Бойтесь своих желаний

Трандуил сидел в кресле в покоях, которые им с Мутиарой отвел старший «супруг», и смотрел с отстраненным выражением лица на горящий в камине огонь. Перед камином лежала медвежья шкура, на ней расположилась Жемчужинка, что-то рисуя в альбоме, который подарил Фили. Отблески огня отбрасывали бордовые тени на ее лицо. Эльф потянулся к стоящему рядом резному деревянному столику, на котором красовался чудом уцелевший после последней попытки Торина войти хрустальный графин, наполненный красным вином, и налил его себе в бокал на тонкой ножке, обвитой изумительной работы хрустальной змеей. В тишине было слышно шуршание бумаги и треск горящих поленьев. Трандуил не выходил отсюда уже шестой день, предаваясь унынию и размышлениям с того самого момента, как Торин вывел их в тронный зал и, пригласив гномов и ожидающих своего короля эльфов, объявил о благоволении Махала и заключении триады. Воспоминание Трандуила. Эльфы ошарашено смотрят на своего безмолвного владыку. Они не могли поверить в случившееся, но браслеты на руках подтверждали сказанное. - Отныне мой сын, Леголас, должен нести бремя правления... – обратился Трандуил к собравшимся. После этого Торин лично проводил своих супругов в подготовленные покои. Войдя, эльф огляделся. Сначала шла гостиная. Это была просторная красивая комната с высоким потолком, стены которой оплетал сложный причудливый орнамент, там и тут поблескивали в свете факелов вставки из драгоценных камней. Вдоль стен и по центру комнаты располагалось несколько больших, но в то же время довольно изящных деревянных кресел и небольшая софа, покрытая пушистыми шкурами. Справа обнаружился жарко горящий камин, перед которым лежала огромная медвежья шкура, стояло кресло, рядом с ним находился небольшой резной столик, а по углам комнаты горделиво возвышались огромные каменные вазы примерно в гномий рост со всевозможными цветами. Трандуил был удивлен такому уюту, так как до этого момента он был уверен, что у гномов абсолютно все делается из камня. Из гостиной вели три двери. Торин подошел к софе и аккуратно уложил Жемчужинку. Постояв немного над ней, он кивнул супругу на третью двустворчатую дверь. Распахнув ее, он ступил внутрь, Трандуил покорно вошел следом. Первое, что бросилось в глаза, – кровать. Огромная деревянная кровать. На ней спокойно уместились бы целых десять гномов в ряд. «Кажется, склонность к исполинским размерам спальных мест у них обоих в крови…» - подумал эльф, вспоминая ложе в пещере Жемчужинки. Все остальное в комнате было вполне нормального размера: большой сундук в углу спальни, трюмо с зеркалом и застланное шкурой кресло перед ним, две прикроватные тумбы у изголовья кровати, по одной с каждой стороны, и небольшой диванчик возле стены. Справа от входа находилось две двери. - Там платяной шкаф, а другая - вход в купальню, – угрюмо буркнул Торин, указывая на двери. – Она придет в себя завтра. Я пришлю Оина осмотреть ее и удостовериться, что все в порядке… Он немного помолчал. - Тебе нужно время, чтобы… подготовиться к ночи? – гном вопросительно уставился на Трандуила. Эльф вздрогнул, словно очнувшись, и отрицательно покачал головой. - Я устал… Покончим с этим побыстрее… - едва слышно сказал он. Трандуил покорно разделся и лег на кровать. Он ожидал снова боли или унижения, но «муж» был максимально аккуратен и даже нежен. Утром он заплел обоим супругам по одной косе, берущей начало у правого виска, и ушел. Эльф не знал, как на это реагировать, в его душе бушевала огромная буря… Он снова и снова вспоминал слова возлюбленной, сказанные в начале их знакомства: - Тебе нравится Торин? Да же сейчас, после того что он сделал?! Ты готов его простить? И всех остальных гномов то же?.. Ну ты и… тряпка! Он не понимал сам себя… Почему он уступил? Почему он не защитил любимую при помощи оружия, ведь он мог убить его там – в кузне?! Он же знал, что гном лгал на счет смерти, если он не закончит обряд… Так, барлог его раздери, ПОЧЕМУ?! Утром, придя в себя и узнав о свершившемся обряде, Жемчужинка сначала долго плакала, умоляя о прощении, ведь из-за нее этот «озабоченный» добился своего. Он успокаивал, уверяя, что она не причем, что