Друзья?

Никогда не перестану повторять, что работать, а тем более в таких объёмах, вредно. Нужно хоть изредка давать себе расслабиться. Но ты и слышать ничего не хочешь, впрочем, как и всегда. Опять будешь допоздна сидеть в своём офисе, разгребая кучи каких-то бумаг. Час, два, три – галопом мчится время, и вот на твоих «ролексах» уже полночь, а ты всё продолжаешь сидеть на работе, даже не думая идти домой. И так каждый день. Хотя, знаешь, я тебя понимаю: кому захочется возвращаться в пустую квартиру? Всё! Хватит! Сегодня я возьмусь за тебя. Ровно десять. Мне даже не пришлось задумываться над тем, где тебя искать в это время – конечно в офисе. Как я и думал, нахожу тебя в твоём рабочем кабинете. У тебя совершенно обезумевший вид, когда ты в работе: растрёпанная копна каштановых волос, болтающийся на шее почти развязанный и мятый галстук, кучи скомканных бумаг вокруг и лихорадочно горящие карие глаза за стёклами очков в толстой чёрной оправе. Хотя как раз очки тебе очень идут, но если бы не слабое зрение, ты, пожалуй, ни за что бы их не одел. Да, это определённо из-за того, что тебя дразнили в универе. - Женька, бросай все свои бумажки, они никуда от тебя не денутся! – обращаюсь я к другу, отчего тот испуганно вздрагивает. - О, Лёха! Как ты тут оказался? – всё также уткнувшись в документы, интересуется он. - Я пришёл спасти тебя от бессмысленного прозябания в этой дыре, излечить твой трудоголизм и помочь избавиться от трезвости и недотраха, да и вообще не дать тебе покончить с собой! – с гордостью заявляю я. - Что? Но я и не собирался… - начал было мой друг, но был бесцеремонно мною прерван. - Это доказанный учёными факт: люди, испытывающие каждодневные нагрузки, больше других подвержены стрессу, что зачастую приводит к депрессиям, а там уже и до суицида недалеко! Так что давай, собирайся! Мы уходим! - Куда? Нет, я не могу. У меня ещё очень много работы, да и вообще скоро конференция, нужно подготовить документы… - быстро залепетал Женя. - Может уже хватит, а? – возмутился я. - Сколько часов ты работаешь? - Я не знаю, но это и не важно. - Не важно? Ну, всё, это уже, мой друг, клиникой попахивает! - отчеканиваю я и, не дожидаясь ответа друга, волоку его за руку к выходу, попутно захватывая его плащ с вешалки. Какой же ты упрямый, прям как ребёнок, хотя мне это всегда в тебе нравилось. Быстро выхожу из здания с тобой за руку, направляюсь широким шагом к своей новёхонькой «вольве», запихиваю тебя на переднее сидение, сам сажусь на водительское место и завожу мотор. Поездка проходит в полной тишине, лишь иногда прерываемой шумом гравия дороги. А ведь из-за твоей дурацкой работы мы не виделись почти полгода… Парковка бара почти пуста, так что ставлю машину на первое свободное место и заглушаю двигатель. Ты молчишь, уставившись в окно. - Жень, мы приехали. Опомнившись, ты резко оборачиваешь и впиваешься в меня горящими глазами. И опять выражение твоего лица близко к сумасшествию. Ты меня пугаешь. Отстёгиваешь ремень безопасности, начинаешь снимать свой плащ. «Что ты задумал? – недоумеваю я про себя». Тем временем плащ снят и уже летит на заднее сидение, а ты невозмутимо продолжаешь раздеваться, принимаясь за рубашку. - Женя, что ты творишь? – осмеливаюсь поинтересоваться я. - А ты разве не видишь? Раздеваюсь, – без тени обычного для него стеснения отвечает друг. - Да, я это уже заметил, но зачем ты раздеваешься? – всё больше удивляюсь я. Вместо ответа ты резко подрываешься со своего сидения и вот уже сидишь на мне верхом, отыскивая ручку для регулировки положения кресла. Чёрт! Я в ловушке: ремень безопасности, который я так и не успел снять, крепко удерживает меня на месте, не давая возможности освободиться от вконец ополоумевшего друга. А пока я сокрушаюсь над безвыходностью своего положения, ты уже умудрился быстро нашарить ручку и резко за неё дернуть. Теперь я лежу, а ты начинаешь расстегивать мой пиджак. Я лишь поражаюсь ловкости и силе, с которыми ты всё это делаешь (Откуда им взяться у сутками просиживающего в офисе человека?). Пиджак уже снят, а ты вовсю продолжаешь раздевать меня, неожиданно впиваясь в мои губы непросто страстным, диким поцелуем. «Что ты творишь?! - хочется закричать мне, но мой рот терзается безответным поцелуем, а по телу бродят руки, что значительно усложняет мне задачу». А ты не отступаешь и по-прежнему целуешь меня, меняя силу нажима для проникновения в мой рот языком. Я в свою очередь тоже не собираюсь сдаваться и лишь крепче сжимаю зубы. И всё бы ничего, но моё тело начинает предательски отзываться на твои ласки, что только подзадоривает тебя и заставляет положить руку на мой пах, дразня меня. Незаметно для самого себя, я расслабляюсь в твоих руках и отвечаю на настойчивые поцелуи, за что получаю твой одобрительный стон. Чёрт! Да, я хочу тебя, но не здесь, ведь мы на хорошо просматриваемой стоянке