Лабиринт

Гарри не любил Хеллоуин. Не выносил в детстве и едва терпел сейчас, десять лет спустя после гибели Воландеморта. Как только вокруг появлялись первые тыквы, настроение портилось, вспоминались родители, становилось жалко себя и их. Гарри пытался бороться, честно ходил на вечеринки, но все веселье как будто проходило мимо, стекало как струи дождя по упругой ткани зонта, не оставляя после себя ничего кроме пустоты и легкого недоумения – чему все радуются? Малфой, то есть старший целитель Малфой, заведующий отделением темномагических проклятий и нервных болезней госпиталя святого Мунго, за стаканчиком сливочного пива пытался порой заострить внимание героя на том, что это ненормально, но... Хандрил Поттер всего лишь раз в год, на служебных обязанностях это не отражалось, а потому в принципе на приступ легкой меланхолии можно не обращать внимания. – Поттер, ты все-таки решил идти? – Драко покачал головой. На месте этих твердолобых Уизли, зная, что близкий человек не выносит чертов Хеллоуин, никогда бы не стал настаивать на присутствии. – Не начинай, Драко, – Поттер временами бывал исключительно упрям, – я обещал, а значит, приду. Уизли слишком долго были моей единственной семьей, чтобы я мог проигнорировать приглашение. Они же показывают, что ничего не изменилось, несмотря на наш с Джинни развод. – Гарри, – Драко мог бы много чего сказать по этому поводу, в благородство и альтруизм рыжего семейства он не верил. Скорее Молли мечтает помирить дочь и бывшего зятя. – Да? – Только не огорошивай их с порога, что ты живешь с мужчиной. Гарри фыркнул, представив картину: – Так уж и быть, подожду удобного случая! Драко легко чмокнул Поттера в колючую щеку: – Побрейся, герой! – Угу, – Гарри обнял его за талию и попытался притянуть к себе. – Мне на дежурство. Опаздываю, – с сожалением отстранился тот. – Удачи, – пожелал Гарри в спину Драко, уже успевшего бросить дымолетный порошок в камин. Ему самому нужно было привести себя в порядок и напялить дурацкий костюм. Кому только пришла в голову нелепая мысль нарядиться школьниками? Красная мантия с гербом Гриффиндора смотрелась на тридцатилетнем мужике до крайности нелепо. – Гарри, дорогой, наконец-то! – обрадовалась Молли. – Мы заждались! Поттер вздохнул – бывшая теща выглядела подозрительно оживленной. Даже можно сказать возбужденной, что с одной стороны для матери большого семейства было неудивительно, но с другой все же внушало некоторые опасения. Потому что привести почтенную даму в такое состояние могло в этой жизни немногое. Свадьба, похороны, участие во второй магической, наконец… Но в гостиной не было Волдеморта и, судя по довольным лицам Рона, Гермионы и Джинни, поминок тоже не намечалось. – Привет! – воскликнула Джинни и бросилась на шею. Знакомый приторный аромат удушливой волной окутал Гарри и он, осторожно положив руки бывшей жене на талию, попытался отстраниться. Ладони скользнули по тонкому изумрудному шелку платья и ощутили жар молодого женского тела – Джин по-прежнему не признавала нижнее белье. – Дорогая, я тоже рад тебя видеть, но… – Мы же друзья, Гарри, какие «но»?! – воскликнула та и прижалась еще теснее, так, что застежка изящного цветка, приколотого на платье, уколола кожу даже сквозь несколько слоев одежды. – Джин, перестань, – он все-таки отстранил от себя бывшую супругу и смог поздороваться с Гермионой и Роном. Гермиона старательно улыбалась, Рон натянуто сказал «Привет» и Гарри показалось, что тому стыдно за поведение сестры. Гарри хотел сказать что-то еще, но в глазах внезапно померк свет и последнее, что еще воспринималось – был встревоженный голос старой подруги: – Осторожней! Он ударится головой! Гарри хорошо запомнил эти слова и даже когда пришел в себя, еще не открывая глаз, понял, что приложился головой конкретно. Она нещадно болела и под прикрытыми веками плавали разноцветные круги. «Странный какой ковер в гостиной у Молли, – лениво размышлял Гарри, – новая мода, что ли? Экостиль?». Он пошевелил руками – пальцы защекотала трава. Жесткие травинки впивались в пальцы, было ощущение, что где-то рядом прячется недружелюбная живность, так и ждущая возможности напасть. Воздух был слишком свеж для закрытого помещения, пахло озоном и, как ни странно, немного серой и звуки, которые раздавались откуда-то сбоку, никак не соотносились со старой и знакомой до последней доски Норой. Осторожные шорохи, отдаленные вздохи и приглушенные стоны казались порождением больного воображения, но… Он не был