Time to be alive.

— Лили… — Я почувствовала за ухом её холодное, как утренний морозец, дыхание. Её дыхание. Шёпот, который вводил меня в истерику, но который я была готова слушать раз за разом. Никогда не прекращай эти ужасные шутки, слышишь? — Пойдём со мной, милая, не бойся… — Сказав это, она вновь испарилась. Как и всегда. Просто испарилась в воздухе. Дыхание, которого я больше не чувствовала, до безумия ледяные руки, которых я больше не ощущала. Её просто нет. Такой кошмар посещал меня каждую ночь. Я увиливала все эти вещи на то, что это лишь сон на почве стресса. Но он был слишком реален, чтобы быть сном. Он появлялся каждую ночь, раз за разом, я начинаю сходить с ума… А я ведь никогда не видела её, никогда не была знакома с ней в реальности. Никогда. Но лишь её бархатный, но хрипловатый голос заставлял меня терять рассудок. Я влюблена в создание, которого не существует и которого я даже не видела. Я влюблена в свой страшный сон. Прелестно. Через силу отлепив свой зад от кровати, я понесла его к кухне, чтобы заварить себе свой долгожданный утренний кофе. Он – мой наркотик. Без утреннего кофе я не могу нормально мыслить на протяжении дня, я будто перебываю в трансе. — Доброе утро, Черри. — Как можно громче крикнула я своей сестре, силуэт которой увидела в коридоре, приближающийся медленно и томно ко мне. Кажется, кто-то тоже только проснулся и явно не в лучшем состоянии. Проснуться на запах кофе, заманчиво, сестрёнка. — Ага. И тебе сранного утра. — Пробубнила Черри, наливая кипяток в чашку. Кажется, я вижу ещё одну приближающуюся фигуру. Исходя из её темпа, я даже знаю, кто это. — Доброе утро, папочка. — Очаровательно улыбнулась я, а Черри, ещё не проснувшаяся, вякнула что-то наподобие «Ага. Да. Доброго, пап». — И мне плесни. — Сказал папа, развернувшись на Черри. А сам сел напротив меня с треском уронив голову на стол. Кажется, зависимость от кофе у нас наследственная. Хорошенько позавтракав чашкой кофе, я уже хотела уйти, как голос папы меня задержал. — Лили, постой. Мне нужно с вами обеими поговорить. — Черри лишь кивнула в ответ, отчетливо пытаясь проснуться, а вот папе уже видимо лучше. — Что-то случилось? — Удивлённо, и немного испуганно переспросила я. Не люблю я такие «серьёзные» разговоры с утра. — Сегодня вечером мы направляемся в гости к важным людям. Ведите себя адекватно. — Усмехнулся он. — Да ладно, шучу. Какая к чёрту адекватность в нашей семье? Я просто намекнул на то, что сегодня вечером вы обе заняты. — Люблю папу за то, что он осознаёт, что быть адекватным – трудно. К тому же, он сам ещё тот «отрывала». Практически 25 лет на сцене говорят о своём. — И кто эти «важные люди»? — наконец очнулась моя близняшка. — Уэи. — Сказал отец с долей серьёзности в голосе. Видимо, на него действительно подействовала «сила воспоминаний». — УЭИ???!?!?! — Ошарашено вылупила глаза Черри, хотя и я была удивлена не меньше. — Да, Уэи. Те самые Уэи, да. Джерард, Линдси и Бэндит. Что вас удивляет? — На полном спокойствии сказал папа. — Кхм-кхм… Такое чувство, будто тебя вообще не колышет то, что мы всей семьёй направляемся в гости к человеку, с которым ты провёл 12 лет жизни в одной группе, которая, в последствие, распалась, и это подвергло тебя сильнейшей депрессии?! — А-ля «очевидность», сказала я. — Лили, перестань. Это давно уже забыто. — Немного смущенно ответил отец. — К тому же, то, что я провёл с этим с человеком 12 лет, безумные, прошу заметить,12 лет моей жизни – ещё ничего не значит. У нас много общих воспоминаний и это позволяет оставаться нам друзьями. — Вы не виделись около пяти лет. — С такой же очевидностью, как я, сказала Черри. — Ну ладно, мне страшно. Честно. Нас с Джерардом всегда связывало нечто большее, чем дружба и я думаю, что это было заметно, но по каким-то причинам он пригласил меня на его сегодняшний юбилей. Было бы некрасиво отказаться. — Ладно. В коем-то веке я познакомлюсь с Бэндит. — Сказала я, а Черри податливо кивнула, выкрикнув что-то вроде «Я тоже». — Вас так сильно Бэндит волнует?! — Удивлённо переспросил отец. — Лично меня в этой семье волнует только она. Хотелось бы познакомиться с ней. О Джерарде я знаю всё, единственное – в реальности не общались, или общались, но мне, по-моему, тогда, было не более восьми лет, как и Черри. А вот кто такая эта «бандитка» было бы интересно узнать. — До этого момента, мне казалось, что я хорошо знаю своих дочерей. — Усмехнулся отец, продолжив пить кофе.

