместо него вредный гамбургер, дай ему шанс, - частит Стайлз, придерживая руль, поглядывает на деланно невозмутимого Питера; шериф безрезультатно пробует перебить бесконечный поток слов сына, ворчит, но в итоге смиряется, а Стайлз на секунду глупо приоткрывает рот, потому что в трубке сопят и хмуро обещают убить Хейла по возвращении, пусть и лишат за это табельного оружия. - Если только старина Арджент оставил ему на память пару пуль с аконитом, - драматичным шепотом комментирует Питер и получает тычок локтем в бок. Солнце неохотно и неторопливо уползает за горизонт, оставляя сначала красновато-оранжевые пятна, а после - сумерки и духоту, магистраль тянется далеко вперед, и теперь джип останавливается у двух-трехэтажных мотелей, расположенных совсем рядом друг с другом. Стайлз высовывается в окно со стороны Питера, опираясь одной рукой на дверцу, а второй на его бедро, и считалочкой определяет мотель, где они переночуют. Потом передумывает и тащит Питера в тот, что посередине. За стойкой на просьбу о комнате с одной двуспальной кроватью реагируют флегматично протянутым ключом с желтой потертой биркой и цифрами «34». Стайлз думает, что в таких местах есть своя прелесть, раз на тебя не смотрят, как на малолетнего извращенца, потому что ты просишь номер на двоих, а за твоим плечом взрослый мужик, явно не похожий на родственника или того, кто будет целомудренно спать на полу или за стеной. Что там, Питер даже возле Коры или Малии не с первого раза угадывался, как дядя или отец. Стилински бродит по помещению, с любопытством заглядывая в тумбочки и шкаф, и через десять минут Хейл ловит его у двери в душ, ведет носом по линии челюсти и утыкается за ухом, глубоко вдыхая, - внутренний волк поднимает голову и расслабленно щурится, - и Стайлз вздрагивает, сжав пальцами ручку. Питер бесцеремонно задирает на нем расстегнутую рубашку и футболку, кладет ладони на впалый живот, и забывшийся Стайлз сглатывает, а потом пытается отстраниться. - Питер, перестань! Я серьезно, слышишь, фу, мы ехали целый де... Твою мать, Хейл, - Стайлза втискивают в стену и ощутимо кусают за плечо; зверь солидарен с человеком, и оба не намерены отпускать пару от себя. - Я могу сходить с тобой в душ, - предлагает компромисс Питер, обводя ребра пальцами и приглушенно урча. Тот представляет, как Питер непринужденно снимает футболку, как берется за ремень и звенит пряжкой, не сводя с него, Стайлза, изучающих, цепляющих глаз, как встает под струи воды и расправляет плечи... Хейл из его воображения разворачивается, в то время, как настоящий слабо царапает ногтями грудную клетку, и Стайлз на выдохе коротко стонет. - Ты чудовище, манипулятор, животное... - На языке Стилински это «к черту душ, Питер, я весь твой»? Тормоза у Питера отсутствовали как явление, хочешь что-то - пойди и возьми. Порой добавлялось «вскрой глотку или заставь», если Питер натыкался на отказ, но Стайлз никогда не сопротивлялся всерьез. Стайлз фыркает, накрывает шарящие по телу ладони своими и поворачивает голову, находя рот Питера и позволяя прикусить свою нижнюю губу острыми клыками. Кончик языка слизывает выступившие капли, и Стилински чувствует солоноватый вкус собственной крови, когда Питер целует его, притягивая вплотную. На самом деле, Стайлз мог бы уделять больше внимания друзьям, учебе, отцу, но вместо этого он канатом привязал себя к прищуру прозрачных глаз и полуухмылке, с которой так естественно слизывать хриплое «Стайлз», когда вжимается в Питера ближе. Стайлз мог бы найти себе превосходную девушку в другом городе, не связанную со всякой мистической ерундой, девушку вроде Киры, только без электричества и загадочной матери. Они бы ходили в кино на фильмы про супергероев и - иногда - романтические комедии и сидели на последних рядах, держались за руки как все нормальные влюбленные, может, набили бы парные татуировки где-нибудь на предплечьях, но у Стайлза в личном деле судьбы клеймом, меткой свыше выжжена принадлежность Хейлам. У Стайлза как-то сразу не задалось с программой идеального будущего. Потому что Питер на девушку мечты не похож, Питер усмехается и тянет с него джинсы: из карманов сыплется и звенит мелочь; Стайлз смеется и давится воздухом, когда когти прочерчивают красноватые рваные линии на коже, и, кажется, его мозгу требуется перезагрузка - он и не помнит, что направлялся в душ, что в захолустном мотеле стены тоньше картонных, а номера забиты приезжими, и если он начнет стонать в голос, то заработает вслед не один косой взгляд. Стайлз проезжается спиной по стене, цепляется за чужие плечи, пока Питер вылизывает его ключицы и касается губами доверчиво открытого горла, Стайлз издает сбивчивый стон в ответ на движение бедер, и от тихого рычания продирает дрожью вдоль позвоночника, добирается до лопаток, вынуждая выгнуться, подаваясь навстречу. Питер свернул не туда еще, наверное, в позапрошлой жизни, потому что в противоположность Дереку, выбравшему в партнерши Брейден, трахается с гиперактивным, едва совершеннолетним подростком, который закидывается аддераллом, занимает собой всю кровать, когда спит, и сходит с ума по олдскульным комиксам. Питеру впору серьезно задуматься о своих предпочтениях, но немного не до того, когда Стилински вздрагивает под его ладонями и сжимается вокруг члена, жмурясь до размытых черных пятен под веками, почти перестает дышать, кусая яркие губы. А сам Питер утыкается лбом между шеей и плечом, ощущая на себе его руки, беспорядочно скользящие по спине. У Стайлза впереди несколько месяцев свободы, целая куча времени и Питер, который постоянно переделывает его планы под себя. Только завтра утром они будут в Сакраменто, а после - пересекут границу между Калифорнией и Орегоном, и Стайлз об этом совсем не жалеет.