бы аврором, если бы не умел разделять галлюцинации и реальность. Поттер резко распахнул глаза. В предзакатном свете перед взглядом предстала зеленая стена идеально постриженных кустов. Трава, мокрая от росы, холодила бок и намекала на необходимость встать. Ни одной мысли о том, как он здесь оказался и что произошло, не было. Нужно было встать и осмотреться. – Черт! – выругался Гарри и с трудом принял вертикальное положение. – Черт! – еще раз повторил он, с ужасом понимая, что оказался в лабиринте. Том самом лабиринте, который снился ему в кошмарах после четвертого курса, в том самом, в сердце которого притаилась ловушка. Стоять оказалось тяжело, ноги дрожали от слабости, но присесть казалось ошибкой, а своей интуиции Гарри привык доверять. Глаза, несмотря на неяркий свет, слезились. Голова гудела и отказывалась соображать, но аврорские привычки брали верх. Руки сами, без участия мозга, достали из потайных ножен палочку, губы сами по себе произносили сканирующие заклинания… Вблизи, по крайней мере, метрах в пяти от самого Гарри, ничего опасного не было. Ну не считать же опасностью для аврора со стажем пару детских ловушек по типу болотца Умников Уизли и Самозасасывающих Песков? Он сделал пару шагов вперед. Песчинки радостно зашевелились в ожидании жертвы. Гарри усмехнулся: кто бы ни делал эту западню, рассчитывал он явно только на детское любопытсво – не принять во внимание песню песка мог только школьник. Или рассчитывали на любопытство? Хотя… Если такие ловушки почти и не прятали, то не затем ли, чтобы скрыть нечто другое и более опасное? Все это было более чем странно. По идее, нужно искать выход, возвращаться домой, но иррациональная надежда, что он попал в прошлое и может помочь не только самому себе, но и Седрику, гнала в другом направлении. Если… если и на самом деле он перенесся назад, то кое-кого ждет неприятный сюрприз! Гарри ущипнул себя за руку. На запястье мгновенно налилось фиолетовой синевой доказательство реальности происходящего. Сзади раздался тяжелый топот чьих-то ног. Хриплое, с присвистом дыхание слышалось совсем рядом. Гарри отпрыгнул в сторону зеленой стены и направил на источник шума волшебную палочку. Мимо пронесся Виктор Крамм, преследуемый парочкой покрытых бурой шерстью чудовищ. – Прекрасно, – буркнул себе под нос Гарри и, послав в сторону стены парочку режущих заклятий, пошел следом. За годы, прошедшие с момента проведения турнира, он, оказывается, успел подзабыть о коварстве лабиринта. Тогда, в детстве, пройти его оказалось намного проще, чем сейчас. Благо опыта с возрастом накоплено изрядно. Стены зашевелилась, грозя сомкнуться. Гарри отпрыгнул и попытался пробиться с помощью уже проверенных режущих проклятий. Но нет, зеленые ветви недобро заколыхались, тонко и противно завыли и попытались захватить жертву в плен, будто не ветви, а кривые когтистые лапы тянулись отовсюду, цепляясь за одежду и оплетая конечности. – Ну уж нет! – обычная бомбардо проделала приличную дыру в, казалось бы, сплошной стене. Гарри вывалился с обратной стороны, на другую тропинку. Здесь было тихо. Как бывает спокойно на берегу лесного озера на закате дня. Лишь тонко звенела комариная трель. – Дьявол! – Гарри едва успел уклониться от пролетевшей мимо серой дубравницы. Встреча с ядовитой тварью не принесла бы ничего хорошего. Он сделал пару осторожных шагов. Под ногами захлюпала невидимая жижа, скрытая иллюзией травы. Пахнуло болотом. Поттер взмахнул палочкой и оказался не готов увидеть уродливо раздутое, неестественно белое лицо Джинни. Гарри на секунду растерялся, а упырица, принявшая вид бывшей жены, уже тянула скрюченные пальцы, пытаясь достать жертву. – Агаументи! – он попытался отогнать нечисть водой, та отплевывалась, морщила нос, но упрямо ползла вперед. Длинные, ржаво-рыжие патлы стелились по грязи, мешали двигаться, упырица шипела, с остервенением дергала их и устилала клоками волос путь. Они лежали на траве яркими пятнами и зловеще шевелились под порывами почти неощутимого ветерка. Было безумно сложно применить к нечисти что-то более серьезное, направленное на уничтожение. Он понимал, что к Джинни эта пакость не имеет отношения, как понимал и то, что в лабиринте, построенном для школьников, на самом деле не может быть опасных тварей классом выше четвертого. Но нечисть отличалась завидным упорством и на безобидные отпугивающие заклятия не реагировала. – Ах, что б тебя! – Гарри надоело возиться с упырицей. – Пропусти, ну! Тварь, услышав