***

— Эм… Ну привет. — Мне казалось, что Бэндит немного ниже. Хотя, чему я удивляюсь. Джерард и Линдси тоже высокие, в отличие от моих родителей. Меня это действительно смущает. К тому же, она старше меня на целый год! — Хах, ну привет. — Она уже явно что-то приняла, раз такая веселая. Действительно, здесь трудно удержаться: помещение, наполненное сигаретным дымом и едким запахом алкоголя. Покурить я, конечно, не прочь, а вот пить… Не горю желанием. Но я всё равно не буду здесь курить, ведь где-то среди этой толпы бродит отец, могу попасться на глаза, будет не красиво как-то, ведь он не знает, что я курю. — Я Лили. — Улыбнулась я, протянув руку. — Бэндит. Дочь виновника торжества. — Я знаю. — Как нервно усмехнулась я. — Действительно, трудно не понять этого. — Ее губы растянулись в опьяненённой улыбке. — Кем моему отцу приходишься? — Заинтересованно спросила она. — Лично я – никем. — Я пожала плечами. — А вот мой отец… — Ага. То есть ты дочь кого-то из знакомых Джерарда? — Она называет папу по имени? Опустим этот факт. — Вроде того. — Окей. Тогда мне стоит переформулировать вопрос: кем твой отец является моему? — Если я скажу тебе, что моя фамилия Айеро, тебе это о чём-то скажет? — Тянем интригу… — Чёрт! Лили?! Погодите, серьёзно… Ты? Я представляла тебя как-то иначе. — Догадливая девчонка. — Откровенно говоря, я тебя тоже. — Слушай, хватай свою сестру и пойдёмте на улицу! Хочу познакомиться с вами поближе в более спокойной обстановке… Как сейчас, на глазах помню этот момент. Момент истины. Это было всего год назад, поэтому запомнить его в деталях не оказалось для меня большой трудностью. Мне с Бэндит удалось неплохо подружиться. Оказалось, она клёвая девчонка! Настоящий бунтарь, а не девушка. Мне кажется, что на пару с ней мы устроили погром уже не в одном кафе и не раз даже попадали за решётку на пару суток. Она безумна, она быстра, она абсолютно потрясающа… Она ненавидит всё, однако может быстро увлечься чем-то. Она долго злится, но в душе – ангел. В её глазах танцуют бесы, хотя добра ко всему. Это действительно тот человек, которым стоит восхищаться. Сейчас мы сидим с ней в зале, за просмотром ужастика вместе. Пожалуй, это самое романтичное, что только можно было бы представить, если бы мы не были… Девушками. — Да пошло оно к чёрту! Ты знаешь что? — Она резко накинулась на меня, заставляя немного испугаться. — Боюсь предположить… — Я хочу тебя. Прямо здесь, прямо сейчас! И плевать, что ты об этом думаешь. — Она впилась в мои губы со страстным поцелуем, заставляя меня немного опешить. Она сейчас была похожа на изголодавшегося зверя. Я, пожалуй, не буду против, если она меня изнасилует. Прямо здесь и сейчас… Потому что она, чёрт возьми, мне нравится! Нравится, не как подруга, а как девушка! Я долго не могла признать этого для самой себя, уходила от размышлений на эту тему, боялась этого… Но буквально один поцелуй заставил меня «расставить всё по местам» за считанные секунды. Не раз я замечала за собой, что Бэндит меняет мои принципы, ломает мои стереотипы, крушит к чертям моё былое представление о жизни. И поверить трудно, что всего год назад, я была обычным, трудным подростком, который, засидая дома по полному не имению друзей, вечно впадал в депрессии и слушал тяжелую музыку, пытаясь что-то набрынькивать на своей гитарке. Как только я познакомилась с Бэндит, всё это в один миг полетело к чертям, оно же и к лучшему. Несмотря на мои долгие сопротивления, моя замкнутость в итоге всё равно отправилась туда же, куда и стереотипы, и прочее… Я действительно благодарна этой бунтарке за всё, как бы странно это не звучало, ведь из-за неё я не раз вляпывалась в дерьмо по уши. Бэндит была зеркальным отражением своего папочки – она неплохо пела, порой, даже писала собственные тексты для песен. Постоянно меняла цвет волос, из-за чего её волосы выглядели довольно неестественно, но всё равно привлекали. Не боялась новых ощущений, не думала о последствиях, делала то, что