Немного о домашних животных

Приказ Хокаге Морино Ибики воспринял без энтузиазма, что, в общем-то, было вполне естественно: мало кто хотел бы оказаться в ситуации, в которой начальник отдела допросов и пыток проявляет энтузиазм. Уже выйдя в коридор, он хотел вернуться с вопросом: «А почему, собственно, я?», но передумал – Хокаге могла действительно изменить свое решение и назначить кого-то другого. Как уже было сказано, энтузиазма Ибики не проявил. Но если бы существовал в мире человек, который хорошо знал главного дознавателя, этот человек мог бы заметить удивительное явление: Морино Ибики был совсем чуть-чуть, самую малость – но взволнован. Постояв немного на пороге резиденции Хокаге и собравшись с мыслями, он зашагал по улице. Первым делом стоило рассказать о приказе самому объекту этого самого приказа – Юхи Куренай. Она, конечно, была дома. Поливала цветы, вся погруженная в себя, пребывающая в какой-то потрясающей внутренней гармонии, освещенная ярким весенним солнцем. Ибики несколько секунд помешкал, прежде чем постучать в дверь и тем самым нарушить волшебную картинку. Куренай визиту удивилась, но кажется, обрадовалась, пригласила нежданного гостя в дом, налила чаю. Ибики чувствовал себя немного неуютно в этой светлой и просторной квартире, так непохожей на его собственную. И уж совсем неуютно он чувствовал себя рядом с этой женщиной. – …К тому же ты беременна. Ты можешь стать легкой мишенью, и это будет большой потерей для Конохи. Именно поэтому Хокаге-сама приказала мне лично следить за твоей безопасностью, проверять твое самочувствие… – Я все понимаю, – она улыбнулась так мило и смущенно! – Мне правда очень неудобно, что я доставляю всем столько сложностей… – Не переживай, это совсем нетрудно, – Ибики даже улыбнулся в ответ, – И уж точно приятнее того, чем я занимаюсь обычно! Она опять заулыбалась и засмущалась, на щеках проявился легкий румянец. – Тебе вряд ли понравится, что я постоянно маячу рядом, так что можешь не беспокоиться, ты даже не заметишь моего присутствия… – начал Ибики, но она прервала его, накрыв его ладонь своей. – Вообще-то, если тебе не трудно… Я бы очень хотела сходить на пикник. – Пикник? – Ибики не был уверен, что все понял правильно. – Да, пикник. У всех куча дел, мне неудобно их просить, но если уж ты все равно должен постоянно быть рядом со мной – может быть, ты согласишься сходить со мной на пикник? – Пикник? – еще раз переспросил он, чувствуя себя ужасно глупо. – Прости за глупую просьбу… – она осторожно встала из-за стола и начала мыть свою чашку. – Куренай, – он взял ее за руку, чтобы подкрепить свои слова, заглянул в глаза, – Я буду очень рад сходить с тобой на пикник. Она сияла. А вечером случайный наблюдатель мог бы быть весьма удивлен поразительной картиной. В своей не такой чистой и светлой квартирке начальник отдела допросов и пыток Морино Ибики сидел на кровати, уронив голову на ладони, и пытался справиться с эмоциями. Он никогда бы не влюбился в эту женщину, пока был жив Сарутоби Асума. Это было не в правилах Ибики. Да и она тогда была просто симпатичной девчонкой – одной из многих. Он бы даже внимания на нее не обратил! Впервые он посмотрел на нее внимательно на похоронах Асумы – какой подлый и неподходящий повод! – она была несчастна, но оказалась неожиданно красивой. Тогда он, разумеется, гнал от себя эти ужасные мысли, смотрел в дождливое небо, а вода заливала глаза. А потом через пару недель столкнулся с ней случайно на улице – и пропал. С каждым днем она становилась все чудеснее, милее и краше. Полностью погружающаяся в свой мир, она, казалось, лучилась каким-то необъяснимым горьким счастьем, и Ибики мог