Лёд и пламя

Он слышал, как мяч ударился о покрытие площадки. Как девушка, вздохнув, развернулась и, проскользнув мимо него, вернулась в защиту. Впервые его обыграла девушка, не кто-то из выдающихся игроков, а всего лишь девушка. Такой же гений. Такая же первогодка, как и он. Он слышал, как на скамейках девушки радостно запищали, он слышал, как перешептывались за его спиной. Злость пробирала до мозга костей, но ещё больше ему хотелось победить. Раздавить, унизить, заставить почувствовать боль поражения. Непроизвольно в его голове зазвучала фраза: «Победа любой ценой». Девиз и правило Тейко.  — Я ожидала большего от капитана Поколения чудес, — девушка коварно улыбнулась, её задумку он понял сразу. Она хочет разозлить. Вывести, заставить играть в полную силу. А он повёлся, как последний дурак, повёлся на жалкую провокацию. Мяч ввели в игру мгновенно, дуэль между демонами первого года была лишь вопросом времени, как только кто-то из них получит мяч. Один пас, один неправильный манёвр. Акаши не ждал пока ему дадут пас, он просто знал, что мяч всё равно получит он, ведь иначе, по его мнению, и быть не может. Разноцветные глаза горели неописуемым дьявольским огнём. А её глаза наоборот стали похожи на лёд, такие глубокие и холодные. На площадке они полная противоположность друг другу. Но первым мяч получает всё-таки Акаши, но как ни странно на его пути встала она. В её глазах он видел одну чёткую и понятную фразу: «Ты не пройдёшь». Она ведь тоже не любит проигрывать. Несколько секунд они стояли и ничего не делали. Воздух стал тяжёлым от напряжения, всё молчали. Все ждали, кто из них двоих первый двинется с места. Только звук удара мяча об асфальт нарушал тишину. Его поражало, что он не пугает её, он не понимал, почему она его не боится. Почему она борется с ним. Кто она вообще такая по сравнению с ним? Вопросы, на которые он не знает ответа. Пока… И он двинулся первым, он знал, что намного лучше неё. И эта игра будет очередной лёгкой победой. Будет его разогревом перед тренировками. Акаши знает, что она его не остановит. Он просто это знал. Ещё никто не смог его остановить. И она не станет исключением. Удар мяча, она слышит, как рассекается воздух, чувствует какой холодный асфальт, слышит, как мяч, ударяясь о щит, попадает в кольцо. Всё так, как он ожидал, и всё так, как ожидала она. После ввода мяча, первой же передачей мяч оказывается у неё. Как он и предполагал. Нет, он знал, что кроме неё никто не будет так безрассудно пытаться его обыграть. С непонятной, призрачной целью. Он не понимал её, он не понимал, почему она так жаждет его победить. Вот только чего он не смог предсказать, так это то, что Аоки не будет идти на него, а обводя слабых игроков, которые слабее её в несколько раз, подойдёт к кольцу и просто закинет мяч в корзину. Её целью сейчас был не он, а просто забить мяч. Как всё просто. — Я думал, что ты хочешь дуэли, — протянул Акаши, когда девушка возвращалась на свою половину площадки. Вздрогнув, она остановилась и ответила на его небольшую провокацию: — Я не в той форме, чтобы играть с тобой один на один Акаши. — Ты признаешь, что проиграла мне? — скалится он, теперь он хочет раздразнить её. Она такая же, как он. Они похожи. И он понимает, как можно раздразнить её. Девушка хмыкает и, ничего не ответив, поворачивается к нему спиной. Она приняла его вызов. Игра обещала быть занятной. Никто не мог предугадать такое. Как они играли! Да ещё так, будто от игры зависит их жизнь. Не только весь первый год наблюдал за игрой, вцепившись руками в металлическое ограждение площадки, но второй и даже третий год во время перемены. Тренера спортивных клубов смотрели на зрелище чуть ли не с открытыми ртами. Уже явно надеясь заполучить таких игроков в свои клубы. — Хоши! Громкий голос отвлёк противников от игры. Она узнает этот голос из тысячи. И поэтому мяч, который должен был пролететь красивой дугой в корзину, упал на асфальт и откатился куда-то очень далеко. Пожалуй, это был единственный человек, которого она боялась. Поэтому, как только парень со второго года вошёл на площадку, девушка предпочла спасаться бегством, нежели получать нагоняи. Но, увы и ах, её дьявольский план по спасению был сорван её подругой. Аой удержала неугомонную и сейчас перепуганную до чёртиков Аоки.  — Аой, напомни мне, чтобы я тебе прибила! — прошипела розововолосая прежде, чем её, дёрнув за руку, утащили с площадки в сторону умывальников. И девушка была явно не в восторге от происходящего, особенно ей не нравилась самодовольная моська Акаши и разочарованная мина на лице капитана её команды.

