Распорядительница

Смотри, как много воды утекло Разбилось в капли, замёрзло, и стало стеклом Дышать, пока не поздно, согреть их своим теплом

"Страх, боль и слезы" СЛОТ

Она стояла за кулисой съемочной площадки и пыталась начать дышать ровнее. Софиты ослепляли, попутно отвлекая от предстоящей программы, где она — главная героиня, самый желанный участник и жертва в одном лице. Вдох-выдох. У нее все получится. Должно получиться. Она готовилась к этому интервью почти месяц и наизусть знала все возможные вопросы Цезаря, но все равно нервничала. Все должно было пройти на высшем уровне. — Встречайте, новая Распорядительница семьдесят четвертых Голодных Игр. Девушка, чье сердце пытаются завоевать многие молодые кавалеры Капитолия, — Цезарь понизил голос до доверительного шепота, — И даже я… Но она не поддается никому. — Он ослепительно улыбнулся, довольный произведенным эффектом. — Итак, представляю Вашему вниманию — неповторимая Китнисс Сноу! Его голос прозвучал громогласно, будто хотел оглушить, но все равно утонул в шуме аплодисментов. Китнисс было сложно даже представить, сколько людей там находилось. Вздохнув и нацепив самую доброжелательную улыбку, она вышла в оформленный в темно-красных тонах зал и медленно прошла к креслу. Наконец-то все ее труды дали всходы — от младшего помощника она поднялась до Распорядительницы. Большая часть ее жизни с самого детства — помощь в организации и проведении Голодных Игр — зрелища и главного мероприятия каждого года всего Панема. Съемочная обитель Цезаря выглядела как и всегда потрясающе: широкие бархатные кресла в центре зала уютно расположились вокруг стеклянного столика, на котором, надо полагать, ожидал девушку ее любимый сорт кофе, но она мало что замечала вокруг от волнения. Когда Китнисс опустилась в кресло, а шум аплодисментов стих, Цезарь с обворожительной улыбкой обратился к капитолийке. — Здравствуй, Китнисс. Спасибо, что посетила нас сегодня. — Добрый вечер, Цезарь, — она выдавила из себя еле заметную улыбку и вспомнила, как полчаса назад говорила своему стилисту Цинне «я не умею заводить друзей». Мурашки снова пробежались холодными щупальцами по спине. Жутко было сидеть перед столькими людьми и перед камерой. Спустя минимум десять ничего не значащих вопросов, Цезарь все-таки подобрался к цели ее интервью. — Китнисс… Расскажи нам, как ты добралась до кресла Распорядительницы Игр. Тебе ведь… Сколько? Семнадцать? Восемнадцать? — Весь Панем считал, что должность ей досталась просто потому, что она дочь Президента. «Немного не так, — подумала девушка с раздражением, — я просто много работаю». — Цезарь, у девушки не принято спрашивать о возрасте, — наигранно смутилась Китнисс. Зрители одобрительно загудели. «Ну что же, вызывать их ожидаемые эмоции довольно несложно…», — подумалось девушке. — Милая Китнисс, расскажи нам о новой Арене. Она будет лучше всех предыдущих, я уверен. Так что же будет там? — Цезарь снова добродушно улыбнулся, располагая к беседе. — На этой Арене будет много воды. И лес. Я не знаю почему, но я выбрала лес. Мне он кажется таким необычным для жителей… — Китнисс смущенно потупила глаза, услышав одобрительные выкрики. — Арена будет красочнее, чем в предыдущие годы, но я не могу раскрывать все секреты Игр, правда, Цезарь? Ведь тогда Игры будет неинтересно смотреть. — Я согласен с тобой, Китнисс. Не будем раскрывать карты. Жатва уже прошла во всех Дистриктах. Тебя не удивил тот факт, что именно в Двенадцатом дистрикте появился доброволец? — Честно признаться, я была очень удивлена. Такое встретишь не часто, особенно в отдаленных Дистриктах. Я просматривала пленку со всеми новоявленными трибутами и могу сказать точно: парень-трибут из Двенадцатого прочно обосновался в наших сердцах. Верно я говорю, дорогие жители Панема? — Китнисс подняла раскрытые руки к публике, провоцируя аплодисменты. И не ошиблась. Рев толпы не стихал долго. Цезарь пытался что-то говорить, что-то еще спросить, но Китнисс уже отвлеклась от интервью, которое так долго ждала. Парень-трибут из Двенадцатого действительно поразил ее. Она давно не видела, чтобы в бедных дистриктах были добровольцы. А этот своим самопожертвованием просто выбил почву у нее из-под ног. Пит Мелларк. Кажется, так его звали. Зачем ему, прилично одетому, явно не голодающему