любоваться этой светлой картиной бесконечно. Поэтому он нервничал из-за приказа Хокаге. Сегодняшний визит еще раз подтвердил его самые страшные подозрения: Морино Ибики по уши влюбился в Юхи Куренай. Уже за час до назначенного времени он стоял перед ее дверью с корзинкой для пикника в одной руке и свернутым покрывалом в другой. Она, разумеется, вышла из дома точно срок – и удивилась, и улыбнулась, и потянула его за руку. И он пошел за ней – глупо улыбался, пользуясь тем, что выражения его лица она не видит. Конечно, на таком сроке она не могла уже много ходить, так что далеко от деревни они не ушли. Куренай привела его в чудесную рощицу, вокруг цвела сакура, и розовые лепестки кружились в воздухе в замысловатом танце. Ибики расстелил на земле покрывало – теплое, чтобы она не простудилась! – помог ей сесть удобнее, начал доставать из корзинки всяческую снедь, которой успел набрать в лавках, открытых поутру. Кое-что он даже приготовил сам, проведя на кухне полночи, но теперь сомневался, стоит ли являть миру безбожно кривые онигири и прочие сомнительного качества произведения кулинарного искусства. Куренай, казалось, его суетливости и смущения не замечала. Она вновь задумалась о чем-то своем, глядя в небо, а розовые лепестки кружились над ней, добавляя картине совсем уж запредельного очарования. «Лепестки должны быть пурпурными», – неожиданно поймал себя на мысли Ибики, – «Это бы ей больше подошло». Он подал ей чай, она приняла с благодарностью, начала пить маленькими глотками. Впервые в жизни Ибики почувствовал себя совершенно счастливым: сидеть рядом с ней, смотреть на нее, слышать ее дыхание… Никакая идиллия не бывает вечной. – О, Куренай-чан, Ибики-сан! У вас тут пикник? – раздалось из-за спины. Проклиная все на свете, а себя в первую очередь (хорош защитник, не заметил приближения постороннего!), Ибики обернулся. – Привет, Анко-чан, – улыбнулась Куренай. – Ну и ну, у вас и данго есть! – плюхнулась на покрывало вышеназванная куноичи, – Угостите? – Конечно, держи! – Куренай подвинула Анко тарелочку со сладостью. «Про-ва-ли-вай!» – одними губами проговорил над ее головой Ибики. «Ни-за-что!» – точно так же откликнулась Анко, пользуясь тем, что Куренай отвлеклась на еду. – Ибики-сан согласился сходить со мной на пикник, – объясняла между тем она. – И как тебе удалось уговорить его на такую авантюру? – хмыкала Анко. – Это приказ, – мрачно отвечал Ибики, не желая распространяться на эту тему. С появлением гиперактивной куноичи прелесть момента полетела ко всем чертям. Анко было много. Ее всегда было много, но сегодня она превзошла саму себя! Она шумела, шутила, болтала, кричала, вскакивала и изображала что-то в лицах… Ибики сидел мрачнее тучи. Куренай, впрочем, была, казалось, всем довольна. Она с удовольствием слушала глупые истории, смеялась над дурацкими шутками и выглядела совершенно счастливой. Только ее взгляд сейчас мог удержать Ибики от нанесения тяжких телесных повреждений наглой девчонке. «Ей одиноко», – неожиданно понял Ибики, – «Поэтому она и рада Анко. Потому что ей просто не с кем было поговорить». И еще одно: «И мне она была рада именно поэтому. Потому что ей просто одиноко. Она рада любой компании». – Думаю, мне пора домой, – мягко проговорила Куренай, когда выдохшаяся Анко снова занялась едой, – Мне уже нельзя сильно уставать… Она нежно погладила свой ощутимо округлившийся живот. – Мы тебя проводим, правда, Ибики-сан?! «Я провожу», – хотел бы огрызнуться Ибики, – «А ты иди, куда шла!» Но нормального повода ругаться с Анко не было совершенно. Пришлось обреченно кивнуть и начать собирать объедки. – Пока, Куренай-чан! Зови, если еще соберешься на