Бойтесь своих желаний

Все гномы не могли понять, что сегодня происходит с королем… Любопытные восстановили день поминутно, но все равно не могли понять, в чем дело. Сначала у Подгорного Владыки была ссора с его сестрой, затем в его кабинет вошла его супруга… Слуги замерли, ожидая битой посуды или чего помощнее (в супружеских покоях драконесса разнесла почти все установленные вазоны с цветами), но в итоге – ТИШИНА… Примерно через час королева вышла вместе с супругом, и тот отдал приказ снарядить повозку. - Королева желает посетить город людей, дабы решить одно неоконченное дело и навестить родню, – Торин переступил с ноги на ногу и поморщился. - Я даю свое разрешение. Если второй мой супруг желает, он может поехать вместе с ней. Он развернулся к слегка улыбающейся жене. - Я надеюсь, что к вечернему пиру в честь приезда моей сестры, вы успеете вернутся? – спокойно спросил он. - Я постараюсь не опоздать, супруг мой… - склонила она голову, а затем подняла свои лукаво блеснувшие глаза. – Желаю вам приятно и плодотворно провести день, а также оставить сил на ночь… После ее отъезда король прошел в тронный зал, по пути, видимо, о чем-то размышляя, так как шел он очень медленно, разговаривая сам с собой. Встречающиеся на его пути гномы отметили прикушенную губу и лихорадочно блестящие глаза. То ли его величество уже мечтал о предстоящей ночи (о которой она сама намекнула), то ли вспомнил об одном из своих неблаговидных поступках, так как к перечисленным симптомам добавлялся время от времени очень заметный на его лице яркий румянец… Когда же наконец Король-под-Горой дошел до трона, то все отметили как осторожно он на него садился. - Может у Владыки появилась болезнь его деда? – шептала одна из служанок. - Это какая? – удивлялась ее подруга. - Ну как же? Подагра. Говорят старый Трор очень мучился из-за этого… - Да ну что ты? Королю всего сто девяносто семь… Откуда у него такая болячка, да и целители бы сразу приняли бы меры!.. В общем, сплетницы и сплетники не умолкали весь день. Тем более что поводов поговорить было более чем предостаточно. Вернувшиеся к вечеру из города супруги короля выглядели довольными. Жемчужинка осведомилась у приставленных к ней служанок, все ли было благополучно в их отсутствие, получила рассказ о странностях в поведении старшего супруга, на что довольно заулыбалась и, придерживая уже очень заметный животик, ушла на кухню. У поваров случилась форменная истерика, так как выставить ее оттуда не вышло ни под каким предлогом. Она счастливо мурлыкала себе под нос какую-то песенку и занималась выпечкой. Половина прислуги прилипло к окрестным дверям, чтобы узнать, чем все закончится… - Ваше Величество… - почти рыдал главный повар. – Ну, нельзя же… - Что именно? – недоуменно вскинула глаза маленькая драконесса. – Я хочу испечь пироги. Мои мужья их любят, да и принцессе Дис я думаю понравиться. - Но мы могли бы сами их сделать! – продолжал гнуть свою линию старый гном. – Вы бы дали рецепт, и мы сами… Сами… - Поверь горькому опыту, мой подземный друг! – неожиданно приобнял вздрогнувшего гнома за плечи тихо подкравшийся Смауг. – Переубедить это мелкое чудовище никому не под силу! Нам с тобой остается только смириться и… помогать… Дракон подмигнул ошарашенному гному: - Что нужно делать сестренка? - О, братец, ты как раз вовремя, вот миска, взбей яйца! – Жемчужинка сунула в руки дракону металлическую чашу и странный предмет напоминавший ма-аленькое орудие пыток. - Докатился! – принялся ворчать Смауг, тем не менее делая что приказали. – Гномов и эльфов есть нельзя! Людей то же! Сжигать некого! Ворота чини! Торина не убивай! Яйца взбей! Скоро под седло поставят… - Кто? – полюбопытствовала веселящаяся драконесса. - Кто-кто! Племянники твои! – фыркнул красноволосый и, меняя голос, продолжил: – «А когда происходит превращение, куда девается хвост?.. А летать не страшно?.. А за сколько до Железных Холмов можно долететь?.. А рога на голове могут удержать гнома?.. А если седло пристегнуть?.. А прокатишь?..» Жемчужинка рассмеялась, представляя, как Фили и Кили прилаживают огромное седло и с гиганьем катаются на обиженном на весь белый свет ее братце, а Смауг обиженно зыркнул. - Не, ну совсем страх позабыли! Я дракон! Понимаешь – Д-Р-А-К-О-Н! А они – прокатишь?! Я так и знал, что на шею сядут, только дай послабление… Драконесса, пофыркивая от смеха, высыпала из привезенного с города кувшина ягоды и принялась готовить сладкую начинку. Смауг помолчал немного и тихо спросил: - Скажи, сестренка, ты что, правда его простила? - И да, и нет… - подумав, начала она. – С одной стороны, он натворил столько мерзости, что просто придушить его хочется… Особенно мне… Особенно сейчас… Но с другой стороны… Льдинка любит его, братец. Сам не осознает, но тянется. Я заметила это еще тогда, дома, когда вытягивала из его состояния. Он и без меня простил бы ему содеянное, если бы выжил. Он ведь тогда больше винил себя в случившемся, чем его… Может, мы мазохисты? Смауг удивленно на нее уставился. - С чего ты взяла? - Ну-у, он изнасиловал Льдинку, унизил нас, принудил к браку… А в книге это названо мазохизмом — склонностью получать удовольствие, испытывая унижения, насилие или мучения. Вот. Ладно, я! Я после случая того случая ненормальная. А Трандуил?.. И раз уж мы с ним такие, то надо как-то наладить нормальную семейную жизнь. Не воевать же все время. Всем от этого плохо, особенно Льдинке. Он угасает, Смауг. Я это вижу! Чувствую!..Если сейчас я ничего не сделаю, то потеряю его!.. Красноволосый привлек ее к себе и стал успокаивающе поглаживать по голове. - И то, что ты задумала, как-то касается странного поведения Торина сегодня? – усмехнулся, наконец, дракон. - Ну-у… Я тут подумала… Вы, мужчины, конечно головы, но мы, женщины, шеи, и до этого времени вы будете смотреть туда, куда надо нам… - она серьезно посмотрела на брата. – Торин слишком долго смотрел не туда, я решила, что пора это менять…