Три ха-ха, Занзас

Тсуна устало подперла подбородок рукой. Прошло уже четыре дня, с того момента, когда она в порыве гнева ляпнула эту чушь про замужество. Она сама понимала, что никого не сможет увидеть рядом с собой, кроме этого самовлюблённого идиота. Занзас, какой бы он не был, ворвался в ее жизнь так стремительно и закрепился на столько сильно, что хоть волком вой. Стук в дверь оторвал ее от раздумий. Хибари вошел с привычной для него грациозностью. Ей даже стало стыдно, что она перекинула на него большую часть обязанностей. - Как себя чувствуешь? - Он присел рядом, взъерошивая ее волосы. Этот жест заставил ее улыбнутся. - Немного голова кружиться, - честно призналась шатенка, кладя голову на его плечо. - Прости меня. Из-за меня у тебя теперь столько дел. Зверек, ты босс. И, как не хочется этого говорить, но я сделаю всё, что ты захочешь. Будь даже твоя просьба, самой абсурдной из всех, что я слышал. - Спасибо... *** - Бел, а почему ты блондин? - Принцесса, ши-ши-ши, а почему ты шатенка? - Бел, я первая спросила! - Ши-ши-ши, - Потрошитель расплылся в улыбке, поправляя съехавшую диадему. Напротив сидела Вонгола, лениво вертя в руках его ножички, что наводило страху. Скуало до сих пор крестился всякий раз, когда видел его оружие. Узнавать причину, конечно, хотелось, но боязнь того, что она может сделать своими руками отбивало всякое желание спрашивать. Слишком велик был риск того, что она оставит в нем пару дырок. - Гены, принцесса, гены. - Понятно, а где жабу потерял? Распотрошил что-ли или привязал где-нибудь. - Эээ... Савада-сан, я здесь. - О, а я-то думала, что ты Мукуро. С чего это, у тебя на голове ананас? - Девушка бросила уничтожающий взгляд на своего хранителя тумана. - Тсунаеши-тян, почему ты меня так смотришь? -Мукуро нахмурился, - неудачный денек, куфуфуфу. Гормоны играют, понимаю. - Да, в придачу ко всему прочему, моя невинная детская психика расшатана, так что... - Постараюсь, -перебил ее хранитель тумана, нервно сглатывая. - Страшновато, когда напротив сидит психопатка, с ножом в руке и признаками явного садиста. - Ага, я сама себя уже боюсь, нервы мой друг, нервы... Металлическое лезвие, словно подтверждая слова, вошло в кресло на котором сидел Рокудо по самую рукоять. Тонкая струйка крови украсила лицо парня. *** Реборн мерил комнату, изредка наблюдая за развернувшимся на газоне цирком внизу. Ладно, Саваду он мог понять, та со своими тараканами, расстройством личности, гормонами и выросшему, не без его помощи, конечно, психу, могла творить что ей вздумается. С такими он бы и сам уже сидел под тенью какого-нибудь дерева и нервно курил махорку, глотая через раз очередную порцию валерьянки. Но Хибари и Скуало, распивавшие средь бела дня саке и горланившие, как самки бегемота в период совокупления, песни, причём нецензурного содержания, вытрахали ему мозг окончательно, убедив его записаться к семейному психотерапевту. Он не должен страдать, как и все в особняке. Луссурия до сих пор заикается, что-то бормоча о том, что надо исповедаться. Причем если ему это и поможет, то он не уверен на счет здоровья священника. Фран с Бельфегором вообще сидят, как два пришибленных, раскачиваясь в разные стороны. Одному Леви, кажется похрен, сидит себе спокойно,... а нет, вон валерьянку глотает. А остальные хранители, успели вовремя смыться, чему он сильно завидовал. - Вырастил на свою голову, - тяжело вздохнул киллер. Прошептав что-то Леону, он достал из комода белый конверт. Ящерица похлопав глазами, превратилась в мини-ракету, к которой был привязан конверт. - Умрите все... *** Занзас был зол. Снося пламенем ярости все вокруг, он бросал уничтожающие взгляды на фотографии, формата А-4, с которых ему улыбалась Тсунаеши. Рядом был Скуало, целовавший ее в щеку; на другой они в обнимку шли вдоль сада, расположившегося у западных ворот; а на другой она, привстав на цыпочки, целовала его в губы. Рыкнув, он в порыве ярости снес противоположную стену. - Джузеппе! Минуту спустя в комнате появился мужчина, выполнявший роль дворецкого. - Да, Занзас-сан. - завтра приготовь машину с утра и захвати своё снаряжение. Ты ещё не забыл, как это, разделывать жертву. Уголки мужчины приподнялись. - Как прикажете, с превеликим удовольствием окажу вам такую честь.