Паутина Белого Паука. Источник.

Ей снились коты. Огромные хищные звери, на которых она могла бы прокатиться верхом, не касаясь ногами земли. Их было много. Они крались через чащу заснеженного леса, и Ева чувствовала обжигающий мороз на коже, холод в легких. Золотистые, светло-карие, желто-зеленые глаза хищников мерцали алым в темноте. Их гибкие, мощные тела мелькали меж стволов деревьев разноцветными призраками – песочные, бурые, грязно-рыжие, дымчато-серые. У одних шерсть была однотонной, у других – радуга приглушенных оттенков; с мелкими полосками без намека на тигриную шкуру, с пятнами и полукольцами, или будто припорошенные пеплом – такие разные и в то же время словно вышедшие из одного помета. Они шли к Еве, и в радушном приветствии она протягивала руки им навстречу … … Ева спала, свернувшись клубком на облюбованном диване под тонким покрывалом. Илия пару раз проходил мимо нее на кухню – выпить воды (к жидкостям его новый организм относился более лояльно, чем к тем же пельменям), но на третий раз остановился, залюбовавшись игрой света и тени на ее лице. В полумраке зала она казалась ему одновременно эфемерной и невероятно по-теплому земной. Иное зрение, доставшееся ему с клыками, видело, как под тонкой кожей ровно бился пульс, а иное обоняние ловило сладкий, полузнакомый с детства аромат ее тела. Раньше Илия не мог в полной мере и так отчетливо чувствовать сестру. Сейчас же ему открылось, какая она у него все-таки красавица: и грудь у нее для малолетки просто шикарная, в руку едва поместится; и шейка белая, лилейная, и волосы блестящие, длинные, как ему всегда нравилось. Не обращая внимания, насколько странны его мысли, он опустился на пол рядом с ее лицом и осторожно прикоснулся к щеке, очерченной бледным румянцем. Ощущения, возникшие при этом, чудились ему маленьким чудом, чем-то волшебным и естественным, святым – если бы он верил в подобное. Осторожно, чтобы случайно не разбудить Еву, Илия примостился подбородком на край дивана, оказавшись в паре сантиметров от ее лица. В ушах стучала кровь – ее кровь – по телу бежали мурашки, заставляя внутренности сжиматься в будоражащем предвкушении. Из ее приоткрытых губ он ловил мятное дыхание зубной пасты, и нестерпимо хотелось попробовать, будут ли при поцелуе мешать клыки. А если все-таки ранят ей язык или губы, то насколько крышесносней станет все с ее кровью? Посторонний шорох из комнаты Исаии заставил Илью отшатнуться. Не глядя схватив пульт с журнального столика, он включил первый попавшийся канал. Когда Исаия вошел в зал, Илия уже сидел спиной к дивану, таращась в экран при минимально включенном звуке. - Что ты здесь делаешь? – в голосе брата сквозило неприкрытое подозрение. - Смотрю телевизор, - как можно равнодушнее ответил Илия, но пульс на языке плясал пойманной мошкой. - Не ври мне. - Я не беспокою ее. - Встань и отойди от нее, Илия. «Исаия?» - сквозь сон узнала Ева голос брата. - Я не хочу пить, - скрипнул зубами Илия. – Я просто смотрю телевизор. Не открывая глаз, Ева прислушалась. Да, точно. Тихие, невнятные реплики и закулисный смех. И при таком звуке Илья что-то различает? – удивилась девушка. – Хороший слух. - Тогда, - прошептал Исаия, присаживаясь рядом с братом, - посмотрим телевизор вместе. Они просидели так три рекламных ролика, когда Илья вдруг прохрипел: - Солнце… давит. - Да. Оба, как по команде, посмотрели в сторону зашторенного окна, по краям которого просачивался белый, солнечный свет. Одиннадцать утра – солнце, набирая силу, входило в зенит. Кожа близнецов хранила ровный, насыщенный загар, но теперь это казалось не более, чем насмешкой. Солнце давило на них неосязаемой мощью, словно над их головами был невидимый пресс, и сама природа кричала, что они более не люди, и время их – ночь. В сумрачном настроении братья смотрели криминальные новости, когда мобильный телефон Евы внезапно завибрировал на журнальном столике. Исаия немедленно схватил аппарат в надежде не разбудить сестру, но та, поморщившись, стала просыпаться. - Алло, - ответил он на звонок. На том конце провода повисла тишина, но прежде, чем Исаия повторил дежурное слово, звонивший подал голос: - Мне нужна Ева. Всем нужна, - мимоходом подумал Исаия, напрягшись. Уж не привет ли от Измаила? - Кто ее спрашивает? - Артур. Поморгав, Исаия вспомнил, что так звали парня сестры. Бывшего. - Минуту. Убедившись, что