Игры с огнём 3. Душа

- Чего тебе нужно от меня, Брайан? – повторяю я уже чуть увереннее. Это не Алан, а значит, я не подвела любимого. Это не Алан, а значит, мне незачем умирать. Вот только я не понимаю, почему Брайан украл меня, связавшись с бандитами, рискуя своим положением. Потому что я отказала? Потому что продолжает желать меня? Или не меня? - Хочешь пить? – вместо ответа спрашивает он, и я замечаю в его руках стакан. - Хочу, - я знаю, что не должна соглашаться, пока не знаю, какую игру он затеял, но я слишком устала. Слишком испугалась и слишком беременна. И сейчас мне как никогда нужно найти спокойствие. Хотя бы убрав жажду. Но холодная вода уже летит мне в лицо, выдавая намерения противника. Выдавая его злобу. - Какого чёрта? – кричу я, снова начиная рваться в путах, чувствуя холодок страха на спине. – Зачем я тебе нужна? Адриан говорит, что я должна стать спокойнее. Что в любой, даже самой страшной ситуации должна сохранять холодный рассудок, чтобы найти выход. Но сейчас я не могу даже казаться равнодушной. Меня избивали и оскорбляли. Меня связывали и издевались. И я снова слишком беспомощна, чтобы оставаться спокойной. А он всё продолжает молчать и с таким же интересом рассматривает моё мокрое с дорожками слёз на щеках лицо и слегка дрожащее тело. С холодным интересом, точно куклу. Нет, с ледяным. И холодок страха медленно ползёт по моей спине, норовя затопить душу полностью. - Адриан спасёт меня, он придёт! – выкрикиваю я. Ошибка. Я понимаю это, когда щёку обжигает пощечина. Когда моего подбородка касаются его прохладные пальцы. - Девчонка, - его глаза так холодны, что режут на части осколками. – Не понимаю, чего Адриан мог найти в такой, как ты? Красотой не блещешь, плоская, как доска, к тому же прошлое чернее ночи. Так почему он обнимал тебя так нежно? Почему?!! Спрашивает не меня, самого себя, но я всё равно отвечаю. - Он любит меня, - и ещё пощёчина, с губ капает кровь. Опускаю голову, стараясь дышать глубже. Нужно молчать, нельзя злить его. Адриан скоро придёт за мной, он меня выручит. А значит, я должна быть сильной. Нет, я сильная, я выдержу всё, ведь в прошлом уже было время, когда казалось, что всё совсем плохо.

Полтора года назад.

На часах уже за полночь, а Адриана всё нет. Но я не бегаю по окнам, я просто лежу в темноте, отсчитывая минуты, не в силах ни заснуть, ни встать. Потому что мне страшно, когда его так долго нет рядом. Потому что утром он обещал мне, что всё будет хорошо, что он скоро вернётся, но я всё не слышу поворота ключа. Опускаю глаза и смотрю на повязки на ногах и груди. Немного странно и глупо, так как я выгляжу сейчас точно мумия, но мне ни капельки не смешно. Потому что чуть серьёзно не пострадала из-за этой идеи убрать со своего тела шрамы. Потому что чуть не пострадал он. Потому что сейчас я слишком слабая даже для того, чтобы много передвигаться по квартире, не говоря уже о помощи Адриану. Одно хорошо – раны почти не болят, только саднят и чешутся. Хорошие обезболивающие. Дорогие обезболивающие. Которых вскоре не будет, потому что денег нет совсем. Но ключ всё же поворачивается в замке, и я слышу в прихожей тихие шаги. Думает, что уже сплю? Или это не он? Накинув лёгкий халат, выбегаю в прихожую и вижу там мужа. Его куртка промокла, на улице снова дождь. - Что тебе приготовить? – спрашиваю я, видя, что он начинает раздеваться, что он очень устал. – Прости, я не успела раньше, не знала, когда ты вернёшься. Не дозвонилась. - Не надо ничего, - его голос глухой и холодный, что-то случилось. – Иди лежи. - Но… - Иди и лежи, - повторяет он, чуть повысив голос, и я повинуюсь, возвращаюсь в комнату и ложусь на кровать. Что-то произошло, что-то плохое. И руки дрожат. Но я всё равно продолжаю лежать в темноте, понимая, что напирать нельзя, что нужно ждать, когда он сам расскажет мне. А Адриан уже входит в комнату и, включив свет, стягивает потную рубашку и ставит на тумбочку банку с таблетками, протягивает мне мазь и бинты. - Но они такие дорогие, - невольно выдыхаю я. - Деньги есть, - улыбается он и вытаскивает из кармана пачку купюр. – Так что не беспокойся. - Где ты их взял? – спрашиваю, не могу больше, так как его пальцы дрожат. - Карлен, поздравь меня, я - киллер, - смеется, но в его глазах лишь боль. – Я убил человека. Невольно застываю. Это шутка? Пожалуйста, скажи, что это шутка! Но он не врёт, он никогда не стал бы шутить такими вещами. И я невольно вздрагиваю от страха. Убил. И так просто говорит об этом. И мне так хочется заплакать, закричать, что он не смел этого делать, чтобы купить эти таблетки. Что он не смел так поступать, поменяв жизнь кого-то другого на мою. Что он не может стать таким, как Говард. И он замечает моё замешательство, видит отвращение в моих глазах и, поворачиваясь спиной, отходит к окну. И ничего больше не говорит. Он боится, что на этот раз я увижу, что он никакой не особенный, что он вовсе не лучший мужчина на свете, а просто бандит, мразь. И отвернусь, не желая больше быть рядом. Поэтому говорит всё, как есть, поэтому не врёт и не изворачивается. Выдаёт всё разом, чтобы я не посмела узнать это от других. Пытается разочаровать меня в себе сам, чтобы это не сделали другие. Как и в ту ночь, когда рассказывал о Медее. Но на этот раз я не маленькая испуганная девчонка. Я женщина, я его женщина. И я, чёрт побери, знала, за кого выходила замуж. Поэтому не могу и не хочу поворачиваться к нему спиной. Он сделал это ради меня, чтобы меня спасти. Поэтому, чувствуя горечь на губах, подхожу и крепко обнимаю его. - Пошли в постель, - шепчу на ухо, прижимаюсь. – Полежи со мной. Муж даёт взять себя за руку и возвращается со мной на постель. Сжимает в объятиях, и я чувствую дрожь в его теле. Нет, он совсем не равнодушен, ему так же плохо, как и мне, что пришлось так поступить. - Что произошло? – спрашиваю так тихо, чтобы не спугнуть его, чтобы не напугать. - Я убил женщину, - отвечает, ему нужно рассказать кому-то, так как держать это в себе невозможно. – Нет, не женщину, девчонку, ей, кажется, не было и двадцати. Такую милую голубоглазую блондиночку, какой была Медея. Она прыгала по дорожке в парке, подпевая своему плейеру, а я выстрелил… Снова замолкает. Страшный рассказ, до дрожи страшный, до безумия. Но… - Карлен, я не знал, что так будет! – его чувства всё же вырываются наружу, когда он крепче прижимает меня к себе. – Мне нужна была работа, быстрая и высокооплачиваемая, так что я опять пошёл к местным бандитам и предложил свои услуги. Я думал, что меня снова поставят вышибать чьи-нибудь долги или избивать неугодных. Я думал так и сказал, что согласен на всё, а мне велели убить дочь конкурента. А отказываться было уже слишком поздно, слишком опасно, и я… Господи, что же я сделал? В его голосе слышатся слёзы. Ещё один поступок, который он уже никогда не сможет исправить. Ещё одна кровь, которую он никогда не сможет смыть со своих рук. Но кто я такая, чтобы осуждать его за это? Я не судья, чтобы читать приговор за грехи, и не палач, чтобы приводить его в действие. Я жена, его половина, а значит, всегда должна быть на его стороне. Что бы ни случилось, что бы он не сотворил, я должна помочь ему пережить это. Поэтому беру его лицо в ладони, заставляя смотреть себе в глаза. - Это просто нужно пережить. Просто пережить, потому что всё будет нормально, обязательно будет нормально. Завтра.

