Королевич

Pov Егор Женя был настолько напуган, что, кажется, даже не соображал. Чтобы успокоить, я приобнимал его за плечи, надеясь, что у него не возникнет мыслей, что пользуюсь моментом. Ведь на самом деле, я хотел лишь утешить, и дать понять, что рядом есть человек, который может стать для него опорой в любом случае, что бы ни случилось. Врачи диагностировали Ольге Тимофеевне гипертонический криз. Говорили, что очень много вызовов и благодарили Артема, терапевта и, по совместительству, моего армейского товарища, который откликнулся на зов о помощи. После была больница, мы могли бы не ехать, но я понимал, что Женя не сможет до утра оставаться безучастным. Врач красочно описывал, что могло бы случиться, не окажись вовремя помощь; предъинсультное состояние — еще несколько минут потерянного времени, и все могло бы быть гораздо хуже. Я не стал заострять внимание на том, что первая помощь была оказана вовсе не скорой и так уже видел состояние Жени и не хотел лишних дебатов. Нам дали список необходимых лекарств и велели подъехать после сон-часа. Время подходило уже к шести утра, когда мы, наконец-то, отправились домой. Пока ехали в такси, Женя вел себя как маленький ребенок, то и дело дергал меня то за рукав, то за край футболки и спрашивал: «Егор, все же хорошо будет? Она же поправится?» А когда зашли в подъезд и добрались до моего этажа, я уже хотел попрощаться, но Женечка, видимо, и впрямь был немного дезориентирован ночным событием, вцепился в меня, как клещ, и молвил: «Можно я у тебя останусь, пожалуйста. Я не хочу быть сейчас один, мне страшно.» Ну что мне оставалось, конечно я был не против, отправил Емеле смс, что сегодня меня не будет, если что-то срочное, то на связи. Опять мне не будет покоя, зная, что он в моей квартире, рядом, стоит только протянуть руку и, в то же время, так недоступен. Терпи, Егор, терпи — уговариваю себя, сейчас совсем не время. Я приготовил для нас глинтвейн, сейчас это то, что нужно, не крепкий алкоголь не пьянки ради, а для успокоения нервов. Вручил Жене бокал, он был удивлен. — Это вино? Я не буду. — Сделай пару глотков, никто не заставляет напиваться. Небольшая доза поможет тебе снять стресс и легче уснуть. — Хорошо, — он взял бокал из моих рук и пригубил, — м-м-м, вкусно! — Конечно вкусно, я лично привез это вино из Португалии. Представляешь, там можно сходить на экскурсию в винодельню и посетить виноградники, увидеть весь процесс приготовления и приобрести вино практически любого года. — А где ты еще был? И я рассказал про страны, в которых мне довелось побывать, в каких-то еще в детстве с родителями, в каких-то, уже будучи взрослым. Я всегда любил путешествовать, знал очень неплохо английский и немецкий языки, а сейчас еще учил и португальский, очень хотелось посетить Бразилию, и не просто по стандартному маршруту, а именно вкусить местный колорит, пообщаться с людьми, живущими в этой солнечной стране. Только из-за незнания языка откладывал поездку в страну, которая манила меня всегда. Я говорил и говорил, а Женя уже привалился ко мне на плечо и, как мне показалось, уснул. Хотел перенести его на кровать, но стоило пошевелиться, как он вывернулся и пристально на меня взглянул. — Егор, я же нравлюсь тебе, ну… — замялся, — как парень, — и смотрит на меня своими невозможно-голубыми глазами. — Нравишься, — не стал лукавить я. — Тогда, поцелуй меня, — прикрыл глаза и зачем-то вытянул губки трубочкой. Я даже растерялся от такого расклада. С чего бы это он поменял свое мнение и отношение ко мне? — Ну? — приоткрыл один глаз Женечка. — Зачем тебе это нужно? Помнится, ты обозвал меня гомосеком, — пытался я добраться до истины и мотивов этого Женечкиного закидона. — Хватит демагогию разводить, целуй! — снова меня обвинили в излишней дотошности. Женя опять сложил губки бантиком и закрыл глаза, а у меня задрожали руки. Вот он, мой любимый мальчик, сидит прямо передо мной и ждет поцелуя. Так чего же я медлю? Тихонько, очень нежно, прикасаюсь своими губами к его, будто боясь спугнуть. Он немного приоткрыл ротик, другого приглашения мне и не нужно, осторожно обвожу языком его губы и проникаю внутрь, он отвечает, так же не спеша и немного неуклюже. Одной рукой поглаживаю его спину, а другой несильно сжимаю волосы на его затылке. Вырывается одинокий Женин стон и он, тут же, отстраняет меня, разорвав поцелуй и уперевшись руками в грудь. Встряхнул своей блондинистой головой, словно пытаясь придти в себя. — Хватит, больше не нужно, я все понял, — голос его звучал необычно, более приглушенно, что ли. — Что ты понял? — теперь я ничего не понял… — Со мной произошла странная ситуация, я вспомнил о тебе в один очень… — замялся, будто подбирая слова, — ответственный момент. Это был эксперимент. Вот. — Эксперимент, значит, — меня такое отношение к нашему с ним первому поцелую, несколько покоробило, но нужно выяснить до конца, — и что же это за ситуация была? — Не скажу, — покраснел, как маков цвет, и отвернулся. Так-так, думается мне, что ситуация-то интимная была, и, если мои догадки верны, то я на правильном пути. Самое главное, не торопиться. — Ну не хочешь говорить и не надо, — преувеличенно бодро сказал я, изобразив непринужденное выражение лица. — Нужно поспать, иди в комнату, а я лягу на диване. Не переживай, я тебя разбужу и оставь номер дяди, все равно пока не лягу, ему сам наберу. — Посмотри у меня в телефоне «дядя Дима» и, спасибо, Егор. Женька утопал в спальню, а я не мог и подумать о сне; наш поцелуй, такой короткий, меня взбудоражил. Его мягкие губы, непослушный язычок и ладошки, что держали меня за плечи — все это сводило с ума. Я понимал, что увязаю в чувствах к нему все больше. Хочу видеть, слышать, трогать, даже этот его сладкий, непривычный для взрослого человека запах, Bubble Gum, манит все сильнее. Еще немного осталось, он станет моим.