Фантазия в четыре руки

Зима. Минус 15 за окном, если верить градуснику и прогнозу погоды. Ледяные узоры на окнах красиво переливаются на солнце. Субботнее утро. Тишина, нарушаемая только тиканьем часов в прихожей, да буйными фортепианными пассажами, раздающимися в одной из комнат. 20 минут, 30, 40.... наконец послышался стук захлопываемой крышки фортепиано, и через мгновение из комнаты вылетело непонятное создание с папкой нот подмышкой, сумкой в одной руке и очками в другой. Положив сумку на пол, оно, это создание, принялось запихивать в нее очки, по ходу выронив ноты из подмышки, которые тут же рассыпались по полу. Пришлось ползать на карачках и, чертыхаясь, их собирать. Взгляд на часы. Боже! Ноты в спешке кое-как запихнулись в сумку. Кроссовки, куртка,.. так, секунда, чтобы окинуть себя в зеркале мимолетным взглядом... из зеркала глянула девушка лет шестнадцати. Почти еще подросток, со странной стрижкой. Так, гигиеническая помада, шапка, теплые двойные варежки... и она, схватив сумку, пулей вылетела за дверь, навстречу приключениям. Выйдя на улицу, девушка поежилась, надвинула на шапку капюшон и спрятала нос в огромный вязанный шарф, так как носу показалось, что на улице не -15, а все 25 мороза. Бегом-бегом, до метро, на метро, и снова пешком, она приближалась к своей цели. Впереди уже замаячила консерватория. Девушка через пол-года собиралась туда поступать и сегодня пришла на прослушивание в подготовительные курсы. - Да что же это такое-то! Как скользко!- ругнулась она про себя, подходя к крыльцу, - так и упасть можнооо.... ой!! И конечно же она упала бы на обледеневших ступеньках, если бы ее вовремя не подхватили чьи-то сильные руки. - Что за молодежь пошла, под ноги вообще не смотрят, - это ее поймал вдруг откуда-то материализовавшийся мужчина в пальто, меховой шапке и замотанном аж в три раза шарфе. - Аууу, - он помахал рукой перед ее лицом, - надо быть внимательнее в такой гололед! - Только тебя забыла спросить, старый пень, - огрызнулась девица и быстро юркнула в дверь. Не помня себя от волнения, девушка, не раздеваясь, проследовала к 116 аудитории. Хотя слово "проследовала"слишком громко сказано, так как ей пришлось изрядно поплутать по длинным душным коридорам, высматривая на дверях табличку с надписью 116. Из каждого класса раздавались то фортепианные пассажи, то звуки трубы, то скрипичные завывания, словно скрипач никак не мог найти нужную ему ноту, а потому шарил сразу по всему грифу. Сливаясь воедино, эти звуки образовывали жуткую какофонию. - Ага, вот она, та самая, - вздохнула девушка и, постояв с пол-минуты, робко постучала в дверь. Никто не ответил. Толкнула - закрыто. - Даа.... и стоило так бежать, чтобы сидеть теперь и ждать у моря погоды у закрытого кабинета - она нахмурила брови.- Ладно, ну хоть не опоздала в первый-то раз. Не успела она подумать, кто будет с ней заниматься, как в коридоре послышались шаги, и вот уже к классу подошел... тот самый мужчина, которому она нахамила на крыльце. - Ну надо же, как вляпалась, - с досадой подумала абитуриентка. В панике девушка сняла шапку, надеясь, что ее не узнают, но было уже поздно. Однако, преподаватель, ничего ей не сказав, и, казалось, даже не посмотрев в ее сторону, открыл дверь и зашел внутрь. - Проходите, - раздался усталый голос из класса Девушка робко вошла и огляделась. Ничего примечательного, маленький класс, большую часть которого занимал рояль, шкаф, стул со столом. Учитель уже успел снять пальто с шапкой и повернулся к ней. - Екарный бабай, - подумала абитуриентка, взглянув на, видимо, теперь уже своего учителя. "Старый пень" оказался высоким брутальным мужчиной лет 40. Лысым, но со странной бороденкой в