голос, оскалила мелкие острые зубы и бросилась вперед. Аврорская выучка не подвела – за долю секунды до того, как челюсти сомкнулись на шее Гарри, в нежить полетело распыляющее проклятие. Отгонять или обездвиживать тварей при опасности для жизни в спецотделе считали нецелесообразным. Бурая жижа чавкнула, недовольно запузырилась и исчезла, как и не было ее. Никаких останков упырицы, даже клочья волос исчезли, растворились. Осталась только яркая зеленая трава под ногами, манящая и обманчиво шелковистая. Некоторое время все было спокойно. Становилось темнее – солнце значительно уже склонилось за горизонт, тени, отбрасываемые стенами лабиринта, стали глубже и уже совсем тяжело оказалось различать, что находится в десятке ярдов впереди. Гарри показалось, что он слышит чьи-то торопливые шаги. Казалось, что человек вот-вот появится из-за поворота, что он где-то совсем рядом…. Знакомый голос выкрикнул заклинание. Гарри бросился вперед – возможно, там, за поворотом он сам-третьекурсник сражается с какой-нибудь тварью. Помочь, защитить – движимый этими чувствами, Гарри выскочил на пересечение аллей. Огромный слизняк, поразительно напоминающий Рона, навис над мальчишкой-очкариком. Слабого света едва хватало, чтобы различить происходящее. Но и его было достаточно, чтобы понять – дела у мальчишки плохи. – Люмос Максима! – выкрикнул Гарри. Пронзительный голубой свет залил перекрестье, Гарри-школьник зажмурился и вытянул вперед волшебную палочку и лихорадочно вертел головой. – Герой, – хмыкнул Гарри-аврор, – кто же тебя так учил-то… Вопрос был риторический. Он сам прекрасно знал, что никто до академии авроров его ничему не обучал. Иначе не пришлось бы побеждать Темного Лорда Экспелиармусом. Вот бы Волдеморт посмеялся, если бы узнал, от чего примет смерть. – Сектумсепра! – старое доброе снейпово заклинание «от врагов» не подвело. Огромный слизень заверещал голосом, похожим на голос Рона, и выпустив не меньше центнера густой вонючей слизи, замер неопрятной кучей. – Ты кто? – недоуменно спросил Гарри-школьник у своей более старшей копии. – Специальный отряд авроров, оказываю помощь попавшим в передрягу студентам, – сказал Поттер и подумал, что вот такой ситуации из своего прошлого не помнит совсем. Накладывать на себя Обливейт не хотелось, пришлось обездвижить на время и скрыть под чарами ненаходимости. Гарри подумал немного и на всякий случай наложил еще и парочку очень хороших защитных чар. Мало ли, кто тут еще бродит. Солнце почти совсем скрылось за горизонтом. Резко похолодало и по аллеям лабиринта стал расползаться клочьями густой белый туман. Ветки шевелились, шуршали листья, хотя ни малейшего ветерка не было и в помине. Под ногами что-то похрустывало. Гарри наклонился – черные хитиновые панцири, раздавленные его ботинками, принадлежать могли кому угодно. Аврор Поттер не был силен в зоологии. Наверное, эти, которые внизу, безобидные. Гарри поднял пустую скорлупку и замер, не успев разогнуться. Чуть дальше что-то шуршало… И судя по приближающимся звукам, это «что-то» было не одно. Поттер броском с кувырком, как учили в Академии, перекатился под защиту стены. Защита из ветвей, конечно, была плохонькая, но когда хоть что-то прикрывает спину, уже радость. Гарри замер, превратившись в один сплошной нерв. Волшебная палочка удобно легла в ладонь и была продолжением руки. Секунды тянулись мучительно долго. От напряжения стало сводить мышцы, а тварь так и не показывалась из ставшего еще гуще тумана. В этом вязком мареве различить, откуда же идут звуки, стало почти невозможно. Справа? Слева? Казалось, эти «хрусть, хрусть, хрусть» доносились отовсюду. Гарри осторожно согнул руку. Вытянутая, она начала дрожать, а это совсем нехорошо для точного колдовства. Он как раз раздумывал, не послать ли сканирующие чары в обе стороны, рискуя вызвать нападение раньше, как в паре метров справа мутной темной горой появилось нечто. – Черт, – прошептал Гарри, опознав по очертаниям гигантского паука. Тварь нависла над ним внезапно. Вот только что еще была там, а уже здесь. Похрустывания слились в один сплошной звук и паук уже потянулся к жертве… – Молли? – воскликнул Гарри от неожиданности. На месте отвратительной паучьей головы было лицо бывшей тещи. Не ко времени вспомнилось памятное занятие с Люпином и боггартом. «Представь свой страх в смешном виде», – это легко в классе, а в полевых условиях, да когда твой противник не боггарт, придется действовать иначе. – Господи, Молли, ну почему