так сложились обстоятельства… Затем, когда слуга оповестил, что через час старший супруг желает «навестить» их, малышка впала в ярость и высказала в адрес гнома все, что о нем думает, при этом в ее речи из приличного было только В и НА. В попытавшегося войти через час Торина полетели заботливо установленные слугами огромные каменные вазы с цветами, щиты и оружие, украшавшее стены (видимо, слуги развешали их утром, после того как Подгорный Король ушел). Как только гном не пытался войти, ругался, даже надел доспех, но попасть в покои супругов, не получив по голове или телу тяжелым предметом, не смог. На четвертый день в их покои осторожно вошел старый провидец. - Разрешите, Ваши Величества? – спросил, он, поклонившись. Жемчужинка покосилась на него, потом вопросительно посмотрела на мужа. - Проходите… - тихо ответил Трандуил. – Я не знаю вашего имени и должности в королевстве нашего… супруга... - Оин, Ваше Величество. Провидец и целитель, – ответил старый гном. Эльф с почтением слегка склонил голову, а провидец подошел ближе. - Я протестовал против поступка короля. Я говорил ему, что это опасно! Простите, но государь в последний год, узнав, что вы оба его пара, словно обезумел! Никто не мог до него достучаться! Он даже наследников сейчас посадил под замок, чтобы не могли как-то вам помочь! - произнес Оин и продолжил, поклонившись Жемчужинке: – Ваше Величество, я слышал, что вы кидаете в Его Величество вазы?.. Я прошу вас не поднимать тяжести, это может плохо отразится на… детях. И вам надо лучше питаться. Мутиара недолго помолчала и, что-то решив, поднялась. - Я не виню вас в том, что произошло, но спокойной жизни нашему дражайшему супругу Торину, сыну Траина, не обещаю. Каждый получает то, что заслуживает! Он ведь даже не знает ничего обо мне, точнее он и не старался узнать! Его вело его – ХОЧУ! – малышка слегка усмехнулась. – Знаете, я с наслаждением понаблюдаю его общение с моим старшим братом, которому наверняка уже все описал Леголас! А что касается тяжестей… Я не поднимала ни одной вазы сама, ну точнее поднимала, но не так, как вы подумали… Жемчужинка шкодливо посмотрела на старого гнома, и тут к нему подплыла по воздуху одна из уцелевших ваз. Провидец, открыв рот, смотрел, как тяжеленное каменное творение парит в воздухе, а потом само улетает на место. Он ошарашено перевел взгляд на слегка улыбающегося эльфа и понял, что тот был в курсе способностей супруги… - Как я уже сказала, Торин не удосужился узнать, кого он берет в супруги и, следовательно, это теперь всецело его проблемы! – малышка неожиданно улыбнулась открыто и непринужденно. – Вы можете обращаться ко мне по имени, если хотите, а то это постоянное «Ваше Величество» как-то режет слух! - Благодарю, госпожа, но по имени я все же обращаться к вам не могу, – Оин слегка улыбнулся. – А сейчас позвольте, я осмотрю вас… Старый гном тщательно осмотрел Жемчужинку. Наложенные швы выглядели хорошо, и он нанес на них какие-то мази. Потом дал малышке несколько банок и попросил добавлять эти травы в воду при купании. Пока она относила банки в купальню, Оин предупредил Трандуила, что любое волнение для нее сейчас опасно, и попросил попытаться повлиять... С тем и ушел, обещав зайти еще. Торин, видимо, пытался смягчить гнев супруги, и наконец, выпустив Фили и Кили, разрешил навещать. Оба принца пытались развлечь Трандуила и Мутиару, принесли краски, альбом, книги, подолгу разговаривали о том, что происходит в мире… Конец воспоминания Трандуила. Эльф вынырнул из воспоминаний и увидел, что Жемчужинка вопросительно смотрит на него. - Прости, я задумался… Ты что-то спросила? - Да. Льдинка, скажи… Только не ругайся сразу… Подумай… Мне важно понять… Ты любишь Торина?.. – она примирительно подняла ладошки. – Я почувствовала, что он тебе не безразличен тогда, после всего случившегося… Можешь отрицать, но я уверена, что ты простил бы его… Это было в твоей душе… Сейчас я вижу, как ты терзаешься… Прости, я считала твои эмоции… Случайно, честное слово, я и не знала, что могу… Поэтому скажи мне… Я пойму и приму… Трандуил помолчал немного, пытаясь ответить честно и спокойно. - Если бы я знал, малышка… Если бы я знал…