бара! - Жень… – мне всё же удаётся оторваться от умопомрачительных губ друга (?), но мой голос больше похож на хрип. – Здесь нас могут заметить… Ты нехотя приподнимаешься с меня и спрашиваешь: «К тебе или ко мне?», смотря на меня с таким неприкрытым желание, что я и сам уже готов наброситься на тебя. Быстро и горячо поцеловав, ты слезаешь с моих колен и устраиваешься на пассажирском месте. Чёрт! И опять я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы повалить уже готового тебя и взять прямо здесь. Вместо этого собираю остатки разума и ударяю по газам. На спидометре 200, а в голове бардак. Спустя несколько таких долгих, почти бесконечных минут мы уже у моего подъезда. Я резко торможу и, даже не удосужившись не то, что надеть свои вещи (а на улице ведь уже середина осени), просто собрать их по салону машины, рвусь, как ошпаренный, наружу. Фак! Опять забываю про этот дебильный ремень, со злостью шиплю на него и на то, что такой же полураздетый и желанный ты уже стоишь у домофонной двери моего подъезда. Трясущимися руками я, наконец, справляюсь со ставшим мне злейшим врагом ремнём и выскакиваю из машины, одурело хлопая дверью и попутно тыкая на пульт сигналки. Несусь к домофону и, с помощью быстро найденного в кармане своих джинс ключа, вваливаюсь с тобой на пару в открытый подъезд.Теперь лифт. Как угорелые, мы бежим к заветной кнопке вызова кабины и жмём на неё, а пока лифт едет, мы умудряемся полапать друг друга за все места, до которых только можно дотянуться руками. Но вот на наше везенье подъёмник приходит и сразу же получает в отместку за свою медлительность почти выломанные дверные створки, когда мы ураганом влетаем в кабину, тыкая на цифру 10, и начинаем бешено целоваться. «Боже! Да это какой-то бег с препятствиями получается! Ну же, быстрее, быстрее, тупой лифт! – мысленно проклинаю я адскую машину, почти стекая по разрисованной граффити стенке от неистовых губ Жени». Наконец, громкий лифтовой писк оповещает о том, что мы близки к цели. Впереди лишь одна преграда – квартирная дверь. Мы отрываемся друг от друга всего на пару мгновений, за которые я успеваю пулей метнуться из лифта к двери квартиры и вставить ключ в замочную скважину, но от зашкаливающего возбуждения я забываю в какую сторону его нужно поворачивать. Женя пытается помочь мне и перехватывает инициативу открывания квартиры, и вот мы уже захлопываем дверь с той стороны и быстро сбрасываем обувь в прихожей. Всё это занимает буквально секунды, и мы снова сплетаем свои тела в объятьях, целуем, покусываем, облизываем друг друга, в темноте собирая все косяки на пути к спальне. А вот и она. Я рычу и бросаю Женьку предположительно на кровать, но, чёрт бы всех побрал, это не она, и мой «друг» оказывается распростёртым подо мной на полу, а по квартире разносятся громкие маты. Да пусть горит оно всё, пофиг. Продолжаем то, на чём мы были так бесцеремонно прерваны нашим новым ламинатным другом: шарим по телам друг друга руками, стягиваем оставшуюся одежду, не прекращая ласки языками. «Ой, нужно ведь ещё и дышать! – вовремя спохватываюсь я, разрываемый на части потребностями в воздухе и сексе одновременно». Выкраиваем пару секунд для встречи с воздухом и с новыми силами продолжаем предаваться наслаждению. Наконец, мы полностью освободились от одежды. - Хочу тебя… - томно выдыхаю я в губы Жене. - Так бери, чего ждёшь… - с трудом выговаривает он. Действительно, чего это я?! Мгновенно обхватываю женины колени руками и развожу их по обеим сторонам от своего тела, в ответ на что получаю удовлетворительные стоны «друга» подо мной. - Жень… - еле сдерживаюсь я. – У меня ничего нет. - Нам ничего не нужно… - хрипит парень. После таких слов немудрено и сорваться, что я и делаю, быстро приставляя сочащуюся головку своего члена к его анусу и резко врываясь в него, такого горячего и тугого, но сразу останавливаюсь. Женя вскрикивает, но тут же сам начинает елозить бёдрами, прося продолжения. - Жень, ты уверен? – всё же решаюсь напоследок осведомиться я. - Да! – его громкий выкрик. Я начинаю двигаться внутри него, сначала осторожно и не спеша, но постепенно темп всё нарастает и нарастает, превращаясь в сумасшедший танец наших пылающих тел, сопровождаемый яростными воплями, звуками соприкасающихся корпусов, стонами, вскриками, именами. - Жень, я скоро… - со сбившимся от скорости голосом предупредил я. - Да… сейчас… вместе… Продолжаю бешено вколачиваться в тело любимого (?!), помогая ему подойти к долгожданной кульминации движениями моей руки на его члене. Экстаз, уносящий в нирвану, – вот как можно описать то, что я почувствовал через мгновение, а неистовый крик Жени лишь подтвердил мои ощущения. Мы ещё долго восстанавливали дыхание, лёжа в обнимку на полу, пока усталость не принесла сонливость. Еле различимое «Люблю…» - последнее, что я расслышал, перед тем как сдаться на милость сну.