День рождения

— Понятия не имею, — сказал Йозак. Юури сложил ладони «лодочкой» и поклонился: — Ну, пожалуйста! Ты должен знать! — Да говорю тебе, не знаю, — протянул Йозак. — Капитан не особенно разговорчив. И не любит распространяться о личных переживаниях. Все в себе держит, и-эх… — Йозак! — взмолился Юури. — Но вы же с ним дружили столько лет! Уж ты-то должен знать, когда у него день рождения! — Ты бы лучше у госпожи Шери спросил, — предложил Йозак. — Хотя и она может не помнить. Капитан, он такой… не запоминающийся. — Издеваешься, да? — Юури тяжело вздохнул. — Ну вот, все насмарку. Я по-прежнему почти ничего не знаю о Конраде. — А еще лучше, — фразу про издевательства Йозак проигнорировал, — спроси у него самого. Тебе он ответит. — Как же, — уныло сказал Юури, — он мне ни на что не отвечает. Даже про Джулию сам не смог рассказать. Хорошо, что Гизела… Э-эй, Йозак! — Если на тебе будет вот это милое платье, капитан не устоит! Уж я-то знаю его вкусы! — игриво подмигнув, Йозак выудил из ряда вешалок одну, с коротким платьем отвратительно розового цвета. Юури запоздало подумал, что напрасно зашел со своим животрепещущим вопросом к Йозаку в раздевалку. — Ни за что! — А я сказал — раздевайся! — А я сказал — нет! — А я сказал — да! — Ваше величество, Йозак, — в пылу схватки ни Юури, ни Йозак не заметили, как дверь в раздевалку открылась, — что это вы тут делаете? — Э-э… ничего особенного, Конрад, — пробормотал Юури, пытаясь выползти из-под взгромоздившегося на него Йозака. — Честное-пречестное… — Ваше величество, — в голосе Конрада слышалось завывание зимнего ветра, далекое, но от этого не менее пугающее, — вам не следует так внезапно исчезать из-под охраны. — Малыш хотел узнать, когда у тебя день рождения, — неожиданно сказал Йозак. — Даже платье согласился надеть, если я расскажу. — Не соглашался я! — возмутился Юури. С некоторым опасением перевел взгляд на Конрада… и приоткрыл рот. Конрад польщенно улыбался. И вообще, кажется, сиял. — Он все равно ничего не знает, — голос Конрада тоже звучал вполне по-человечески, — ты зря к нему пришел, Юури. Лучше бы сразу спросил у меня. — Так ты расскажешь? — обрадовался Юури, кое-как поднимаясь, отряхиваясь и подходя к Конраду. Тот кивнул: — Разумеется. У меня день рождения тогда же, когда у тебя, Юури — двадцать девятого июля. В этот день я родился заново — как твой крестный. — Что такое, — Йозак обиженно надул губы, — это же не настоящий день рождения. Конрад его проигнорировал: — Твой день рождения для меня гораздо важнее собственного, Юури. Ведь я живу только ради тебя. — У-у… — Юури не знал, что ответить. Было невероятно неловко и вместе с тем необычайно приятно. Знать, что он важен для Конрада, только он, точно так же, как только Конрад важен для него… — Сп… Спасибо, — Юури посмотрел Конраду в глаза. — Мне неудобно, но… я рад. Я узнал о тебе больше. — Это мои истинные чувства, — согласился Конрад, улыбаясь. Юури улыбнулся в ответ. Пауза затягивалась. Неизвестно, сколько еще она длилась бы, не прерви ее Йозак красноречивым покашливанием: — Горячо, горячо… Что-то мне кажется — я здесь лишний. — Йозак, — вскинулся Конрад. Зачастую он произносил имя Йозака именно с такой интонацией, как сейчас — сердито-раздраженной. Это было абсолютной привилегией — в общении с другими мазоку Конрад редко проявлял свои «истинные чувства». Но с привилегированным положением Юури Йозаку было явно не тягаться. Он еще заметил, как Юури вцепился в рукав Конрада, не давая тому отвернуться и избежать неминуемого, похоже, объяснения в любви; а потом Йозак вышел из раздевалки, закрыв за собой дверь, и с коварной усмешкой провернул ключ в замке. Сами разберутся.