Ева окончательно проснулась, он протянул ей телефон: - Твой бывший. - Мой что?.. – спросонок не сразу сообразила девушка. – Ах, да, Артур. Ему-то чего надо? Не получив ответ на, в общем-то, риторический вопрос, она приподнялась на локте и, подслеповато щурясь, прохрипела в трубку: - Алло. - Кто это был? – голос Артура на том конце связи звенел от злости. Как-то быстро и сразу выведя ее из сонливости. От души зевнув, Ева постаралась придумать остроумный ответ: - Вампир. - Я спрашиваю: кто это был? – бывший парень еще не кричал, но голос ощутимо повысил. Ева представила его лицо: синие глаза мечут молнии, правый уголок рта оттянут назад, узкое лицо с ярко выраженными скулами налилось кровью. Артур всегда был крайне эмоционален, честен в том, что чувствовал. Это ее в свое время в нем и привлекло. Когда ты новенькая не только в группе, но и в городе, где из всех знакомых лиц, не считая далеких братьев, лишь Алиса, да и то на параллельном потоке, это нелегко. Когда к ничего не знающей и во всем неуверенной девчонке подходит симпатичный парень и знакомится с широкой, открытой улыбкой, это маленькое, но очень нужное чудо. И как-то само собой вы проводите время вместе, и ты на каждой перемене ищешь его в толпе студентов. Он знакомит тебя с друзьями, и вот, ты уже своя. И все хорошо, и жизнь прекрасна. Но к концу первого курса влюбленность сползает как, вдруг ставшие малыми, розовые очки. И ты видишь, что парень твой многовато выпивает и хамит, и все чаще смотрит на тебя с усталой раздражительностью. Он уже забыл о своем обещании ждать твоего совершеннолетия, ему плевать на твои доводы, он хочет здесь и сейчас, или катись со своей девственностью искать другого дурака. И первые дни ты действительно считаешь себя последней дрянью и полной дурой с устаревшими моральными принципами. И даже веришь, что на такую тебя никто никогда не поведется. Но страх отпускает, и мысли проясняются. В груди еще тянет, но рана уже не кровоточит – зарубцевалась. Ева вовсе не считала себя бедненькой, обманутой жертвой. Она видела, с кем встречалась, просто его отношение до сих пор не доставляло ей дискомфорт. Так вышло, что секса он хотел больше, чем любил ее. Так вышло, что ее принципы и самоуважение оказались выше любви к нему. Здесь нечего было оплакивать. Он расстался с ней, она ушла. И, как по мнению самой Евы, им не следовало дальше общаться во избежание эмоциональной свалки. Артур считал иначе. Он всегда до всего докапывался. - Послушай, - все же попробовала она объяснить, - ты расстался со мной, а не я с тобой. Ты послал меня, и я свалила, - услышав в ответ резкие, оскорбительные слова, девушка прикрикнула: - Какое право ты теперь имеешь выяснять, кто берет за меня телефон!? - Что, другого себе уже нашла? – не слыша, допытывался он. – И спишь уже с ним, да? А мне смела втирать, что ни с кем до восемнадцати. Шлюха. Так ты меня любишь, да?! Илия, слышавший все от первого до последнего слова, повернулся к Еве, и взгляд его девушке не понравился. - Хочешь, я ему язык вырву? – предложил он ей низким, мурлыкающим голосом. У девушки по коже побежали мурашки. Голос брата будто окутывало громовое урчание тигра. - Что он там сказал? – взбешенно переспросил Артур. – Кому он там язык вырвет?! Илья хотел сказать что-то еще, и Ева поспешно закрыла ему рот ладонью. Он моргнул, улыбнулся – девушка ощутила движение его губ – и лизнул. Ева не сразу сообразила, что рот ему зажимала левой рукой – той, откуда он пил кровь. И ни бинтов, ни ранок на ладони уже не было – только нежная, чувствительная после ускоренного восстановления кожа. От выходки брата девушка зарделась. Как себя вести, когда по телефону орет благим матом твой бывший, а руку ласкает язык старшего брата? Такого вопроса Ева раньше перед собой не ставила. - Перестань, - шикнула она на Илью. Илья не перестал. Тогда Ева отдернула руку. - Это все, что ты хотел сказать? – спросила она в трубку дрогнувшим голосом. Брат осклабился, явно довольный собой. Ева поискала глазами Исаию. В зале его не было. Когда только смыться успел? Девушка отключила телефон, уже не слушая, что там кричал Артур. Парень тут же перезвонил, но она перенесла его контакт в черный список. Разобравшись с одной проблемой, Ева перешла к другой. - Ты зачем это сделал? – сердито вопросила она у брата. Илия все так же сидел на полу, опустив