пикник! – интенсивно махала руками Анко. – До завтра, – просто попрощался Ибики, – Ночью тебя будет охранять… кто-то другой. – До завтра, – улыбнулась ему Куренай, – И спасибо за пикник, все было отлично! На душе немного потеплело. – Куда теперь, Ибики-сан? Нет, он определенно сегодня не сдержится, и кое-кто серьезно пострадает. – Домой, спать, – безапелляционно заявил Ибики. – Эй, еще совсем рано! Пойдем выпьем! Я угощаю! Сначала Ибики хотел отказаться. Но потом подумал: должен же от нее сегодня быть хоть какой-то толк? Она испортила ему пикник с Куренай, пусть хотя бы компенсирует это выпивкой. – А у тебя хватит денег оплатить все, что я могу выпить? – ухмыльнулся он, удобнее перехватывая покрывало и корзинку. – На этот счет не волнуйся! – помахала рукой она, – Я пью не меньше! В баре было шумно и людно, и это было хорошо, потому что останься сейчас Ибики наедине с самим собой и своими мыслями, это закончилось бы еще одной бессонной ночью и душевными терзаниями. Рядом с Анко терзаться душевно было решительно невозможно. Она мертвого бы расшевелила. Вот и Ибики, еще час назад злившийся на шумную девчонку, расслабился, заулыбался… Хотя возможно, дело было не в самой Анко, а в алкоголе, который теплой волной разливался по телу. – Знаешь, – неожиданно заявила она, – Это плохая идея. Даже не думай об этом. – О чем это ты? – не сообразил Ибики. – Я видела сегодня, как ты на нее смотришь. Плюнь на это, ничего не выйдет! – С чего ты взяла?! – возмутился Ибики, имея в виду его отношение к Куренай, но Анко его вопрос поняла по-своему: – Только не с ней, только не сейчас. Лет через пять еще может быть… Когда ее боль уйдет. Чего уж точно не ожидал Ибики, так это глубокой мысли от Анко. Она всегда казалась ему поверхностной до невозможности, а тут не только вычислила его тайную влюбленность, но еще и озвучила то, в чем он сам себе боялся признаться. Конечно. Ее боль. Асума. Ибики почувствовал себя отвратительно. Почти предателем себя почувствовал. – На, выпей еще, – подтолкнула к нему свой стакан Анко, и он залпом осушил его, – Вообще, мне кажется, что она тебе на самом деле совершенно не нравится. – Это ты еще с чего взяла? – без особого интереса спросил Ибики, подозревая, что с выводами насчет глубокой проницательности Анко он немного поспешил. – Я думаю, тебе просто хочется о ком-то заботиться. А о ней заботиться очень легко и приятно. Так что лучше не мучай себя и заведи себе кошку! Ибики собирался перевести на Анко очень говорящий взгляд: чтобы в нем сочетались удивление, сомнение в ее умственных способностях и легкое недоумение – но подогретая алкоголем фантазия (о существовании которой он и сам не подозревал до этого момента) почему-то нарисовала в его мозге Анко с кошачьими ушами и хвостом. От этого зрелища Ибики поперхнулся и спешно вернулся к пустому стакану, пытаясь найти в нем последние капли напитка. Анко замахала рукой, чтобы им принесли еще, и ожидающе уставилась на него. Надо было что-то отвечать. – А ты почему не заведешь себе кошку? – буркнул он, пытаясь выкинуть из головы парадоксально прилипчивую картинку. – Я с ними не уживаюсь, – отмахнулась она, – Я хотела завести собаку, но посмотрела на Какаши и передумала, – она хихикнула и вдруг спрыгнула со стула, – Если и заводить домашнее животное, то крупное и полезное! С этими словами Анко потрепала Ибики по макушке. Даже несмотря на то, что он сидел, ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы осуществить этот маневр. И если она хотела окончательно поставить Ибики в тупик, ей это определенно удалось. Молчание затягивалось. Ситуацию разрядил принесший напитки официант. Анко с энтузиазмом принялась