Лесной царь

       Маленькие искорки едва зажглись на кончиках его пальцев и тут же потухли, так и не сформировавшись в тщедушный язычок пламени, какой бывает на конце фитилька догоревшей свечи. Магия поддавалась юноше едва-едва. Не то чтобы он был такой бездарностью, просто не мог нормально сосредоточиться в силу своей молодости и неусидчивости. А родители и дед – именитый маг-чернокнижник - с младых ногтей заставляли его зубрить занудные формулы заклинаний, медитировать, очищая сознание, и вообще. А Лисс хотел гулять во дворе, играя с соседом, хотел гонять голубей с городской каланчи, воровать яблоки с лотков на рынке, бегать по лужам босиком… Короче, детства ему хотелось.        А вместо друга-соседа – занудная книга. Ну что за напасть? Кстати сказать, сосед-то был старше лет на пять. И, если верить всё тому же деду, что вечно ставил Илмора в пример, тот был весьма одарённым магом, даже по своей воле подался служить в армию на год, вот вернулся недавно – весь такой статный и важный. Деда, кстати, любил это дело – ткнуть своего внучка носом в то, какой тот идиот непроходимый, и что, унаследовав такой дар, развивать его не стремится должным образом. Лисс лишь кивал покорно и вздыхал украдкой, стараясь не злить дедушку. Его вообще всем городом почитают: куда не приди с ним - в какую лавку, в какой магазин – все кланяются учтиво, напоминая болванчиков, подарков всучить пытаются да скидывают больше, чем полцены, что бы он ни купил.        Собственно, как это и бывает, помяни кого-то, особенно дедушку, – и вот он - любите и жалуйте, почитайте да наказы слушайте. Входная дверь хлопнула глухо, чуть громче – дверь, ведущая в общую комнату из сеней. А Лисс только чайник решил подогреть, в мыслях покушаясь на уже початую банку яблочного повидла, что матушка недавно сготовила. - Собирайся, дитя! – Дед, как впрочем и всегда, не желал объяснять ничего «бездарю». Просто приказал, смотря на насупленную физиономию мальчишки, и встал над ним, скрестив руки на груди, обтянутой серой шёлковой мантией. - В город опять решили выйти, дедушка? – Если быть почтительным с ним, то может и подобреет, всё же родная кровь как никак. - Нет, не в город. Но не бери ничего с собой, мы ненадолго. - Всё же хоть что-то, да объяснил.        Лисс вздохнул негромко и, распрощавшись с идеей полакомиться повидлом, поплёлся надевать ботинки и шерстяной кафтан: всё же лето уже на исходе и ветра дуют холодные, да и солнце уже не греет так ласково, лишь золотя листья на деревьях. Дед только мельком посмотрел на то, как тот подпоясывался, и резко раскрыл дверь перед юношей, пропуская его вперёд, в сени.        А во дворе их ждала дедовская пегая кобыла, осёдланная и недовольно пожёвывающая удила. Мужчина сначала запрыгнул сам, затем помог взобраться в седло позади себя и внуку. Они мчались быстро и, как Лисс заметил, не в город. В лес они скакали, очертя голову. Может, дед какое испытание ему опять приготовил? Может, заставит с волками говорить, как тогда однажды? Или ещё какую каверзу затеет, от которой у бедного юноши потом ещё долго тряслись бы руки, а во всём теле ощущались бы неприятные скованность и слабость. Хотя, пожалуй, в таких мученьях был и плюс: после того «разговора» с волком дед был крайне им доволен. Впервые на памяти Лисса. И даже не стал заставлять его колдовать ещё неделю, давая отдохнуть. А после – всё заново…        Хотя, надо сказать, что он деда почти обманул тогда. Вовсе он с волком не разговаривал – только в глаза его посмотрел да подумал, что они у того красивые, а в зрачках видится звёздное небо. И совсем не страшно принять смерть от его зубов, потому что – и нет, не смешно, он действительно так думал – у зверя именно такие глаза. А матёрый волк словно прочёл его мысли, оскалился, но нападать не стал. Как-то неловко, совсем по-человечьи он ткнулся мальчику, стоящему на коленях, в живот носом и был таков. Только его вой где-то далеко и слышали. Дед, наблюдавший за всем этим из своего магического укрытия остался доволен, только когда выпытал у Лисса суть их разговора. Мальчишка, дрожа и заикаясь от страха перед таким грозным дедом наплёл с три короба о том, что он попросил волка его не трогать, а также оповестить всех в округе о том, чтобы им дали с миром уйти из заговорённой чащи.        В эту самую чащу, куда они заехали одному магу ведомыми тропами, осень ещё не пришла, оставив вековые дубы в их тёмно-зелёном лиственном наряде, как и чахлый подлесок. Лисс мысленно кивнул своим догадкам, полагая, что нынче снова придётся смотреть в волчьи глаза и стараться разглядеть в них звёздное небо, чтобы было не так страшно.       