ВТОРОЙ УРОК - Земля -

      — Приятно познакомиться, — выдавил из себя парень, завороженно глядя в удивительные глаза, так похожие на… — Ты же только что после операции, давай помогу с сумкой, — спохватился Кир, перестав изображать из себя истукана.       — Спасибо, — улыбнулась Сузу и позволила Киру перехватить лямки из рук.       — А откуда ты меня знаешь?       — Мне рассказывала о тебе Хина. О тебе и Азуле. Дома одной скучно, и я часто просила ее поделиться тем, что происходит в классе. Она сказала, что вы иностранцы, потому не узнать тебя было бы сложно, — звенел колокольчик, пока они направлялись к классу.       Кир окинул девочку взглядом. Слова Хины о том, что та пропустила год школы, подтверждались — она едва доставала макушкой до плеча Кира. Густая шапка волос обрамляла светлое кукольное личико. В этой девочке отчетливо просматривалась чужая кровь. Не так ярко, как в золоте волос принца или угловатых чертах лица самого Кира, но необычная форма носа вселяла уверенность в натуральный цвет каштановых волос и отсутствие линз.       — Ты тоже иностранка? — не удержал Кир собственного любопытства.       — Наполовину, — улыбнулась Сузу, блеснув чистыми озерами глаз. — Мама приехала из Австрии в студенческие годы. Япония ей понравилась и после учебы она решила остаться. Потом она встретила моего отца.       — Ясно.       — А я слышала, ты из России? — любопытство огнем вспыхнуло на детском личике. — Расскажи мне о своей стране. Я читала, люди в ней суровые, а по улице бродят медведи. Это правда?       — Не совсем, — смутился Кир на мгновенье. К счастью, он успел ознакомиться с популярными заблуждениями, касающимися псевдородины.       Всю перемену они просидели в кабинете, болтая обо всем подряд. Сузу сыпала бесконечными вопросами, заставляя Кира судорожно припоминать прочитанное в интернете. В какой-то момент он так увлекся, что принялся описывать суровые зимы Фризии, выдавая их за русские, с крещенскими морозами и глубокими снежными заносами. Время пролетело незаметно — в класс стали возвращаться ученики.       — Ой, я же не дала тебе пообедать, — спохватилась Сузу, разволновавшись. — Сама пришла позже, перекусив после последнего обследования в больнице, а о тебе не подумала! Прости меня, пожалуйста!       — Ничего, мне было приятно поболтать с тобой и вспомнить о… родине, — искреннее откликнулся Кир.       С прогулки вернулись Азул и Хина.       Одноклассники смущенно здоровались, но держались поодаль с любопытством глядя на Сузу. Та, хоть и числилась в этом классе, в прошлом году не училась и, кроме Хины, с ней никто  еще не успел пообщаться. Чуть позже выяснилось, что, несмотря на это, девочка была популярна, благодаря выдающимся успехам в учебе — местная знаменитость и гордость, и потому ребята были о ней немного наслышаны и знали в лицо.

***

      Не успели мальчишки покинуть школу и зашагать домой, как Азул спросил:       — Ну?       — Светится, — спокойно ответил Кир. Странно, но он не расстроился тому, что задача снова немного усложнилась.       Сузу ему очень понравилась. Была в ней легкость и естественность, не свойственная местному населению. С ней было просто и приятно общаться, несмотря на то, что они познакомились лишь сегодня и она была младше. Не было в ней и свойственной островитянам прохладной, словно весеннее утро, отстраненности.       Было ли это следствием чужой крови или, возможно… может быть, это потому, что именно в этой девочке спряталась дорогая Киру душа?       — Значит, пятеро.       Азул погрузился в собственные размышления. Он тоже не мог не заметить необычный цвет глаз, так напоминающий безоблачное небо над Имрахом, такое редкое и от того завораживающее своей красой.       — У меня тоже есть новости, — отвлек он Кира от размышлений. Фризиец качнул головой, показывая, что слушает, пока они неспешно брели вдоль домиков, теснившихся друг к другу израненными плесенью боками. — Я напросился в гости к Рин.       «Быстро», — подумал про себя Кир, но ничего не сказал. Сегодня интерес Рин к Азулу не казался неприятным поводом для волнений, грустные мысли развеяли звонкие колокольчики…       — Оказывается, ее дед содержит спортивную школу по стрельбе из лука. Помнишь то странное оружие для соревнований первокурсников?       — Еще бы.       — Я сказал, что нам с тобой было бы очень интересно узнать об этом побольше и нечаянно напросился на обед в воскресенье. Думаю, это отличный повод пообщаться с Рин поближе и поговорить о чем-нибудь еще, кроме бесконечных поручений и школьных дел.       Киру только послышалось недовольное ворчание или Азул действительно был недоволен озвученным обстоятельством?       — Она тебе нравится? — совершенно спокойно спросил фризиец.       — Вот еще! Я делаю это исключительно потому, что желаю поскорее отсюда убраться.       Ребята помолчали.       — Конечно, ты прав… Но знаешь, ведь это удивительно, что мы живем на праматери в докатастрофические времена. Как ты думаешь, у скольких людей нашего времени есть такая уникальная возможность?       Вопрос Кира остался без ответа.