парню было вызываться добровольцем вместо другого, очевидно бедного, к которому испуганно жались какие-то дети? Остаток интервью Китнисс провела, будто в тумане, отвечала на вопросы, улыбалась, даже иногда срывала овации. Ей было не интересно. Больше всего ей хотелось вернуться в свои апартаменты и просмотреть заново Жатву Двенадцатого. Зачем он вызвался? Для чего? Жажда победы и власти? Самомнение? Долги? Что же? Когда, наконец, она добралась до кабинета, было далеко за полночь. Съемки, казалось ей, не прекращались бесконечно долго. Но отец остался доволен результатом, а значит, она все сделала верно. Запись, которую ей предоставили как Распорядительнице, содержала в себе все Жатвы дистриктов, но ее интересовал только последний. Китнисс нетерпеливо промотала до момента, когда Эффи Бряк начала говорить. После ежегодной болтовни, которая с детства порядком раздражала Китнисс своей неизменностью, Эффи все-таки начала выбирать участников. — Дамы вперед, — прощебетала она. Китнисс скривилась. Где только берут с такими голосами? Нужно будет заменить ее. И текст подправить перед следующей Жатвой. Никакой оригинальности, каждый год одни и те же слова, которые сама Китнисс выучила еще лет в двенадцать. Эффи вытащила одно имя и прочирикала в микрофон. — Аманда Тайлер. По площади прошел гул, затем наступила мертвая тишина. Все смотрели на светловолосую девушку лет пятнадцати. Белая, как сама смерть, девушка поднялась на сцену. Никто не пытался вызваться вместо нее добровольцем. Все молча смотрели на нее. Китнисс показалось, что девушка сейчас упадет в обморок. «Можно подумать, у них Жатва впервые», — фыркнула Китнисс. Ее порядком раздражало это бесконечное удивление на каждой Жатве, на каждых Играх. Все жители так всегда пугались и удивлялись, будто у них не было никакого шанса победить в Играх. Китнисс хмыкнула, разглядывая скрестившую на груди руки маленькую блондинку — все в ваших руках. Победить мог каждый. Жатва тем временем продолжалась. — Теперь юноши, — Эффи вытянула второй листочек. — Гейл Хоторн. Над площадью в гробовой тишине раздался плачь детей, которые кинулись к темноволосому парню. Трое? Четверо? Китнисс попыталась их сосчитать, но они так тесно жались к бедно одетому парню, что она бросила эту затею. Довольно смазливый на взгляд Китнисс, подтянутый парень прижал к себе детей, попытался их успокоить, но без толку. С отрешенностью во взгляде, он отодвинул детей и направился к сцене. — Я доброволец, — проговорил светловолосый парень, ничем не похожий на предыдущего так тихо, что, если бы не исключительная тишина на площади, его бы никто не услышал. — У нас есть доброволец? — переспросила Бряк удивленно. — Да, я доброволец, — уже громче проскрипел блондин, двигаясь сквозь расступающуюся с ошарашенными лицами толпу. Было заметно, что никто не ожидал такого поворота. — Нет! — упрямо зашипел первый трибут изо всех сил вырываясь из рук миротворцев, кажется, Гейл, но его уже никто не слушал, а миротворцы потащили его на место, освобождая дорогу добровольцу. Гейл разбил нос кому-то из охраны, почти вырвался и бросился к сцене, его все же поймали и потащили прочь. Никто этого не заметил — все взоры были направлены на добровольца. Парень забрался на сцену и неуверенно встал по другую сторону от Бряк. — В нашем дистрикте никогда не было добровольцев. Никто никогда не вызывался… Как тебя зовут? — спросила Эффи растерянно. — Пит Мелларк, — даже у Китнисс во дворце появилось ощущение, что парень сам не совсем понял, зачем он это сделал. У него был бледный вид и неуверенный голос, но вся поза парня говорила о непреклонности его выбора. — Итак… — Эффи прочистила горло. — У нас есть два трибута: Аманда Тайлер и Пит Мелларк, — пыталась исправить свою заминку Эффи Бряк. — Начинаются семьдесят четвертые Голодные Игры. И пусть удача всегда будет на Вашей стороне! На этом моменте трансляция Жатвы заканчивалась, но Китнисс просмотрела ее еще несколько раз, пытаясь выяснить, зачем Мелларк вызвался добровольцем. Ей впервые отчаянно хотелось понять мотивы трибута ее Игр. В конце концов, она не любила сюрпризы. Она должна знать, с какой целью появился этот доброволец, с каким расчетом. — И скоро я это узнаю, — прошептала мисс Сноу. Поезд с трибутами дистрикта двенадцать уже был на полпути к Капитолию.