поглощать алкоголь, и Ибики был этому только рад. – Кстати, что у тебя в корзинке? – поинтересовалась неугомонная куноичи, – По-моему, она слишком тяжелая для объедков. – Там… Кое-какая еда, – Ибики немного смутился, – Я ее приготовил, но не стал доставать. – Сам приготовил?! – глаза Анко зажглись нездоровым энтузиазмом, – Не поделишься со мной? А то ужинать сегодня нечем… – Бери, на здоровье, – махнул рукой он. Анко тут же полезла в корзинку, так громко умиляясь его кулинарным талантам, что Ибики хотелось провалиться сквозь землю. Несмотря на то, что щекотливых разговоров больше не затеялось, на всякий случай надрались оба основательно. В общежитие джонинов брели, покачиваясь и держась друг за друга: Анко цеплялась за плащ Ибики, а он в свою очередь, придерживал ее ладонью за макушку. Попрощались перед входом, одновременно шагнули в дверь, застряли в ней, посмеялись, кое-как ввалились внутрь, посмеялись еще раз, попрощались еще раз, вместе шагнули к лестнице, посмеялись опять… В общем, вышедший в неурочный час Гай был весьма удивлен странным поведением соседей. Эта ночь для Ибики прошла куда спокойнее, чем предыдущая: сморенный алкоголем, он спал крепко и сладко. Однако нельзя было сказать того же самого об Анко. Как будто бы моментально протрезвевшая после того, как за ней закрылась дверь, куноичи осторожно опустила на стол приготовленные Ибики онигири, подхватила со стола коробку данго и уселась на балконе с мрачной решимостью есть сладости до тех пор, пока не настанет конец света. В крайнем случае, для себя она все сформулировала именно так. После того, как третья палочка от данго полетела вниз, смертоносная как сенбон Генмы, Анко вздохнула и выругалась. Легче не становилось. Она совершала глупость за глупостью. Первая глупость свершилась еще в детстве, когда она влюбилась в парня, старше ее на три года. Вторая состояла в том, что за десять лет она так и не пережила свою влюбленность. Третья, четвертая, пятая, а так же еще целая куча глупостей – это то, как она себя при нем вела. А последняя, свеженькая – это влюбиться в него с новой силой. Можно было как-то жить без взаимности, пока она считала, что он на теплые чувства вообще не способен, но оказывается, и такие толстокожие дураки, как он, влюбляются!.. Но почему-то не в нее. Еще несколько часов Анко остервенело ела данго, швырялась палочками и уговаривала себя забыть Морино Ибики. Утром Куренай, все так же мило смущаясь, попросила Ибики сопровождать ее в походе по магазинам. – Мне нужно купить всякого для малыша… – она погладила себя по животу. Этот естественный и нежный жест сводил Ибики с ума. – Он уже скоро появится, верно? – поинтересовался он. – Ну, ты точно узнаешь об этом первым, – улыбнулась Куренай. Несколько секунд Ибики находился в полном смятении, пока не догадался: она говорит о приказе Хокаге. Определенно, влюбленность плохо влияла на главу отдела допросов. – Конечно, пойдем, – откликнулся он, – Я помогу тебе нести покупки. Тебе ведь нельзя поднимать тяжести! – Спасибо, – она вся засветилась. Ради этой женщины и ее улыбки он был готов на любой подвиг. Однако, кто бы сомневался, что все не может пройти так, как Ибики успел себе намечтать. Они успели зайти всего в одну лавку, как вдруг: – О, Куренай-чан, Ибики-сан! И вы тут! – Здравствуй, Анко-чан, – помахала рукой Куренай, – Надо же, снова встретились. – Кто бы мог подумать, – вздохнул Ибики. – А у меня сегодня выходной, дай, думаю, прикуплю себе что-нибудь! – молодая куноичи была как всегда эмоциональна, – А тут вы! – А тут мы… – грустно повторил Ибики. – Мне нужно сделать кое-какие покупки перед рождением ребенка, а Ибики-сан любезно