Сверху вниз

Ойкава смотрит на Ушиджиму и как будто сквозь, над верхней губой выступила капля пота. От напряжения у него подрагивают бедра, и Ушиджима придерживает его, следуя ладонями за медленным, болезненным движением вниз. Ойкава насаживается до конца и шумно выдыхает. Взгляд фокусируется у Ушиджимы на переносице. Когда Ойкава сидит у него на коленях - на его члене - то оказывается чуть выше. Ушиджима касается губами подбородка Ойкавы, пальцами оттягивает ягодицы и трогает там, где его член туго обхватывают мышцы. Ойкава издает короткий смешок. Ну же, давай, хочет сказать Ушиджима, но знает - сейчас нужно осторожно. Нужно немного подождать. Ойкава удобнее переставляет руки, цепляясь за шею, медленно покачивается, и его твердый влажный член скользит по животу Ушиджимы. Возможно, именно это возбуждает даже больше, чем все остальное. Ушиджима непроизвольно сжимает пальцы на чужих ягодицах. - Вака-чан, - бормочет Ойкава ему на ухо, - следи за собой. Как мы договаривались? - Как мы договаривались, - вторит Ушиджима. Ему нестерпимо хочется перевернуться, кинуть Ойкаву на кровать и навалиться сверху. Ушиджима знает, что он физически сильнее Ойкавы, и что Ойкава любит поддаваться, он всегда поддается, если быть достаточно настойчивым. Ему хочется двигаться, хочется вжимать Ойкаву в постель, трахать его так, чтобы он перестал соображать от удовольствия. Ойкава трогает его за щеку и смотрит все еще сверху вниз, прищурившись. - Даже не думай. Сегодня я хозяин положения, - говорит он и приподнимает бедра. - Я сверху, - и медленно-медленно опускает. - Я командую, - Ойкава приподнимается снова, и он горячий и такой тугой, что почти больно. - Не делай такое лицо, Вака-чан, - говорит Ойкава, - я же тебя не убиваю. Я еще даже не начинал. Ритм его движений становится чуть быстрее. - Нелегко, наверное, - гнусным голосом говорит Ойкава, хотя его дыхание уже сбилось, - хоть где-то отдавать власть. - Добровольно, - говорит Ойкава и коротко стонет. - Оставаться совершенно беспомощным, Вака-чан, - почти смеется Ойкава. - Кстати, убери руки тоже. Я не прикасаюсь к тебе - ты не трогаешь меня лишний раз. Ойкава скользит вверх-вниз, вверх-вниз, и тяжелое острое чувство скапливается в низу живота, вот-вот готовое выплеснуться. - Как тебе, Вака-чан? - Ойкава резко останавливается, и Ушиджима по инерции дергает бедрами. - Нет-нет, - говорит Ойкава. - Мы же договаривались. А ты ведь послушный мальчик, Вака-чан? Ты всегда выполняешь свои обещания? - и улыбается, гадко, мерзко, зло. - Держись, - говорит Ушиджима. - Что? Ойкава инстинктивно вцепляется руками в его плечи, чтобы не упасть. Ушиджима подхватывает его под коленями и дергает наверх. Встает. Ойкава болтается у него на шее тяжелым горячим грузом, почти неспособный пошевелиться, и смотрит глазами, широко распахнутыми от возмущения. - Эй, - говорит Ойкава, пытаясь извернуться, - так не пойдет. Ушиджима чуть приподнимает и снова опускает его на свой член. - Мы договаривались, - напоминает он, - что сегодня ты смотришь на меня сверху вниз. Лицом к лицу. И я могу использовать только руки. Я выполнил твое условие. Ойкава, висящий на нем, все еще чуть выше. Ушиджима покачивает его осторожными короткими движениями. - А если в твоих словах был какой-то еще смысл, - говорит Ушиджима, - считай, что я его не понял. Расслабься. Он дергает чуть сильнее и, Ойкава, не успев возразить, вскрикивает и тут же мучительно хмурится. Он не отвечает ни через секунду, ни через пять, ни через десять. Ищет слова? - удивляется Ушиджима, но Ойкава облизывает губы и наконец произносит: - Повтори предыдущее движение. Только живее. И Ушиджиме приходится признать, что он прав. Ойкава всегда чувствует, на площадке или в постели. - Может быть, Вака-чан, так будет даже проще объяснить тебе, - говорит Ойкава охрипшим низким голосом; он все еще толком не может пошевелиться или разжать руки, - что такое сверху вниз.