Наша с тобою игра...

POV Пит 5 месяцев назад. -У нее...клиническая смерть- тихо говорит доктор, за спиной слышу всхлипы ее сестренки - Прим, ее голубые глазенки блестят от недавних слез. У меня нет возможности ей помочь, я никому не могу помочь. Боже, что же я наделал, на что я надеялся? А теперь, она в коме. Чья-то рука аккуратно ложится мне на плечо, я вздрагиваю и оборачиваюсь. Финник знал, он все видел. В тот вечер Ди потянула меня "подышать свежим воздухом", ведь в зале дым от сигарет был по всюду, Диадема сразу потащила меня на выход. Вроде бы ничего плохого не предвещало, но та дура накинулась на меня. Начала целовать, ну а я, как последний придурок, ответил, я же типа ее "парень". На улицу вышел кто-то, но я не предавал этому значения, но довольно знакомый голос меня отвлекают, и я как по команде, остановился от губ Ди, скажу честно, с ней целоваться ужасно, во рту потом тонна косметики, и такое чувство, что я целую блеск, нежели губы. Я откидывающаяся мысли в сторону, и встряхивая головой, на улице, при лунном свете можно увидеть мокрые дорожки на алых щеках Китнисс. Вспоминаю, сколько же я боли причинил ей, а сейчас, сижу в палате круглые сутки не хожу, не сплю, не ем. Тело стало намного худее, под глазами огромные мешки, только сестренка Китнисс мое спасение. Она приносит мне еду, просит поспать, но это не удобное кресло не даст нормально даже посидеть. Я считаю каждую секунду, прошло 1488 часов 12765 минут и 1350863 секунд. Финник Энни и Джоанна приходят к ней один раз на два дня, к двум и уходят ровно в четыре. Прим, каждый день, с двенадцати утра до десяти вечера. Родители Китнисс приходят три раза на неделю, с пяти до десяти, я же сижу здесь неделями. Круглые сутки сторожу ее "сон". Смотрю на ее белое тело, синие губы сжаты в тонкую линию, оставляя легкий поцелуй на губах, и смотрю на ее темные ресницы. "Она сама не хочет просыпаться" крутится у меня в голове, черт, это все из-за меня. Может мне надо было покончить собой? Всем наверное было бы легче. Закрываю голову руками, углубляясь в свою мысли, за что мне все это? Боль пронизывает изнутри, сжигает все хорошее во мне. Я схожу с ума. Резко встаю, от чего чуть-чуть крутится голова, и пытаюсь расходить затекшие ноги. Смотрю на солнце через окно, свет режет глаза, от чего я жмурюсь, прикрываю глаза рукой. Прикусываю губу, чувствуя вкус железа во рту, сразу же отступаю. Есть моменты в жизни, когда ты знаешь, что вышел за свои границы. Твоя старая жизнь кончилась. Клиническая смерть Китнисс была моей границей. -Сколько ты уже здесь сидишь?- слышу слишком знакомый голос за спиной, пытаюсь повернуться, но тело не слушается, я застывает на месте, это не она, это не она! Прим обходит меня, как бы изучая, стою, не говорю, не двигаюсь. Моя собственная тактика, рано или поздно всем надоедает человек молчаливый, безразличный и застывший как статуя. Только боль выводит меня из такого состояния, она дает понять, что я все еще жив. -А живу я ради чего?- наконец нарушаю тишину, мой голос ограничивается в белых стенах, слышу цокот настенных часов, открывающие каждую секунду молчания. Прим хоть и маленькая, но на ее крошечные плечи свалилась все это, грязь и ужас повседневной жизни, я уже дожидаясь ответа, просто продолжаю- Ради человека который будет ненавидеть меня всей душой до конца жизни? -Знаешь, ненависть, тоже чувство- моментально отвечает она. Я стою так же неподвижно, пока солнце освещает мое блендер и вымотанное тело. - Ты же ее любишь?- я понимаю плечами, осматривая ее слова в голове. Но сестренка Кит продолжает, садясь на кушетку, рядом со мной- Ты бы не сидел смесь круглые сутки, если бы не чувствовал ничего к Китнисс- тихо говорит она, но ее слова правдивые, и теперь, я не знаю, как жить с этой болью в груди. Мы так и сидим, пока часы не пробивают полдень, Прим сегодня рано. ОТ безысходности, хоть на стенку лезь, Эвердин так и лежит, не дышит, лишь тихое биение ее сердца дает знать, что она жива. Я схожу с ума, меня окружают четыре белых стены, как в моих кошмарах. Он у меня один, снится иногда, но меня буд-то парализует, не могу выбраться из мира моих грез, просыпаюсь в холодном поту и понимаю, что сегодняшний день не предвещает ничего хорошего. Я встаю, и каждый день вырисовываю картины своего подсознания, выплескиваю все на ружу, на полотно. Иногда бывают и хуже, да такие, что другие бы свихнулись, просто напросто убили бы себя, лишь бы не видеть больше их, провалившись в пучину сна. Все мои страхи хранятся в комнате, она закрыта от посторонних глаз, семья знает про комнату, но не про картины в ней. Я пытался смирится, питался убиться, пытался сректись своих страданий, но мои страхи проходят так же внезапно, как и исчезают, постоянно возвращаясь, причиняя мне боль. -Пит, тебе надо поспать- просит меня Прим, я соглашаюсь не сразу, но все же потребность в здоровом сне меня преодолевает. Я валюсь с ног, пока дохожу до своего дома. И взяв обещание с Прим, кидаю последний взгляд на дом Китнисс. Захожу, вздыхая приторно-сладкий запах духов Делли, сливающихся с запахом пере жареного мяса. Сестра с кем то весело щебечет по телефону, но сразу же кидает свое занятые, кинув "Пока". Сначала она накинулась на меня с объятьями, ну а потом попросту кричала, еще бы неделя, и она бы позвонила родителям, все-таки, пришел я вовремя. - Да, да...- хриплю я ей в след, пока та рассказывает, как волновалась за меня. Прохожу мима давно забытой комнаты, и захожу в ванну. Сняв футболку, начинаю рассматривать себя в зеркало, два месяца почти без сна и еды, сделали свое. Я выглажу ужасно. Залажу под холодные струйки, и жадно ловлю капли ртом, начинаю отмывать от себя всю грязь, дотирая кожу чуть-ли не до крови. Встаю на холодный кафель, чувствую себя- чуть-чуть лучше, залезаю под теплое одеяло, и моментально засыпаю. Не знаю, сколько я проспал, но меня будит звонок телефона, во мраке пытаюсь его нащупать, и прежде чем ставить его на беззвучный, замечаю кто звонит, нехотя подношу трубку к уху. -Пит, она жива, она проснулась- говорит знакомый мужской голос, и я сразу же распахиваю веки, привыкая к темноте, молчу, может это сон?- Мы сейчас заедем на тобой- веселый голос продолжает говорить, но мысль, что она жива, я должен быть рад, но что-то не то, меня терзают сомнения. - Нет, нет.- то ли кричу, то ли хриплю я в ответ, у меня першит в горле, но ответ подвергает Финника в шок- не надо, вообще, меня там не было, я не приходил. Прим знает, ее родителей осталось предупредить.-тяжело дышать и слезятся глаза, я выключаю телефон, и бросаю его в соседнюю стенку, он с треском разбивается, а я закрываю глаза, погружаясь в царство морфея.

