Жизнь, со смертью за спиной

Тсуна понимал, что мафия - это далеко не игрушки. Он знал, что чем дальше, тем страшнее и опаснее. Он знал, но принял весь тот груз, что должен был взвалить на себя Десятый босс Вонголы. И это не потому что он поменял своё мнение, и решил, что быть боссом мафии это круто. Нет, он просто боялся отпустить тех людей, которые за короткое время стали ему родными. Даже Хибари и Мукуро, которые появлялись редко и с большой неохотой, всё равно стали чем-то близким и родным. А всё благодаря Реборну, который дал ему шанс стать чем-то большим, чем никчёмный Тсуна. - Почему в такой момент я думаю об этом? - хриплым голосом произнёс Десятый, убирая руку от кровоточащей раны. Земля была влажная и холодная. Ещё бы, целый день дождь лил как из ведра, словно подсказывал Тсунаёши, какой конец его ждёт. Наверное, закончить жизнь в луже крови, не важно своей или чужой, это судьба каждого мафиозного босса. И пусть будет так. Лучше умереть самому, избавиться от оков страха и боли, оставить тех кого любил позади... Уж лучше так, чем по очереди хоронить своих друзей и любимых. Савада терпеливый, он подождёт их там, на небесах. Не важно, сколько придется ждать. И даже если встреча их состоится в Аду, они всё равно будут теми же, что и раньше, и как раньше при виде их по телу пробежит сладостная дрожь. Ямамото весело засмеётся и ляпнет полную чушь. Гокудера скажет что тот позорит имя Десятого, и даст ему хороший подзатыльник. Мукуро загадочно ку-фу-фукнет, а Хроме тихо скажет: "-Мукуро-сама...", и покраснеет. Хибари будет стоять в сторонке, с раздражением наблюдая за ними из тени, но если произойдёт беда, один из первых ломанётся в бой. Ламбо будет носиться вокруг, в поиске сладкого, раздражая окружающих. Рёхей будет орать что-то экстремальное, а Хару будет отчитывать Тсуну за то, что он ушёл от них слишком рано. Киоко... Киоко как всегда положит руку на плечо, и подарит одну из своих потрясных улыбок, от которых всё внутри переворачивается. А может быть, подарит короткий, но нежный поцелуй. А Реборн... - Вставай, глупый Тсуна. Ты позоришь меня как репетитора! - Ре-реборн? - Тсуна заставил себя открыть глаза, и увидел перед собой знакомое лицо слегка прикрытое шляпой. Тот о ком он подумал, предстал перед ним, словно провожая в последний путь. А ведь если подумать, Савада всегда открывал новый путь вместе с Реборном, хорошо, что и в этот раз они не разрушат традицию. - Ха... судьба действительно ко мне благосклонна. Знаешь, я ведь хотел сейчас увидеть именно тебя. Представь, Реборн, я умираю... Знаешь, если подумать, я ведь с того самого момента как узнал что я будущий босс, веду соревнования со смертью. Я слишком много выигрывал, но стоит отдать должное смерти, она не сдавалась, шла по пятам. И вот, приложив усилия, она сокрушила меня в пух и прах. Даже смешно становится...кха... и я бы рассмеялся, если бы не пробитые рёбра. Но я рад тому, что отдал..кх.. свою жизнь на продление твоей. Мне действительно хорошо, хоть и жалко оставлять вас всех. Мои старые шрамы, которые залечило время, уже не болят, и я чувствую, что через минуту я вообще перестану чувствовать боль. Исчезнет скорбь и беспокойство за товарищей, я просто не увижу их смерть. Ты возможно скажешь, что я...кх-кха... трус, что я убегаю от будущей боли... Возможно это так. Но я рад, что перед концом моей игры я увидел твоё лицо. Жаль только, что не успел вовремя сохраниться... - последние слова были сказаны через силу, похоже у Савады было пробито лёгкое. Пальцы, которые до этого впивались в землю, расслабленно лежали в луже крови, а хриплый кашель прекратился. Глаза Вонголы закрылись, на лице замерла лишь лёгкая улыбка. Улыбка человека, который умер пусть и в луже крови, но с осознанием того, что он отдал жизнь ради спасения другого. Кого-то очень дорогого. - А ты остался всё таким же глупым, мой ученик... - тихо сказал Реборн, поднимаясь с земли. Аркобаленно сделал всё что мог, а в этой ситуации, он просто должен был выслушать последние слова своего ученика. Он не плакал, даже его лицо не выражало скорби. Так и должно быть. Самый лучший киллер не должен выставлять эмоции на показ,он должен стоять по локоть в крови, видеть смерти товарищей, убирать со своего пути врагов, но никак не показывать свои чувства. Реборн прикрыл рану Тсуны шляпой, и поднял взгляд на небо. Такое спокойное и безмятежное... ему суждено видеть боль всех, делить радость и грусть. В нужный момент прикрыть от невзгод, показать что всегда есть шанс увидеть светлое будущее. Ты действительно был небом, умиротворённым и прекрасным небом, Савада Тсунаёши. - Судьба действительно коварна, снова она опередила меня и загнала в собственную паутину боли и вины. Я спас жизни многим людям, но продлить время жизни самым дорогим не смог. Ты что-то говорил про шрамы, Тсуна? Тебе повезло, что от твоих ран остались только шрамы. Мои раны не смогли залечить, и они всё ещё кровоточат. Луче, Ария, Юни...теперь ещё и ты, Тсуна. Как же много ран осталось в моей душе... Я чувствую как они с каждым разом становятся всё шире и шире, я чувствую что скоро моё тело разорвётся на куски от них. Но я не буду их зашивать, я оставлю всё как есть. Пусть я буду истекать кровью, я всё равно выполню то, о чём ты так мечтал. Я сделаю всё, чтобы твои друзья умерли спокойно и с улыбкой на лице. Я сделаю из твоей дочери достойного одиннадцатого босса. Я упокою твоё тело в Намимори, там, где ты встретил самых дорогих и близких. Спи спокойно, мой ученик, жаль, что я не услышу твоего ответа... На бывшем поле боя повисла тишина, только ветер разносил скорбь об ушедшем Вонголе, и дождь смывал горячую алую кровь, стекающую по телу и по земле.