согласился мне в этом помочь, – пояснила Куренай. – Здорово, так давай, я тебе помогу! – энтузиазм Анко просто зашкаливал, – Я же обожаю маленьких детей! – Н-да? – не очень веряще переспросила Куренай, но все же согласилась, - Вообще-то, думаю, мне не помешает еще один женский взгляд… Ибики практически увидел, как его мечты осыпаются тысячей осколков. Если так пойдет и дальше, то Анко точно не уцелеть! До дома Куренай Ибики шел, увешанный разными свертками и пакетами не хуже новогодней елки. Сама Куренай вместе с неугомонной Анко шли чуть впереди, бурно обсуждая что-то свое, женское, во что Ибики вникать совершенно не хотелось. Анко, к слову сказать, в магазинах совершенно разошлась, покупая подарки будущему ребенку Куренай, а также все попадающееся на пути данго, как будто решив собрать его годовой запас. Когда они наконец оставили будущую мать отдыхать, Анко заговорщицки подмигнула Ибики: – Идем пить? – Идем, – мрачно откликнулся он, – Ты мне за эти два дня точно должна. Компенсируй алкоголем. – Эх ты, глупый, не понимаешь, что я тебя спасаю! – ткнула она его локтем под ребра. И они побрели в сторону бара. В жизни Ибики появилась неожиданная для него самого стабильность: с утра он шел к Куренай, то помогал ей с домашними делами, то сопровождал ее в прогулках, а через пару часов как будто из ниоткуда возникала вездесущая Анко – когда она только на миссии ходит?! – и рушила к чертям всю идиллию. До самого вечера она крутилась рядом, создавала много шума из ничего, а потом тащила Ибики лечить его расшатанные нервы в бар. Если так будет продолжаться и дальше, ему грозит самый натуральный алкоголизм. Впрочем, ему понадобилось чуть больше недели, чтобы привыкнуть к такому положению дел. Несмотря на всю свою хаотичность и невоспитанность, Анко оказалась весьма умной и проницательной, да и чувство юмора у нее было хорошее, хоть и довольно специфическое. С удивлением для себя Ибики осознавал, что проводить вечера в баре с Анко ему нравилось так же сильно, как утренние часы с Куренай. Анко же, каждую ночь поглощая на балконе тонну данго, ругала себя на чем свет стоит, но на следующий день не могла удержаться и снова шла на поиски Ибики и Куренай. С которой, несмотря ни на что, успела сильно сдружиться за последние дни. Вечера в баре были для нее этаким мазохистским счастьем: проводить кучу времени рядом с объектом своей влюбленности – но зная, что ему нравится другая. Впрочем, ей, кажется, хватало и этого. Переломный момент наступил через две недели после приснопамятного приказа Хокаге. Ибики впервые отказался идти с Анко в бар. – Я не могу больше пить, – пожаловался он, – Я согласен на любой досуг, но только если он не включает в себя алкоголь! – Хорошо, твои предложения? – откликнулась она. – Знаешь, я, кажется, тысячу лет не ел данго… А кое из-за кого его не найти в магазинах, – он повернулся к девушке, – Так что все, что тебе остается – это пригласить меня в гости! Анко сглотнула. Собралась с духом, и как всегда бодро и с улыбкой откликнулась: – Конечно, идем! Но не надейся на слишком многое… Один, максимум, два шарика! Остальное мое! Первый раз Морино Ибики удивился, когда увидел ее квартиру. Он был готов к страшному бардаку и запустению, но там оказалось неожиданно чисто и опрятно – и все равно хаотично. У нее даже кровать стояла по диагонали – ну, кто ставит кровать по диагонали?! Второй раз Морино Ибики удивился, когда хозяйка квартиры неожиданно на него запрыгнула. Третий раз Морино Ибики удивился сам себе, когда поцеловал ее первым. А потом ему надолго стало не до удивления… Через некоторое весьма продолжительное время Ибики лежал на стоящей по диагонали