***

      Азул и сам чувствовал себя странно, в очередной раз проживая не свою жизнь: дыша давно исчезнувшим воздухом и видя удивительные закаты над океаном, будто они перенеслись на старомодные снимки Земли. Закаты, давно превратившиеся в воспоминания.       Сложно было представить, что людям, тем самым потомкам сидерианцев, хватило глупости уничтожить такой красивый мир. Мир, созданный руками их предков.       Природа человека — странная штука, — думал молодой принц. Способные к удивительным творением, несущие искру создателя, если верить вероучениям, среди которых он был воспитан, люди рождают мир и низвергают его в хаос. Почему?       В последнее время Азул часто думал об этом.       Что за разрушительная сила соседствует рядом с даром богов? Почему, зная о зле, люди не стараются его избежать? Наоборот, стремятся попробовать, погрузиться глубже в черноту хаоса, изведать то, что заведомо ложно, грязно, смертельно. Словно стремятся уничтожить мир вокруг и себя вместе с ним.       Пример потерянной родины яркое доказательство тому, но если откинуть в сторону ужасающую трагедию всего человечества и обратить взор к простой жизни обычного человека, то и здесь наблюдается все те же стремления: безразличие к собственному саморазвитию, пренебрежение мыслительными процессами, игнорирование телесного воспитания, алкоголь, курение, наркотики, беспричинная агрессия, насилие — список можно продолжать очень долго. Откуда эта томительная тяга свернуть на кривую дорожку?       Ведь именно об этом говорил сумасшедший инженер, виновный в том, что они снова оказались так далеко от дома.       Самым необъяснимым было то, что Азул и сам не раз чувствовал это томительное желание… Желание окунуть пальцы в черную смолу человеческой природы.       Он кинул взгляд в сторону Кира.       Фризиец был тем, кто часто вызывал эти странные вспышки злости, необходимость причинять боль унижать, насмехаться. Пусть это было в другой жизни, но все же было.       Неужели факт низкого происхождения настолько сильно задевал чувства принца? Поразмышляв над этим, он пришел к выводу, что мнение о слабом духе и низких моральных качествах, присущих всем представителям низшего сословия, автоматически распространилось на странного мальчика-слугу, ставшего с ним вровень. Возмутительно! Недопустимо!       Но он ошибся.       Кир оказался совсем не таким, каким представлял его имрахец в момент первой встречи, вешая ярлык простолюдина, неуча — насекомого, пыли под ногами. Азул так ждал, когда тупоголовый недоросль опозорится собственной слабостью и невежеством, но… Раз за разом фризиец доказывал, насколько глубоко ошибся принц. Сначала он продемонстрировал свою физическую силу, затем возможность обучаться не хуже остальных. Это неимоверно раздражало и бесило наследника престола.       Почему? Ну почему он оказался другим, руша привычный Азулу уклад, где благородный оказывался сильным, умным, обладающим высокими моральными принципами, в то время как простолюдин непременно обязан был быть слабовольным пустоголовым червяком и духом.       Но это было еще не все. Фризиец не просто разбил его стеклянный мир, доказав неправоту, но оказался той самой точкой опоры среди затерянных звезд, что позволила сохранить разум и не опустить руки, когда так хотелось сдаться и смириться с безысходностью происходящего на Сидерисе.       А потом принц решил, что фризиец погиб… что его не стало…       Даже себе Азул боялся сознаться в том, что творилось в его душе…       Подросток бросил еще один взгляд на шедшего рядом. Его взгляд все еще оставался острым и недоверчивым.       Так мы смотрим на интересного человека к которому тянет, но по необъяснимой причине мы не осмеливаемся подойти. Чего именно мы боимся?       Возможно, что человек перед нами достаточно силен, чтобы проникнуть в мысли и душу глубже, чем нам бы того хотелось. Может, мы боимся, что он окажется гораздо лучше нас и придется увидеть себя в истинном свете. Довольно неприглядном и мутном, словно сквозь грязное бутылочное стекло. Мы можем бояться насмешки и пренебрежения со стороны того, на кого хотим походить хотя бы отдаленно. А возможно, пугает то, что нас просто не заметят, посмотрев сквозь.       Азулу казалось, что взгляд Кира всегда был спокойным, когда он глядел в его сторону. Считает ли он принца достойным своего внимания?       Нет, Азул еще не был готов к таким серьезным откровениям, даже в собственных мыслях.