Но только на этот раз было всё не так. Едва они спешились, дед кинул в него какое-то заклинание, от которого Лисс упал как подкошенный, без возможности даже шелохнуться. А маг начал читать ещё одно заклинание, монотонно и вдумчиво, поднимая ветер и заставляя вековые дубы шуметь пышной кроной. Вниз посыпались листья и жёлуди, где-то совсем рядом закричала вспугнутая происходящим птица. А вскоре послышался топот волчьих ног и шумное дыхание… Но тут произошло то, чего Лисс, приготовившийся почти ко всему, не ожидал. Волк прыгнул, в полёте меняясь, вытягиваясь… Коснулись пожухлой длинной лесной травы уже человеческие ноги.        Рослый, широкий в плечах мужчина, закутанный в шкуру огромного волка предстал перед его дедом и усмехнулся. - Ты пришёл за своей платой, старик? – Голос этого…волка был низким и хриплым, он чуть коверкал слова так, словно его гортань не была предназначена для человеческой речи так же хорошо, как для волчьего воя. - Конечно, пришёл. И смею требовать сверх того… - Ничего ты требовать не смеешь. Ты ради собственного блага отдаёшь мне своего единственного внука, ты скорбеть должен, а не требовать! – От этих слов у юноши перехватило дыхание и сердце замерло на мгновение в его груди. Как так? Дедушка… За что он так?! - Я хранил его невинность, он даже не целован ни разу! Сидел днями и ночами под замком в светлице и магии учился! Так что смею… - Что ж… Я награжу тебя, старик, раз так жаждешь ты этого. Помимо тех рунных табличек, хранящих рецепт лекарства от смерти, что так жаждал ты заполучить, награждаю я тебя гнилью болотной, что и без того поселилась в твоём сердце, когда пришёл ты ко мне впервые, приведя перепуганного мальчишку на обмен. А нынче эта гниль будет точить тебя изнутри, пожирая кровь и плоть, доставляя непереносимые муки, которые ничем тебе не облегчить. Ступай с глаз моих теперь, старик… - Волк кинул к его ногам три маленьких потемневших от времени деревянных дощечки, испещрённые рунами и отвернулся.        Но дед упал на колени, начал молить снять с него проклятье, на его лбу проступили капельки пота, руки со старчески-узловатыми пальцами дрожали, но цеплялись за дощечки…        Лисс закрыл глаза, не желая смотреть на все это. Он вообще не знал, что и думать. Было плохо от мысли, что его дед, родной дедушка, променял его на какие-то древние письмена. А ещё его родной дедушка теперь будет страдать всю оставшуюся жизнь. И виной тому, пусть и косвенно, он, Лисс.        Мысль о том, что сам дед и его жадность привели к такому печальному концу, в голову юноши не приходила. - Открой глаза, волчонок. - Его легонько погладили по щеке - и Лисс открыл глаза, вздрагивая. Похоже, что те невидимые путы, мешающие даже шелохнуться, с него были сняты. А деда видно нигде не было, хотя по сторонам глазеть юноше тоже не дали: он вновь пропал, лишь посмотрев в глаза… своему хозяину? Тот усмехнулся и погладил Лисса теперь уже по голове. - Тебя тут не обидят. Слово царя лесного! – Суровые черты лица мужчины сгладились, когда тот улыбнулся, почти ласково. – Будь не пленником, но гостем. А захочешь – и мужем моим, опорой, поддержкой, советчиком честным, полюбовником страстным! Но не надо меня бояться, я строг, но справедлив и безвинного не обижу! - Но дедушка мой… - Юноша набрался храбрости спросить о старом маге, лишь когда нашёл в себе уж совсем запредельные силы и закрыл глаза. - Старик этот алчен и жаден, ведь он мог отказаться приводить тебя сюда, заплатить цену в несколько лет своей собственной жизни, которая и так продлилась бы почти до предела благодаря секретам древних рун. Но нет, он растил тебя как агнца, а затем… Забудь о нём, не стоит печалиться теперь и плакать по нему. Смотри в глаза мои. Ну же! И Лисс смотрел. И грусть покидала его сердце, заворожённая лесным царем, что улыбался ему, всё ещё поглаживая по голове. - Что видишь ты, волчонок, теперь в глазах моих? - Я мир целый вижу. И звёздное небо, и лес этот, и счастье, и горести, и грусть, и разлуку, и… - Юноша запнулся и сглотнул, боясь произнести это слово. Хотя мужчина усмехнулся и, склонившись ближе, коснулся своими губами приоткрытых юношеских. - И это, да?        А потом рассмеялся, смотря как на бледных веснушчатых щеках Лисса расцвёл румянец смущения. Не удержавшись, лизнул порозовевшую щёчку и потёрся носом о носик мальчишки, шально улыбаясь. Тот лишь всхлипнул и уткнулся этим самым носом в плечо лесного царя и робко обнял его, в ответ получая крепкие и тёплые объятия.