хочется, говорила то, что считала нужным, выражала эмоции так, чтобы это вызывало полное восхищение у остальных, беспрестанно стремилась к мечте, будто это последний день её жизни, жила, круша и ломая известные всем нам стереотипы и «правила» жизни. С неистовым рыком, она сорвала с меня майку, вновь прильнув своими губами к моим. Нащупав рукой застёжку лифчика, он с треском щелкнул, оповещая о том, что доступ к моей груди практически открыт. Поддавшись ей, наконец, я медленно, окончательно стянула с себя лифчик, начиная снимать с неё футболку, надпись на которой гласила: «Гомофобия – дерьмо». Кажется, что-то похожее было у моего отца… Или не такая… Не суть, в общем. Меня сейчас это не особо колышет. Заставив её оторваться от поцелуя, чтобы я могла стянуть с неё такую ненужную сейчас вещь, она немного буркнула, но таки поддалась. Эта девушка совершенно без комплексов и лифчик ей, по-видимому, не требуется. С её догадливостью допускаю вариант того, что она просто всё предусмотрела. Нащупав бляшку её кожаного ремня, всё ещё не отрываясь от поцелуя, я принялась за борьбу с ней. Бляшка поддалась не сразу, но всё равно сдалась. Наивная бляшка, тебе не выжить. Стянув с неё штаны до колен, я немного спустила её с себя, чтобы я могла снять их полностью. Озверев до беспамятства, она оторвалась от поцелуя, стягивая с меня джинсы. Справившись с ними, она губами прильнула к моей шее, оставляя на ней неаккуратные, жесткие и страстные отёки – засосы. Каждый раз, неистово рыкая, она опускалась всё ниже, языком обводя мои соски, легко засасывая их, что заставляло меня мягко постанывать. Проложив мокрую дорожку от груди до пупка, она немного поигралась с ним, опускаясь ещё ниже… Слегка поигравшись с клитором, что заставляло меня возбудиться не на шутку, она вошла в меня языком, начиная интенсивно двигать им внутри. Мои стоны оглушили комнату, а она, всё ещё животно ухмыляясь, оторвалась от моего влагалища. — А я вижу для тебя всё это впервые. — Она довольно усмехнулась. При моём образе жизни, нет ничего странного в том, что я ещё девственница. Когда все мои ровесники шлялись по клубам, я сидела дома за фантастическими рассказами ввиде книг и радовалась своему… кхм-кхм… Существованию. — Пойдём со мной в комнату, у меня там есть пару заманчивых игрушек... — Звериная улыбка, поблескивая белоснежными зубами, и не собиралась сходить с лица. Потянув меня за собой, мы отправились наверх, оказавшись в её комнате. Волшебное место – каждый его уголок, каждый миллиметр был увешан потрясающими рисунками, некоторые из которых даже валялись на полу, или в смятом виде в корзине для мусора, по всей комнате были разбросаны карандаши, краски, пастель… Всё, что только нужно настоящему художнику. В самом светлом углу комнаты находился мольберт, за которым сейчас находилось какое-то, ещё не законченное, её творение. Громадный аудиоцентр красовался в другом углу с бешеным количеством дисков с тяжелой музыкой на нём. Казалось бы… В её комнате одновременно так мало, и так до одури много вещей. Казалось бы, с одной стороны – это лишь глупое засирательство комнаты, как сказала бы моя матушка, но с другой – это потрясающе уютно. В этой девушке много противоречащего друг другу, одновременно. И мне это определённо нравится. Достав из верхних полок шкафа какую-то вещь, которую я даже сначала не смогла разглядеть и понять, что это, она приблизилась ко мне. Это резиновый член на верёвочках? Я действительно не сильно разбираюсь во всём этом, но когда этот самый «резиновый член на веревочках» уже красовался на моей возлюбленной, до меня наконец дошло, что это страпон. — Тише, милая, только не бойся, это не больно. Все девушки проходят через это. Остаётся только терпеть. — Сказала она, завидев действительно не детский испуг в моих глазах. Аккуратно ещё раз, побаловавшись с моим клитором, будто не насладившись им в полной мере, она заставила меня принять удобную позу и, слегка предварительно смазав меня и фаллос