Лед и Пламень

Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень... (А. С. Пушкин) Серое небо, с зависшими в нем свинцовыми тучами с самого утра не предвещало ничего хорошего, оно хмурится, словно не желая этого бессмысленного поединка. В широком заснеженном поле гуляет ветер, холодный и пробирающий до дрожи. – Оставь, Владимир. Неужто, мы и правда будем стреляться из-за такого пустяка? – голос Онегина звучит глухо, с какой-то наигранной, не совсем уместной в данный момент веселостью. Ленский молчит, не удостаивая бывшего товарища даже взглядом. Он бледен и хмур. Видно, что для него это совсем не "пустяк". Они расходятся. Евгений все еще смутно надеется, что Владимир одумается, они пожмут друг другу руки, помирятся, и все будет как прежде. Хотя сам он понимает, что как прежде уже не будет никогда. У него еще есть возможность извиниться, объяснить, что все случившееся было шуткой, но какая-то внутренняя гордость и упрямство не позволяют ему этого сделать. К тому же Ленский сам вызвал его на дуэль. Евгений пристально смотрит на своего некогда друга, он не боится, нет, но что-то болезненно сжимается в груди от одного взгляда на это юное лицо с тонкими, почти женственными чертами. Если бы только можно было повернуть время вспять, поступить по-другому, не дать произойти той глупой нелепости. Мимолетная мысль: "Только не в голову..." – Онегин поднимает пистолет. Уже поздно что-либо менять. Выстрел прорезает утреннюю тишину. Стая ворон взметается с близлежащих деревьев, оглушая округу громким карканьем. С губ Ленского срывается слабый вскрик, на побледневшем лице отражается легкое удивление, пистолет выпадает из ослабевшей руки и, пошатнувшись, молодой человек падает, как подкошенный, разметав на снегу темные кудри. Первым желанием Онегина было броситься к товарищу, подхватить, не дав упасть, убедиться, что с ним все в порядке. Но ноги словно приросли к земле. Казалось, все звуки куда-то исчезли, только выстрел все еще эхом отдавался в ушах. – Он дышит? – Кажется, нет. Он мертв... – последние сознательные слова, произнесенные секундантами, словно раскат грома поражают Евгения. "Он мертв..." Вот и все. Он бросает свой пистолет в снег, больше он ему не нужен, и, не оборачиваясь, с невидящем взглядом, устремляется быстрым шагом в сторону своего имения. В голове по-прежнему отдается: "Он мертв... Он мертв..." По дороге ему встречаются несколько знакомых, спрашивают, отчего он так бледен и, что за выстрел прозвучал только что. Но Онегин молчит, бросает короткое приветствие, отвечает, что ничего не слышал и старается быстрее удалиться. Едва добравшись до дома, он запирается в кабинете, наливает себе виски, и только тогда до него доходит весь трагизм произошедшего. Он убил Ленского. Убил собственными руками самого близкого и дорогого человека, и из-за чего? Из-за глупой шутки и собственного упрямства. Евгений и не думал, что он так много для него значит. Их с Владимиром отношения давно перешли границу просто дружеских, превратившись во что-то большее, только вот признаться себе и уж тем более друг другу, они так и не решились. И были за это наказаны. А ведь еще недавно никто и предположить не мог, что что-то может нарушить их дружбу. Но теперь все кончено. Онегин наливает себе еще виски и залпом выпивает. Ему живо вспоминаются те славные времена, когда они были, не разлей вода, когда почти все свободное время проводили друг с другом. Все их вечера: Ленский читает свои стихи, легко и непринужденно, Евгений делает вид, что с интересом слушает, хотя на самом деле пристально рассматривает самого юношу. Как он, однако, наивен и сентиментален, жизнь еще не успела поставить на нем свое клеймо. Он уже собирается жениться, вот нелепость, едва начав жить и еще не узнав настоящей любви, отяготить себя узами брака. А может это была ревность? Мог ли Онегин ревновать друга к его невесте и потому не желать этой женитьбы? Да, мог. Мог и ревновал, потому что знал, что любит Владимира, любит отнюдь не дружеской любовью. А теперь из-за его глупой обиды и нежелания признать себя неправым, Ленский уже никогда не узнает об этих сокровенных чувствах. Онегин почувствовал, как по руке потекло что-то теплое. Оказалось, он с такой силой сжал бокал, что тот буквально лопнул в его ладони, порезав при этом кожу. Собрав осколки и, наскоро обернув руку платком, Евгений допил остатки виски прямо из горла, но даже этот крепкий напиток не мог залить той боли и горя, что царили в его душе. Здесь только его вина, он один виновен в смерти своего любимого. Любимого... Как прекрасно и в то же время невыносимо больно произносить, даже мысленно, эти слова. Онегин закрывает лицо руками и падает на колени посреди кабинета. В последний раз он плакал в далеком детстве, и то из-за какого-то пустяка. Сейчас же он, не стыдясь, позволяет горячим слезам медленно стекать по щекам, а глухим рыданиям вырываться из груди. Как же ему теперь жить дальше? И стоит ли? Неожиданно пришедшее решение сначала пугает его, но иного выхода он просто не видит. Достав из ящика стола пистолет, молодой человек несколько секунд смотрит на него, словно еще раз задаваясь вопросом правильности последующих действий. Евгений не был особенно набожным, но сейчас он искренне надеялся, что люди не врут, и небеса действительно существуют. Тогда, возможно, хотя бы там они с Владимиром встретятся, и он сможет своей смертью искупить вину перед ним. Приставив дуло к виску, Онегин зажмуривается и спускает курок... Глухой щелчок... Осечка. Значит, рано ему умирать,.. конечно, это было бы слишком просто. А теперь он обречен на вечные страдания, вечную скорбь о потерянном друге и любимом. Нет. Он не сможет так жить, по крайней мере, здесь, где все, каждая вещь почему-то напоминает о НЕМ... *** Через три дня, ни с кем не попрощавшись, Онегин покинул деревню. Он вернулся обратно в Петербург, надеясь хотя бы там забыться от горестных мыслей. Почти отвыкший от светской жизни, молодой человек вновь погрузился в разгульную жизнь города на Неве. Он кутил, посещал многочисленные балы и приемы, много пил. Обладая незаурядной и даже привлекательной внешностью, Евгений всегда был окружен представительницами прекрасного пола, но ни одна, даже самая хорошенькая, не могла заменить собой Ленского, воспоминания о котором все еще жили в его душе и сердце. Как бы Онегин не старался, образ любимого и убитого им Владимира всегда неотъемлемо был с ним, во всех его мыслях и воспоминаниях. Так прошел месяц. Жизнь становилась невыносимей день ото дня, ничто больше не радовало и не привлекало. Сил терпеть и держаться уже не было, и наконец, невыносимая тоска сделала свое. Евгений принял решение вернуться обратно. Быть может он сможет найти успокоение, побывав хотя бы на могиле милого друга?