***

— Ты совсем сдурела?! Мне твой отец голову открутит, если узнает, что ты играла! — и это он повторяет уже, наверное, раз пятый или шестой. Светлые волосы взъерошены, а в серых глазах проскальзывают искорки гнева. Ну, подумаешь, сыграла разок, от этого же ничего плохого не случится. Вечно они из меня калеку делают. Он, Аой, отец, менеджер и врачи. — Такеши, уймись, со мной всё хорошо, — прорычала я, сверля его своим любимым взглядом. Как жаль, что на него он уже не действует. В прошлом году я исчерпала свой лимит на его запугивание. Теперь его может запугать только отец, и если подумать, может и Акаши сможет, а вот я, увы, нет. — Теперь ты меня послушай, дорогуша! — в ответ зарычал он, ему это дозволено только на правах кузена по линии отца. И поэтому он так печётся о нерадивой сестрёнке, которая нарушает все советы врачей и приказы отца. — Тебе уже не раз говорили, что после операции тебе нельзя играть! Ты инвалидом хочешь стать в шестнадцать лет, а? Он как отец. Иногда мне кажется, что он должен был родиться вместо меня. А я вместо него. Он похож на отца характером, взглядами на жизнь и манерой говорить всё в лоб, если он считает, что я могу стать калекой, он скажет это прямо, не станет подбадривать и говорить, что всё хорошо. Он не будет давать мне поблажек, даже если я его семья. Хотя наши отношения далеко не семейные. Все те, кто хоть как-то связаны с фамилией «Аоки» семья лишь на словах. Когда-то очень давно мой дедушка сказал: «Все, кто носит фамилию Аоки, не будут семьёй, одни будут желать власти, а другие отвергать её!». Если однажды я стану калекой, то наследником станет Такеши, и это неоспоримо. — Умолкни, меня уже бесит ваше отношение ко мне, последний год вы меня только с калекой и сравниваете. Не делай то, не делай это. Не ходи на площадку, не смей брать в руки мяч. Как меня это всё раздражает, — я говорила тихо, твёрдым, как сталь голосом. Я знаю это последнее, что боится Такеши, он боится меня, когда я именно в таком состоянии. Я уверена, что для него мои слова звучали оглушительно громко. Он фыркает и сбегает, как последний трус. Как это на него похоже. — Акаши, а ты знаешь, что подслушивать это пример дурного тона? — протянула я, смотря на парня, который как бы только что вышел из-за угла к умывальнику. Он скосил на меня свои разноцветные глаза и, хмыкнув, включил воду, начал тщательно намыливать руки. Даже слишком тщательно. Его что-то беспокоит. Ну да ладно, не мои проблемы. Игра всё равно уже закончилась его победой. Как же бесит. — Прости, но мне не интересна твоя личная жизнь, — бесстрастно произносит он и уходит, оставляя меня наедине с собой и своими проблемами. Подхожу к крану и, повернув его вверх, направляю струю холодной воды на лицо. Позволяя себе немного расслабиться, не думать ни о прошлом, ни о настоящем, просто забыть всё. Но видимо не судьба. — Хо-чан, я хотела как лучше! — неуверенно начала Аой, наверное, понимая всю опрометчивость своего решение подходить сейчас ко мне. Она знает, что поступила слегка неправильно, позвав Такеши. — Аой, будь добра, оставь меня одну, — устало выдохнула я, не поворачиваясь к ней лицом, после услышала её типичное и совершенно ожидаемое: «Но!». Добавила куда более раздражённо и угрожающе. — Пока я тебя не придушила, поверь, сейчас я могу это сделать. Она, кинув на прощание что-то нечленораздельное, предпочла удалиться. Хорошая девочка. Конечно, зря я с ней так, но это будет ей уроком, что не следует переходить дорогу мне. Я ведь не такая добрая, как Такеши или как наши общие