слюной, аккуратно подставила эту резиновую хрень к моему входу. Мне действительно очень страшно. Страх перед болью. В любом случае, это должно было рано или поздно произойти – эта мысль меня успокаивала. Она делала всё предельно аккуратно, насколько это было возможно, несмотря на её животные страсти в начале. Немного приложив силу она начала входить в меня этой отвратной прелестью. Сначала, где-то до половины, это было не так уж и больно, как казалось – ощущение тепла и близости заставляло позабыть о незначительной боли, которую я испытала. Но это продлилось весьма недолго, я почувствовала небывалую тяжесть. Чем дальше – тем становилось больнее, в один «прекрасный» момент, я почувствовала, как что-то теплое разлилось по моему влагалищу, неосторожными полосками растекаясь там – кровь. Войдя в меня по основание фаллоса, длина которого составляла не менее 10 сантиметров точно, она остановилась, дав мне привыкнуть хоть на мгновение. Внутри отвратно жгло и пекло, что доставляло мне не лучшие ощущения и оснащала мыслью тут же устроить истерику и остановить это безумие. Но отступать, пожалуй, было, как минимум, поздно. Пробыв во мне не более 10 секунд, она так же аккуратно вышла, затягивая за собой участки кожи внутри – это тоже показалось мне не приятным. Выйдя до самой головки, они начала входить снова. Это было уже практически не больно, но тоже доставляло некоторые неудобства. — Всё в порядке? — Нежно поинтересовалась она. — Да. Это стоит продолжения. Войдя в меня ещё пару раз совсем аккуратно, она начала резко вбиваться в меня в бешеном темпе. Входила в меня, раз за разом, раз за разом… Комната, освещаемая лишь легким проблеском фонаря в окне, была наполнена стонами двоих. Вряд ли это даже были стоны – животные рыки, нечеловеческие визги, заставляющие нормального человека испытать некий страх, но не сейчас, не здесь, и тем более, не в таких обстоятельствах. — Ты лгала мне! — зло выкрикнула я. — Мне нравится это наказание... — Сладко, будто мурлыча, протянула бунтарка. — Ты лгала мне, как ты могла?! — Кричала я, не останавливаясь. Перебивчато, от стонов. — Ты лгала мне! Лгала! Убийца! — Не унималась я, повторяя одно и тоже, будто в бреду. — Лили, милая. Это в твоё же благо. Я понесу настоящее наказание, не волнуйся. Главное, прошу, не останавливайся. — Сквозь стоны вырывалось у Бэндит. Совсем забыла предупредить вас о некоторых моих заскоках – у меня есть некий дар, который окружающие списывают на шизофрению. Иногда, я начинаю действительно бредить, говоря несусветные вещи. Самое интересное, что моё состояние в этот момент приравнивается опьянению: я не адекватна и совершенно ничего не помню после окончания. Вроде бы, как казалось – обычный признак шизофрении, не более. Но не всё так просто, как кажется. Вещи, которые я обычно говорю – это ложь, которая была скрыта от меня или моих близких. Проще говоря, я открываю людям глаза на правду. Это не раз спасало Черри и Майлза от наказания, когда я кричала на отца, что он лгун и вспоминала все его грешки, которые были утаены от нас. Это не раз помогало мне «выбирать нужных людей» для общения. Возможно, именно поэтому, у меня никогда практически не было друзей. Я не знаю, что со мной на самом деле, ни один психолог не смог объяснить моё состояние. Это не шизофрения, но я и не экстрасенс. Я не впадаю в полный транс и помню некоторые вещи отрывками. Иногда, я брежу будущим… Это странно и с этим трудно жить, но от этого никуда не деться. Когда мне удалось выйти из бреда, я попыталась запомнить как можно больше из того, что сейчас сказала. Нужно будет поговорить с Бэндит, но явно не сейчас. Акт уже подходил к разрядке, я начала чувствовать что-то теплое, тянущее и приятное внизу живота, мои ноги скорчились не по моей воле, а мозг начала накрывать волна удовольствия. Не прошло и пары секунд, как меня накрыла судорога оргазма, которая заставила мое тело содрогаться в приятных импульсах. Жаль только, что продлилось это не