***

Сажусь за всеми забытый мольберт, поставленный по среди маленькой комнаты. На картинах- все воспоминания с Китнисс. Там лес- мы постоянно ходили туда, поляна, на которой мы делали пикники, голову занимают ненужные мысли, воспоминания. Прохожу дальше, и застываю. Маленькая девочка с двумя тугими косичками и глубокими, бездонными серыми глазами. на рисунке девочке пять лет. Я не знаю, как ее зовут, как она выглядит сейчас, но в этой комнате это единственная картина без Китнисс- "девочка из Двенадцатого". Решаюсь нарисовать одного особенного человека, ее лицо я изучал каждый день, милая улыбка и чисто-голубые глаза, светлые волосы. Я опять рисую, выплескиваю все эмоции на картину. - На пока что, все- пронизывает гробовую тишину собственный голос, вытираю руки от масляной краски и выхожу, запирая дверь. Спускаюсь в низ, взяв пару булочек со стола, уселся за телевизор, но услышав звук подъехавшей машины и заглушенного мотора сразу же прилип к окну. С машины выбегает веселая Прим а за ней и Финник. Он бросает печальный взгляд на мое окно, и заходит в дом. -Китнисс- тихо треплю я, и вижу как обладательница красивых серых глаз направляется к себе. Я хочу ее обнять, но знаю, что так нельзя. Всем будет лучше, если она никогда не узнает, что я был там. Чьи-то нежные , но в тоже время неприятные руки обнимаю меня, чувствую тошнотворный запах духов Диадемы. -Приветик, пупсик- пищит она, кидаясь ко мне в объятья, мне неприятно от ее прикосновений, поцелуев, объятье, меня тошнит от ее сладких духов, и я ненавижу ее тонкий голосок. Меня все в ней раздражает, я бы все отдал, что бы оказаться в нежных и хрупких объятьях Китнисс. Забудь ее, Мелларк, у тебя новая жизнь!