Лёд и пламя

— До свидания, отец. Рада была вас видеть! — с наигранной печалью провожаю отца из дома, этот тиран наконец-то решил уехать обратно в Токио. Наконец-то! Меня оставили на целые каникулы одну. Никакой работы. Никакого Акаши! Надоедливой Тибы. Наглого Такеши. И бешеных поклонников. Пора собирать вещи, завтра уеду в фамильное поместье, в котором я росла до семи лет с матерью и братом. Хотя про отсутствие работы я вру, отец нагрузил меня огромным количеством макулатуры и, зная, что всё равно поеду в поместье, отправил кипу бумаг прямиком туда. Даже боюсь представить, сколько он мог найти бумаг, чтобы занять меня на месяц. — Молодая Госпожа, Вам просили передать, — молоденькая служанка, кажется её зовут Акане, боязливо протянула конверт, подписанный до боли знакомым каллиграфическим подчерком Акаши. Не медля распечатываю конверт. Внутри оказывается маленькая карточка с приглашением посетить благотворительный вечер через неделю в его доме. Прости Акаши, но тишина моего поместья, увы, мне важнее, и, кажется, ты помнишь, что я терпеть не могу такие мероприятия. Мимо в свой кабинет медленно двигалась моя следующая жертва. Мой менеджер. — Отправь официальный отказ, — я вложила в его руки конверт и с дьявольской улыбкой направилась в свою комнату, краем глаза наблюдая как меняется лицо молодого мужчины, когда он читает приглашение, а затем возмущённый возглас прежде, чем я сворачиваю в своё крыло: — Лучше бы Вы мне зарплату урезали! Посмеиваясь, я вошла в свою комнату, подумывая, что ещё один прокол со стороны моего менеджера, и я с удовольствием исполню его просьбу. Смотря на настенные часы, подумываю о том, а не поехать ли в поместье сегодня вечером, чтобы сразу приехать, разобрать вещи, да лечь спать. Хотя нет, лучше всё-таки завтра рано утром. Вещи были уложены в большую спортивную сумку слишком быстро. И что делать оставшийся вечер я ума не приложу. Я слишком не люблю бездельничать, но и заняться мне особо нечем. Слоняться по городу или магазинам, как это делает Аой, я не могу. Я другая. Мне не помогает шопинг, мне не помогает бесполезная трата времени. Мне нужно чем-то себя занять, чтобы не начать бросаться на всех вокруг. Иначе в кого-то из прислуг могут полететь ножницы, ножи, вилки и другие колющие или режущие предметы. — Ива! — позвала я свою собаку, одновременно являющегося моим успокоительным, которое всегда под рукой. Через открытый балкон я услышала приглушённый лай собаки и чей-то до боли знакомый голос. И человека, которому он принадлежит, я хочу прибить. Причём сейчас же. Наглый, самоуверенный братец и его безмозглая подружка. Как они мне оба надоели. Почти бегом я спускаюсь на первый этаж к воротам. Я нашла человека, на котором я сейчас отыграюсь. Они стояли около ворот, и Ива по старой памяти начал ластиться к Такеши. Вот чувствовала я, когда дрессировала его, что не стоит его знакомить с кузеном. На Тибу собака смотрела с неким любопытством, а вот блондинка на него с нескрываемым страхом, и Такеши, взяв её руку, начал медленно подносить его к холке. Ну нет, милый братец, уж её он не станет принимать за своего.  — Ива, ко мне! — крикнула я прежде, чем его рука коснулась шерсти, и песик с нескрываемой радостью бросился ко мне. Приказав собаке сесть, я медленно направилась к весьма странной парочке, что эти двое забыли в моём доме?! — Как ты посмел привезти её в мой дом! — зло прошипела я, прожигая его взглядом, который, увы, на него не действует, а вот на модельку весьма и весьма неплохо. Он демонстративно поднял обе руки мол: «Я сдаюсь!». Я ему ясно дала понять, что не хочу его видеть, но что его сподвигло на такой подвиг, как прийти ко мне, зная, что я могу в любой момент спустить на него собаку. У тебя должны быть веские причины, братец! — Хоши, — начал блондин, но всё же соблюдая дистанцию в пол метра, — Мы пришли поговорить. Без драк и угроз. Как нормальные, цивилизованный люди, — с нажимом на «нормальные», почти умоляя и косо смотря на пса, сказал он. Девчонка тесно прижалась к нему, съёжившись от моего пристального взгляда. Она ещё помнит, что если нужно, то я выпущу коготки. — Молодая Госпожа, Вы и Ваши гости хотят чего-нибудь выпить? — спросил дворецкий, когда мы зашли в дом. Самое удивительное, что он терпеть не может незваных гостей и, по какой-то причине, на дух не переносит Такеши. Что мне лично сейчас на руку. — Спасибо, Иоши, мне кофе, а нашим гостям… — Два кофе. — Принеси всё в мой кабинет, — почти мягко сказала я, этого человека я знаю почти с рождения, он заботился о нас с братом, когда мы были детьми и жили в поместье. И, как ни странно, но у меня есть свой кабинет, правда, его я использую в крайне редких случаях, мне не нравится эта показная роскошь. Да и я не считаю себя достаточно взрослой, чтобы с четырнадцати лет иметь собственный кабинет. И как ни странно, отец не запрещает мне пить алкоголь, хотя мне ещё ой как рано, совершеннолетие у меня ещё не так скоро. — У Вас должно быть что-то очень важное, раз Вы решили появиться мне на