друзья. Я такая, какая я есть. И другой я становиться не хочу. Когда я уже не чувствовала лица, я высунула голову из потока ледяной воды и ушла в раздевалку. Остаток времени я хочу провести вдали от школы и вдали от людей вообще. Просто побыть одной. Раньше бы я сбежала из дома к другу, но, увы, он остался в Токио, могла бы взять мяч и всю ночь напролёт играть одна на площадке. Тоже не выход — все мячи в доме были заботливо выброшены прислугой по велению папочки. Теперь мне просто некуда деваться, они отрезали все пути к моему одиночеству, я сомневаюсь, что Такеши или Аой хотели сюда поступать, у них обоих друзья остались в Токио. Отец просто подёргал за ниточки, и они перевелись сюда. Чтобы я была под надзором знакомых ему людей. Он просто хочет держать меня в узде. Переодевшись из школьной формы в повседневную одежду, которую я тоже взяла специально, хотела уйти после третьего урока, а получилось так, что ухожу после второго, ненавижу этот день. Пятница тринадцатое, но вот чувствую, что сегодня ещё что-то случится, что вообще выбьет меня из колеи. Что-то весьма неожиданное. Возвращалась домой пешком, Киото город большой, чтобы дойти от академии до дома мне потребуется пару часов не меньше. В общем-то, домой особо-то идти и не хочется. Отец, наверное, уже узнал, что я взяла в руки мяч, и он вернётся даже из Токио, чтобы отчитать меня за непослушание, и выскажет всё, что думает о состоянии моего серого вещества. Иначе и быть не может. Так было всегда. По носкам кедов легонько ударил мячик, выкатившийся из очередной баскетбольной площадки. Эдакий соблазн отдать мяч или выпендриться и кинуть мяч красивой трёхочковой дугой. За решёткой поля на меня выжидающе смотрели трое детей. Двое из которых были мальчики-близнецы с тёмными волосами, только у одного глаза были с жёлтым оттенком, а у второго с серым. Третьим ребёнком была маленькая девочка, как она попала сюда вообще непонятно. На ней было длинное светло-голубое платье, а на ногах сандалики. Когда на двух близнецах были футболки и длинные шорты. Мячик, очевидно, принадлежал им. — Можно позаимствую на минутку? — не хотелось пугать этих детей своим взглядом, но и убрать холод из взгляда я тоже не могу. Привычка. Дети несмело кивнули. Я скинула вещи на скамейку, как это было в старые добрые времена, о которых я уже почти забыла, «спасибо» Такеши и отцу. Несколько раз ударив мячом о землю, просто так, мне всегда нравилось просто так делать это. Встав в стойку, как бы останавливаясь перед невидимым противником, но наяву всё же рисуя Акаши. Обвожу невидимого противника, делаю финт, снова обводя противника, и в прыжке забрасываю мяч в корзину, наблюдая как тот, ударившись о щит, попадает в кольцо, почти беззвучно. Фыркнув беру вещи со скамейки и уже собираюсь уйти, как кто-то неуверенно дергает меня за край толстовки. — Изви… ните, вы може…те нау…чить нас игр… аать? — заикаясь, начала та маленькая девочка, это выглядело очень трогательно. Дрожа, она просит меня научить их играть. А мальчики за её спиной смотрят на меня большими щенячьими глазами. Это настолько странно и необычно, я в принципе никого не учила, а тут ещё и научить детей играть в баскетбол. Всё-таки сегодня действительно странный день. Но взвесив все «за» и «против», я все же соглашаюсь давать детям иногда уроки баскетбола. Раз играть нельзя, надо компенсировать потерю. Даже если и так. Мальчики оказались вполне способными, им оказалось лет по десять, а девочка старше их на год, наверное, просто ходила с ними за компанию. Но тоже вполне