более 10 секунд. Оргазм – предатель. Почему он такой короткий? Ощущения заставляли задохнуться меня в собственных желаниях, упасть без сил, несмотря даже на то, что я и без того лежу. Хотелось испытать подобное ощущение ещё, и ещё… — А теперь… Ты знаешь что делать. — Сказала Бэндит всё с той же ухмылкой на лице, срывая с себя страпон и легла передо мною, раздвинув ноги. Кажется, это был намёк на то, что теперь я должна удовлетворить её потребности. Откинув эту резиновую дрянь как можно дальше, я наклонилась на ней и стала сначала няжно посасывать клитор, а в последствии, грубо трахать её языком. Ну… как грубо. Настолько грубо, насколько это возможно. Я слышала её тихие, безумные постанывания, визги и даже всхлипы. Более неадекватной реакции на наслаждение я не видела никогда. Неакдекватная и полностью умопомрачительная девушка. Недолго думая, чем ещё развлечь ненасытную, я стала входить в неё пальцами, слегка растягивая её, от чего она сладко закусывала губу, становясь полностью бешенной. — Лили… — Это… Нет! Нет! Это тот самый стон, который является ко мне каждую ночь. Этот бархатный, переливистый до одури голос мне не забыть никогда. Не было ни капельки сомнения в том, что это именно он. Теперь, у меня возникло ещё больше вопросов по поводу этой особи, ответы на которые мне стоит получить обязательно. Продержавшись совсем недолго, Бэндит сладко кончила, заливисто насыщая комнату своими стонами и без сил роняя своё тело на кровать. Аккуратно переместившись на кровати, я оказалась около неё и сразу же испарилась в царстве Морфея. Проснувшись ночью от жуткого рыка я взглянула на Бэндит. Обезумевшими, ярко-жёлтыми глазами она бездумно смотрела на меня. В её взгляде я не видела ничего, он был абсолютно стеклянным, кроме… Голода?! Чувство голода, сейчас, здесь, ко мне?! Я ничего не понимаю. — Бэндит?! Бэндит, я не понимаю. Вместо ответа, я лишь была одарена ещё одним угрожающим рыком и созерцала то, как моя ненаглядная просто испарилась в окно. Более того, спрыгнуть со второго этажа было бы действительно странным, но её след простыл настолько быстро, что я даже не успела его завидеть. Я никогда не видела ничего подобного: никогда не видела, чтобы глаза человека выглядели настолько безумно, наливались кровью, так кардинально меняли цвет, никогда не слышала ничего подобного, не то, что бы в исполнении человека, даже в исполнении животного. Это был даже не то, что бы рык, это крик. Животный крик?! Я никогда не видела, что бы человек, чуть ли, не с отделением слюны, смотрел на тебя, как на любимую пиццу, я никогда не видела, чтобы человек спрыгивал с окна 2-х этажного дома и оставался совершенно невредимым. А человек ли вовсе? Я никогда особо не верила в мифических существ и загробные мира, ведь с точки зрения науки… Но когда я увидела Бэндит, я действительно поняла, что она не просто человек. На следующий день, как ни в чём и не бывало это тело заваливается ко мне в комнату и просто-напросто ложиться рядом со мной. — Прости меня, я напугала тебя. — Отрешенно говорит она, а меня пробирает мурашками страх. — Кто ты? — С неприкрытым страхом говорю я. — Я… — Бэндит смущенно опускает глаза. — Я оборотень. — Перестань ехидничать. Кто ты, Бэндит? — Ты не веришь мне? Милая, я оборотень, как странно это бы не звучало. — Самой не смешно? — Шутка девятнадцатый год уже не смешная. — Фыркнула Бэндит. — Бэндит я не могу тебе верить. — А мне казалось, что ночного доказательства тебе будет достаточно. — Ну конечно. — И не сарказничай. — Что? Она читает мысли? — Да. — Что «да»? — Я ответила на твой вопрос. Да, я читаю мысли. — Не может быть. — Может, Лили, может. — Перестань, это раздражает. — Ладно, больше не буду. — Прости меня, Бэндит. Я должна уйти. — Постой. Я знаю, что ты немного бредишь в некоторых моментах. Я понимаю это. Сегодня ночью ты кричала что-то вроде того, что я лгала тебе, что я убийца и всё такое. Прости, это действительно так. — Ладно, я уйду. Но я должна вернуться.