скрещенные руки на диван, и глядел на нее спокойными, сияющими глазами. Каяться он совершенно не собирался. Ева толкнула его в плечо. Никакой реакции. Толкнула еще раз, сильнее. - Ты вообще в своем уме? - Ты злишься на меня из-за этого лоха? - Серьезно, Илья, ты себя ненормально ведешь, - сбавила девушка тон. – Ты разве сам не замечаешь, что делаешь? Илия замечал, только ему было все равно. Но к просьбе сестры все же прислушался и, поднявшись с наигранно тяжелым вздохом, молча ушел в свою комнату. Ева проводила его недоверчивым взглядом. И это все? Не то, чтобы она жаловалась, но не похоже на Илию просто так оставлять начатое развлечение. Телефон зазвонил снова. Ева глянула на экран: «Алиса» - Привет! – после всех событий прошедших дней голос подруги был словно из другой, далекой жизни. - У меня ощущение, будто мы год не виделись, - сказала ей Ева вместо приветствия. Алиса рассмеялась. - Это точно! Слушай, Ев, мне тут Артур твой звонил… - Он не мой. И, да, мне он тоже названивал. - Он нес какую-то чушь, что поймал тебя на измене? – Алиса сделала фразу вопросом. Ева запустила свободную руку в волосы и, как следует, помассировала кожу у корней. Спросонок или от усталости, но у нее страшно болела голова. - Именно, что чушь, - подтвердила она. – Я пока у братьев, и Исаия ответил на звонок. Ну, а дальше этот придурок сам все придумал. Алиса захохотала. - Ой, не могу! Ну, индюк! Уже к брату ревнует! - Угу. И почему Еве было совсем не смешно? Некстати вернулся Илия, войдя плавной, текучей, иномирной походкой. У себя в комнате он снял футболку и остался в одних шортах – темно-синих, из тонкой хлопковой ткани. Он двигался как танцор, как кот: шаг бесшумный, вкрадчивый. Ева смотрела на него как под гипнозом: на мышцы, перекатывающиеся под бронзовой кожей, на игру теней от телевизора и просачивающегося по краям штор света, на его лицо – провокационное, словно он ей вызов бросал. Она смотрела на него и безуспешно старалась сглотнуть комок в горле. - Ева! - А? – очнулась она будто ото сна. – Прости, ты что-то сказала? - Что у тебя с голосом? – подозрительно спросила Алиса. Илья подошел к окну, задумчиво провел рукой по плотной ткани. Повернувшись к Еве, он прошептал: - Проверим, как на меня действует солнце? Вытаращившись на него, Ева замотала головой. - Не смей, - прошипела она одними губами, на всякий случай прикрыв рукой микрофон. - Да ты говоришь с придыханием! – обличила ее Алиса. Илья потянулся к краю штор. - Я перезвоню, - скороговоркой пробормотала Ева и, нажав отбой, бросилась к брату. Перехватив его руку, она оттащила его подальше от окна. - Сдурел? – зашипела перепуганная девушка, продолжая сжимать пальцы на руке Ильи чуть выше кисти. - Оборотни не умрут на солнце, - напомнил тот слова Измаила. - Да плевать мне, что он так сказал! – разозлилась Ева. – А если он ошибся? Или соврал? Готов поставить на это свою жизнь? - Ев… - Исаия! – закричала та, не желая ничего более слушать. – Илья с катушек слетел и хочет себя убить! - Да не хочу я… Перед ними возник Исаия. Просто появился, как по волшебству. Даже зная, что это всего лишь вампирская скорость, Ева пошатнулась, едва ни отпрыгнув. - Ну? – осведомился он мрачно, переводя взгляд с нее на Илию и обратно. - Да фигня, - скривился Илья. – Ева себе тут напридумывала… - Ты хотел на солнце вылезти! - Руку! – подчеркнул он, подняв оную, в которую вцепилась сестра. – Я всего лишь хотел подставить солнцу руку и проверить ощущения! Дура истеричная! - Сам придурок! – огрызнулась Ева, демонстративно отбросив от себя спорную конечность. - О, заткнитесь, - поморщился Исаия. – Я спать хочу, поганая вялость мне нормально соображать не дает, а тут еще вы со своими воплями. Он подошел к окну и резким движением распахнул шторы. Ева с Илией дернулись, но ничего страшного не произошло. Зал залил яркий свет полуденного солнца. Ева сощурилась, Илья и вовсе отвернул лицо. Но ни он, ни Исаия падать замертво, похоже, не собирались. - Черт, - пробормотал Илья с противоречивой смесью одобрения и недовольства. - Да, неприятно, но вполне терпимо, - согласился с ним Исаия. – Долго же ты собирался со смелостью, чтобы проверить, а? - А ты сам когда успел? – спросила Ева, покосившись на рыкнувшего в ответ Илью. Он, не замечая, все больше вел себя как зверь, нежели как человек. - На рассвете. Пока Илия пялился на тебя.