глаза, — надменно, цинично, грозно. Фурией залетаю в кабинет и сажусь в своё кресло, прожигая их обоих таким же циничным, как свой голос, взглядом. — Завтра вечером мы приедем в поместье, — прямо заявил он. Появилось неконтролируемое желание запустить в него что-нибудь. Но в место этого пускаю дротик в только зашедшего дворецкого, игла пролетела над его головой и, задев оперением седую макушку, врезалась в стену. Игла вошла почти полностью. — Как всегда безупречно, моя Госпожа, но я бы хотел попросить Вас выбрать другую мишень. Я считаю, что здесь достаточно достойных на эту роль людей, — с издёвкой сказал дворецкий, ставя на кофейный столик чашки для незваных гостей и проходя мимо них, поставил кружку на мой стол. Кивком поблагодарив его, попросила мужчину покинуть кабинет, как и полагается, он поклонился и покинул комнату, не забыв плотно прикрыть за собой дверь. Он хороший и главное верный. А это как раз то, что я ценю в людях. Верность, преданность — это синонимы. Такеши проводил его долгим взглядом, хорошо мне знакомым. Они ненавидят друг друга взаимно. И это весьма забавно. — Если мой отец узнает, а он узнает, тебе будет очень плохо, братец, — второй дротик пролетел над головой несчастной запуганной девочки. И врезался в деревянную полку книжного шкафа. Такеши рыкнул, прижимая девочку к себе, вряд ли это её защитит от меня. Только не от меня. Они попали в обитель дьявола. — Пока он твой законный опекун, он вполне имеет право запретить тебе находиться даже в этом доме, — почти смеясь произнесла я, вкладывая всё свою злость в эти слова. — Но только как опекун. — Он уже позволил, — также надменно произнес он. — Как глава семьи, — поспешно добавил он, потягивая кофе и чашки. Тиба опасливо протянула руку за своим напитком, но я снова кинула дротик на этот раз в нижнюю часть дверного косяка. Она пискнула, снова прижимаясь к своему единственному защитнику. Его слова вконец разозлили меня. Отец позволил. И это бесит. Я не могу пойти против решения отца, и он это знает. — В поместье нет свободных комнат, все они приготовленные для специальных гостей, которые прибудут туда в течение этого месяца, — со смешком произнесла я, делая глоток напитка. — Жить она с тобой тоже не сможет, так как это будет неприлично с твоей стороны, так что, прости, она не сможет там остаться. — Ты забыла, что есть одна свободная комната, — со смешком парировал блондин, к сожалению, я понимаю, к чему клонит этот наглец. — Комната Масуми уже давно свободна. — Я не позволю ей жить в комнате моего брата! — на секунду потеряв самообладание, я вскочила из-за стола и ударила по нему ладонями. Я скорее оставлю её жить у себя, нежили позволю ей занять комнату моего брата. Этот самоуверенный блондин уверен, что я позволю ему это делать. Ну нет, я не настолько потеряла контроль над все это чертовщиной, чтобы позволить этому случиться. — Ты прекрасно понимаешь, что в моих руках больше власти, я могу связаться с отцом и сообщить о сложившейся ситуации. Особенно то, что ты предал меня и променял мою благосклонность на любовь к этой дряни, — по-лисьи шептала, намекая на свое превосходство. Да что там намекала, я прямо заявила, что он ниже меня, а потом и вовсе презрительно кивнула на блондинку, которая совсем растеряла своё самообладание и женскую гордость. — Тогда она будет жить у меня. Скажу прислуге, что она моя невеста. Признай, что тут ты бессильна, — он хмыкнул, протягивая своей девушке кружку, которую она сама побоялась взять, потому что некая розоволосая стерва крутила в руках очередной дротик. К радости эта стерва я. — Разговор окончен, Такеши Ватанабе, — выделяю его прошлую фамилию, а точнее фамилию его отца. — Я прощаю ошибки, но я никогда не прощу предательство. Пошёл вон из моего дома. Мы рассорились окончательно. Я не жалею об этом. Я не особо сильно с ним ладила ещё с детства, он презирал устои семьи. Его постоянно сравнивали с нами. Он прямо заявлял, что ему неприятно общаться с моим братом, но для родителей мы были лучшими друзьями, и отец ещё не знает, что всё это было лишь показушной дружбой. Чтобы не разочаровать их. Но вот родители Такеши погибли в аварии, так же как моя мать и брат. Тогда под своё крыло его забирает отец, и он становится почти свободным. Это маленькое «почти» я. Он купился на образ той убитой горем девочки и долгое время свято верил, что я после всего случившегося не захочу пойти по стопам отца. Напрасно, братик, напрасно. Мы с тобой почти одной крови, но мы мыслим по-разному: я не рвусь к власти как ты, я просто хочу свободы. Меня тяготит жизнь наследницы состоятельной семьи, я бы, наверное, хотела пожить жизнью обычного подростка. Но дорога мне туда закрыта. Утро встретило меня дождём. Пью кофе и сажусь в машину, с радостью покидая центр Киото. Говорю «прощай» спокойной жизни. Через час или два я буду в поместье и встречусь со своим братом и его девушкой, которой давно уже хочу свернуть шею. Собака лежит рядом, положив свою мордочку на мои колени, выглядит он весьма безобидным пока клыки не показывает. Прям как я.