Сейчас.

- Я любил Адриана, - заговаривает Брайан, отходя чуть в сторону, он потерян. – Я так сильно любил его, я его боготворил. Он был так прекрасен даже в своей холодности, в своей ветреной распущенности, что я никак не мог выкинуть его из сердца. И эти годы стали для меня лишь мигом, лишь ужасным сном, когда он вновь появился на моём пороге. Когда он улыбался мне и говорил, что хочет целовать. Но даже на этот раз он смеялся надо мной, меж слов, как и в прошлом, называя своей игрушкой. Значит, вот почему. Значит, мне не показалось тогда. Он любил Адриана, очень любил, и ему невыносимо было видеть его с кем-то другим. Видеть, что Адриан стал счастливым без него. Вот только в своей слепой страсти он так же не прав, как не правы были тот миллиардер и Гронин. - Адриану было четырнадцать, - всё же вырываются из моего сердца слова. – Он был ребёнком, ещё совсем юным и наивным. Он видел в тебе наставника, учителя, а ты втянул его в какие-то непонятные сексуальные игры, приписывая ему чувства, которых у него не могло быть в том возрасте. Так кто же был чьей игрушкой?! - Тварь! – ещё одна пощёчина гасит крик. – Думаешь, что если ты девчонка, что ты можешь выносить ему ребёнка, то у тебя больше прав на Адриана? - Нет! – вновь срываюсь на крик, пытаясь опровергнуть его слова, ещё пытаясь объяснить, в чём он не прав. – Я никогда не привязывала к себе Адриана, я никогда не ограничивала его свободу. Я просто была рядом, я старалась помочь ему выбраться из неудач, что встали на пути, и найти себя. И если бы ты смог делать для него то же, то вполне мог бы оказаться на моём месте. - Напыщенная самоуверенная шлюха! – и он снова бьёт меня, начиная разрывать одежду. – Ты действительно думаешь, что ты достойна Адриана? Да такая, как ты, не достойна даже целовать песок, по которому он ходит. И я это докажу! И его пальцы скользят по моему телу, трогают. Он хочет изнасиловать меня, чтобы доказать, как я слаба. Чтобы показать, какая я жалкая и ничтожная. А я могу лишь пытаться вырвать из пут руки, глотая слёзы, катящиеся из глаз. Меня снова возьмут против воли. Меня снова изобьют и втопчут в пыль. Я ни за что не позволю это сделать! - Нет! – кричу я как резанная, уже ни на что не надеясь. - Нет, умоляю, отпусти меня. Не трогай меня, пожалуйста, я беременна. Последняя ошибка, роковая ошибка, но Брайан останавливается. Подействовало? Хоть немножко, хоть чуть-чуть он смог проникнуться моим положением, жалостью? Но когда поднимаю глаза, с ужасом замечаю, что мужчина сделал паузу лишь для того, что бы достать из кармана нож. - Отлично! – зловеще улыбается он, прижимая к моей щеке холодное лезвие. – Когда я вырежу из тебя ребёнка, Адриан поймёт, какую боль мне причинил. - Нет!!! – в панике кричу я, но крик отражается от стен и гаснет где-то вдали.