виде двух треугольников по бокам подбородка. - Больше нигде упасть не пытались? - со скептическим выражением лица поинтересовался он. - Эээ... - только и смогла выдавить она. - Зовут меня Берндт. Берндт Генрихович Граф, - как ни в чем ни бывало продолжал он, - а вас, должно быть, Катя? Катерина Нойманн? - девушка кивнула с открытым ртом. - Ну что ж, Катя, сыграйте мне, а я послушаю, проворны ли ваши руки также, как ваш острый язык. - С этими словами он уселся на стул, скрестив руки. О, Боже! Ей захотелось скукожиться в комочек от страха. Но вместо этого она села за рояль и положила заледеневшие руки на клавиатуру. Кожа на них стала прозрачной и пошла красными пятнами от волнения. Девушка вздохнула и.... словно нырнув в ледяную воду, начала играть свою вступительную программу. Через 25 минут она опустила руки на колени и уставилась на какую-то одну клавишу, ожидая приговора. - Хм... неплохо, - констатировал Граф. - Довольно сильная техничная программа. Однако, с ней придется повозиться, чтобы отточить все до блеска. Так, с этого дня, он стал ее педагогом по классу фортепиано. Берндт Генрихович оказался довольно строгим и требовательным педагогом, но, одновременно с этим, он любил рассказывать смешные истории из жизни музыкантов, разряжая слишком угрюмую и натянутую атмосферу урока. Однако, Катя даже не могла помыслить о том, чтобы прийти на урок неподготовленной. Она почему-то совсем не хотела увидеть его в гневе. Ее школьная учительница при плохой игре довольно часто повышала на нее голос, тем самым чуть не доводя всякий раз бедную девушку до слез. А услышать разгневанный окрик своего учителя, в которого она, кажется, влюбилась с первого урока, она, честно признаться, боялась. Так, в трудах, учении, в волнении прошли эти пол-года Кроме фортепиано, она занималась теорией музыки и вокалом, так как эти предметы тоже были необходимы для поступления. Приближались вступительные экзамены. Если сказать, что Катя волновалась, то это означало не сказать ничего. За неделю до экзамена по фортепиано она начинала впадать в ступор, только на минуту представив себе, как она садится играть свою программу перед комиссией, состоящей из доцентов и профессоров, которые будут сидеть с ушами навостро и смотреть на ее попытки сыграть хотя бы вполовину так же хорошо, как она играет дома. - Хотя, чего ты боишься, успокаивала себя девушка, постукивая зубами, - самый страшный педагог как раз у тебя преподает, и он слышал твою игру множество раз. А остальные.... это остальные, чего тебе до них. Однако все проходит, прошли и экзамены. Сначала основной по фортепиано, затем остальные два пролетели на раз. А затем началась неделя адских ожиданий, когда абитуриенты бесцельно бродят с совершенно пустой головой по улицам города, пытаясь чем-то отвлечь себя от единственно важного теперь вопроса:"прошел?" В конце недели Катя на негнущихся ногах проследовала к заветным спискам и, едва шевеля губами, словно молитву, начала шептать свою фамилию. - Нойманн, Нойманн.... таак, Макарова, Нозик, Новикова... Нойманн. ЧТО? Нойманн?! Катя не поверила своим глазам, перечитала еще раз и.... Даааааа!!! Я смогла! Я поступила! - Она прыгала и верещала на весь коридор. - Тише, тише, - позади раздался знакомый голос. Она обернулась и увидела улыбающегося Графа. - Поздравляю! - сказал он и, неожиданно наклонившись, слегка ее приобнял и поцеловал в щеку. После этого он еще что-то говорил новоиспеченной студентке, но девушка ничего не слышала. Она чувствовала лишь, как нестерпимо горит ее щека там, где только что коснулись его губы. Она, должно быть, покраснела, как спелый помидор, и расслышала только последние слова - ...... тогда увидимся осенью.