ты? – прошептал Гарри, посылая в черное, покрытое волосками тело, парализующее заклятие. Тварь, разозленная таким коварством, кинулась вперед. Поттер едва успел перекатиться по сминающимся под его весом панцирями, раздавливая их телом и руками. Руки мгновенно покрылись сетью царапин и порезов. – А-а-а-и, – завизжала тонко и надсадно тварь, почуяв кровь. Как назло, в голову не приходило ни одного стоящего заклятия, способного остановить монструозного паука. Злить эту дрянь бестолковыми чарами и попусту тратить силы не стоило. – А гори оно все! – воскликнул Гарри и подумал, что он идиот. – Адский огонь, конечно же! За полсекунды до нового нападения, он направил прямо в лицо миссис Уизли струю адского огня. Теперь оставалось только бежать. Остановить это пламя было нечем. За спиной что-то выло и грохотало, оборачиваться было некогда, потому что аллеи стали непрестанно меняться. Чары, наложенные на лабиринт создателями, под воздействием волшебного огня теряли свойства, исчезали, меняли свойства… "Быстрее, быстрее", – подгонял себя Гарри. Сзади ревело адское пламя. Ноги сами перепрыгивали через препятствия, палочка выписывала сложные кривые – не хватало еще наткнуться во тьме на кого-то или что-то, расставаться с жизнью не входило в планы Гарри Поттера. Знакомая поляна, в центре которой стоял, тускло поблескивая в лунном свете полированным боком, кубок-портал, возникла на пути внезапно. Гарри чуть не врезался в подставку с памятной чашей. Нет! Только не так! Без подготовки и осмысленных действий! Он замер, оглядываясь в поисках Седрика, но того нигде не было видно. Зато из ближайшего прохода стала выползать гигантская гусеница, почему-то больше похожая на флоббер-червя. Покрытая отвратительной слизью, оставляющая за собой липкие следы, слабо серебрящиеся в свете луны. Адский огонь приближался. Гусеница разевала черный провал пасти и Гарри, подняв глаза, почти не удивился, распознав в уродливой маске черты лица Гермионы. Раздумывать было некогда. Где-то там, позади остался беспомощный ребенок, которого он сам и обездвижил. Что будет, если до него доберется адское пламя? Исчезнет ли этот, взрослый, экземпляр Поттера? Что произойдет со временем, каковы его парадоксы? Он не знал. Не догадывался, и времени на раздумья почти не было. Призвать тело мальчика простым Акцио? Но чары не станут разбирать дорогу и протащат его прямо сквозь огонь. Прикинув, что так у младшего Гарри больше шансов остаться в живых, он переложил палочку в правую руку, сгруппировался и коснулся прохладного бока кубка. Через мгновение на поляне бушевало пламя, не оставляя после себя ничего…

***

Голова раскалывалась от боли. Тело ломило. «Как будто Круциатусов штук пять словил», – подумал Гарри и попытался открыть глаза. По ощущениям он находился не в палате госпиталя, а дома. Шторы в спальне были задернуты, спасая помещение от лучей яркого солнца. Кто бы это ни был, он знал, что нужно делать. – Очнулся? – Гарри повернул голову на знакомый голос. На фоне светлой стены явно выделялась фигура Драко. – Долго я? – с трудом спросил Гарри, голос повиновался плохо. – Почти четыре дня. – А знаешь, я, кажется, в прошлом побывал, – едва выговорил Гарри, – лабиринт, чудовища с лицами друзей и Молли-паук. Только не помню про лорда. Я его убил? – Убил, – успокоил его Драко и положил руку на пылающий лоб. – Сам знаешь, десять лет назад убил. Экспелиармусом. – А… – Нет, Гарри, в прошлое ты не попадал, – мягко произнес Драко, – просто некоторые не очень умные личности попытались провести ритуал, чтобы вернуть тебя в семью… – Но моя семья - ты! – возглас отнял последние силы, в горле запершило и Гарри закашлялся. К губам прижалось прохладное стекло и горьковатое зелье потекло в рот. – Конечно, – согласился Драко, – а Малфои своего не отдают. Защитные чары сработали и у них ничего не вышло. – Хорошо, – с облегчением произнес Гарри, закрывая глаза под действием зелья, – а, знаешь, мне приснилось, что я их всех убил… Драко смотрел на спящего Поттера и грустно улыбался. Гарри… Снова мальчик выжил там, где другой бы отдал концы. Вернулся. Возвратился, потому что было к кому, не застрял в вязких глубинах подсознания. Вывернулся… Как всегда, это же Поттер! Нужно только еще как-то сказать ему, что Джинни, Рон, Гермиона и миссис Уизли действительно умерли. То сражение... оно было, только на ментальном уровне Поттер защищал самое дорогое, что у него есть… Но как преподнести эту новость Гарри, дорогому человеку, Драко не знал.