кровати и глупо улыбался в потолок. Анко как-то на редкость удачно и компактно устроилась прямо на нем, свернувшись калачиком, глубоко дыша и так же глупо улыбаясь. Несмотря на то, что только что происходило в этой хаотичной комнате, она была прохладной, и кожа ее казалась шелковистой на ощупь. – Ты сумасшедшая, – просипел он, прокашлялся, – Сумасшедшая и ненасытная! – Ты даже не представляешь, насколько! – промурлыкала она, потягиваясь, – Вот подожди, передохну минут пять, и мы продолжим! – Э-э, нет, мне нужно подышать свежим воздухом, а то я просто умру! Он осторожно сгрузил ее на кровать, натянул штаны и вышел на балкон. Облокотился о перила, глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Сзади раздался шорох, и тонкие руки обвили его талию. Спиной он ощутил шелковистую прохладную кожу, так что мурашки пробежали по всему телу. – Ты с ума сошла! – он развернулся к Анко, – Голая, на балкон?! А вдруг простынешь?! – Не простыну, – она потерлась щекой о его грудь. – А вдруг нас кто-то увидит?! – Кто нас тут увидит, все спят! А вот если ты не прекратишь болтать, то кто-нибудь может услышать! – Да кто нас тут услышит, ты же сама сказала, все спят, – резонно возразил он. – Доброй ночи, Морино-сан, Митараши-сан, – раздался флегматичный голос этажом выше. – Доброй ночи, Хатаке-сан, – вздохнул Ибики, пытаясь затолкать хохочущую Анко в комнату, – Отличная погода сегодня… – Точно-точно, – подтвердил сосед сверху. Ибики впервые в жизни почувствовал, что краснеет. Да насколько же цепкая эта девчонка?! В итоге ему пришлось заносить ее в комнату на руках, чем она немедленно и воспользовалась, утянув его за собой на кровать и устроив не менее вдохновляющее продолжение вечера. Просыпаться не в своей кровати было непривычно. Ибики долго лежал, не открывая глаз, пытался понять, что же теперь делать. Так ничего и не придумал, пришлось глаза открыть. Анко уже была полностью одета, деловито рассовывала по карманам кунаи, сюрикены и прочие приспособления разной степени убойности. – Ага, выспался? – обернулась она, – У меня миссия, вернусь дня через три… Купи к этому моменту достаточно данго, договорились? – Что? – совершенно искренне не понял Ибики. В его понимании, они должны были всесторонне обсудить произошедшее вчера, решить, как быть дальше… Но она все решила сама. – Данго! – повторила она и помахала рукой, – Много сладостей на палочке! – Ты сумасшедшая? – очень искренне поинтересовался он. – И ненасытная! – хищно усмехнулась она, прыгая на него, – Не забыл это? – Слушай, – он мягко отстранил ее, – Ты уверена, что это правильно? Ну, все это? Мы с тобой? – Идиот, – потрепала она его по лысой макушке, – Да я этого десять лет ждала! Конечно, это правильно! Анко чмокнула его в лоб и скрылась за дверью, оставив переживать всю бурю эмоций в гордом одиночестве. Куренай встретила Ибики обычной улыбкой, и он вдруг понял, что предыдущая ночь все изменила. Теперь он видел в ней кого угодно – молодую женщину, которой требуется поддержка и защита, близкого друга, может быть, даже почти сестру – но не любимую. Все его мысли занимала теперь несносная девчонка, которой не будет целых три дня. С другой стороны, если она ждала целых десять лет – неужели он не подождет? А еще Ибики вдруг поймал себя на мысли, что, похоже, все-таки завел себе кошку… Или это кошка завела себе крупного и полезного питомца? – Куренай-сан, кажется, мне нужна твоя помощь… – вздохнул он, – Ты ведь близко дружишь с Анко-сан? – Да, особенно в последнее время, – удивилась она, – А что такое? – Боюсь, мне требуется женская помощь, – констатировал он факт, – Потому что я не представляю, как признаваться в любви.