неплохо справлялась, как, на мой взгляд, элементарными заданиями. Переводы мяча и простое ведение. Из меня, конечно, тренер никудышный, играть я начала ещё лет в семь, когда увидела, как недалеко от дома в Токио на площадки дети играли в стритбол. Там впервые всё началось и там же всё закончилось. С одним и тем же человеком, на одной и той же площадке. С детьми проиграла до темноты, примерно до часов семи вечера. Они просто умоляли меня позаниматься с ними ещё несколько раз. В тот момент я впервые растерялась и заодно растеряла всё хладнокровие. Я не смогла им отказать. Впервые я не смогла отказать, кроме как отцу. Все снова свелось к баскетболу. Но я дала обещание этим забавным детям, что завтра я приду снова. Вот теперь до дома добираться стало проблематично. Когда на циферблате наручных часов, горело две синие циферки, показывающие, что сейчас уже половина девятого, случился неприятный инцидент. И это когда я уже видела свой дом, и до него оставалось всего минут десять ходьбы. Из тёмного переулка выскочило несколько высоких громил, вооружённых битами, и, наверное, явно поджидающие меня, потому как примерно в метрах десяти предо мною была девушка, прошедшая этот участок дороги без препятствий. — Бейте по ногам, заказчик сказал, что они слабые! — прошипел самый высокий громила, и мне стало страшно. Второй раз за день. Вот только бежать мне некуда. Ноги сами собой подкосились и, когда перед глазами пронеслась вся моя короткая, но наполненная яркими моментами жизнь, знакомый до боли голос воскликнул: — Оставьте в покое девушку. Не знаю, как он тут оказался, но я чрезмерно была рада этому. И была рада тому, что взгляд этого парня разогнал громил, как мухобойка мух. И теперь два разноцветных глаза смотрели на меня немного удивлённо и одновременно надменно. И только теперь стало интересно: гетерохромия у него от рождения или приобретенная? — Здравствуй, Акаши, рада тебя видеть, — съязвила я, смотря на парня, приближающего ко мне размерными шагами и протягивающего мне руку. Последнее, я уверена, он сделал исключительно из-за наличия манер. Моим первым порывом было оттолкнуть так любезно протянутую мне ладонь, но поразмыслив несколько секунд, все же принимаю помощь. — Ты следил за мной? — иначе как он узнал, где мой дом. Хотя о чём это я он же Акаши! Он может всё. — Нет, мой дом в этом направлении, — ответил он и дальнейший путь прошёл молча. Мы просто разошлись на перекрестке. И его дом, о Ками-сама, напротив моего. Я хочу обратно в Токио! Стоило мне только умыться, как на телефон пришло короткое сообщение от Такеши: «Прости, перегнул палку» Потом от Аой: «Прости, я виновата!» И в завершение дня отец наорал на меня в своей сдержанной манере, и хорошо, что только по телефону. Добрую часть разговора я просто пропустила мимо ушей. Подведём итоги дня: школа неплохая, в наличии есть соперник, сыграла с лучшим игроком «Поколения чудес». Обзавелась учениками, и, самое плохое, меня пытались вывести из строя. Кто-то основательно хочет сделать меня инвалидом, но кто? Такеши? Нет, рука не поднимется. Акаши? Ему-то это зачем? Из зеркала на меня смотрела вполне красивая девушка. Длинные прямые светло-розовые волосы, голубые глаза, бледная кожа. Достаточно высокий рост, я ниже Акаши, наверное, сантиметра на три, значит я около ста шестидесяти девяти сантиметров. Была бы среднестатистической японкой, но только сейчас я понимаю, что хоть и девушка в зеркале красивая, взгляд у неё, как у куклы, красивый, но не живой. Кажется, я сломалась уже давно. Как досадно.