Take my hand

У неё такие тонкие, изящные ручки, которыми она так робко касается его – поправляя ли одежду, или приглаживая волосы. Или вскользь – по обнажённой коже, провести ладонью по горячей груди, дико при этом смущаясь. Совсем невесомо. У неё руки ухоженной женщины, и, если бы Бьякуя не знал, кем она была раньше, то ни за что бы не поверил, что она делала своими руками, и что её кожа не всегда была такой нежной и гладкой. Когда-то на её ладонях бугрились мозоли, до крови трескались от грубой работы подушечки пальцев. Когда-то её руки до локтя были расцвечеными красными полосами – от веток или чьих-то когтей, и матово-тёмными пятнами гематом. Зато он помнит, что почувствовал, впервые взяв её руки в свои ладони, и как она сжимала кулаки, чтобы спрятать, чтобы не показывать ему беспомощность. Ведь то были не руки женщины, а грязной оборванки, и она не могла позволить себе пасть ещё ниже в глазах господина. Тогда он сказал ей: - Посмотри на меня. Ты больше не будешь жить здесь. Идём. Сухо и лаконично, словно ему не было до этого особого дела, словно действовал по прихоти. Но дело было – с того самого первого раза, как будущий наследник клана увидел нищенку, он понял, что проиграл, утонув в её фиалково-синих глазах. ...Пересечься в коридоре поместья, вежливо поздороваться, выслушать её заботливое: - Как Ваше здоровье, Кучики-сама? И поправить: - Я же просил называть себя по имени. Увидеть отголосок страха на её лице, шагнуть вперёд, взять её руку и коснуться губами запястья – легко-легко. И прошептапть: - Не надо бояться. Теперь ты со мной. - Как скажете, К... Бьякуя-сама. – краснея и отводя глаза, отвечает девушка. Она так прекрасна в своём смущении, что ему хочется прямо здесь и сейчас подхватить её на руки и, наплевав на всё, унести в спальню. И целовать – до опьянения, до того момента, как она обовьёт его руками за шею, вплетая в волосы пальцы и освобождая чёрные пряди от оков кенсейкана. Обнимать крепко, но бережно, срывать одежду и ласкать нежную кожу под ней, до головокружения, не насыщаясь вдыхать запах её тела... Желание это настолько сильно, что на какую-то секунду Бьякуя и вправду теряет контроль, порывисто шагая к ней, но Хисана выскальзывает из кольца его рук, и, склонив голову, произносит, прежде чем уйти: - Я подожду Вас до вечера. Признание. Она наконец перестала бояться? ...Роскошно вышитое танцующими журавлями кимоно струится по телу, невесомо опадая к ногам. Хисана поворачивается, стыдливо прикрываясь руками, но Бьякуя неумолим: он отводит её руки в сторону, окидывая взглядом. В комнате совсем темно – свету не положено очернять таинство брачной ночи, пусть и не новой, но первой в их общем откровении. У неё такие тонкие, изящные ручки, которыми она так робко касается его – когда развязывает пояс, и домашняя юката сползает по плечам вниз, оголяя широкую грудь. Она дышит часто и прерывисто, но не останавливается, продолжая... Запрет сорван. Освободив его тело от ненужной более ткани, Хисана тянется вперёд, оглаживая ладонями его тело: широкую грудь, кубики пресса на животе, предплечья. Затаив дыхание, опускает руку ниже... и ниже. Сейчас они обнажены друг перед другом – не телом, а чувствами. Это сладко. Бьякуя разрешает ей делать то, что ей хочется, не требуя ничего взамен. Ведь она любит его, а он любит её, а значит, у них нет тайн друг перед другом. Провести тыльной стороной кисти по шее, завести руки за плечи, позволить подхватить себя, закружив по комнате. Единение двоих. Потереться щекой о грудь, погрузить пальцы в растёкшиеся по футону волосы, с силой привлекая к себе, сцеловывая с её ресниц счастливые слёзы. Ближе. Прижать спиной к себе, наслаждаясь шелковистой мягкостью кожи, неустанно повторяя её имя и греясь её улыбкой. Держать её лицо в своих ладонях и целовать-целовать-целовать. Не украдкой, не спеша, по-настоящему. И доверять. Видеть в её глазах счастье, чувствовать, как бьётся её сердце напротив его. Страха больше нет. Видеть её любовь, когда она желает его не меньше, чем он её, и знать, как хрупко и одновременно сильно это чувство. Целовать кончики пальцев, не выпуская её из объятий, и греться их общим теплом... Много позже он потеряет её. Он будет страдать, он найдёт её сестру и полюбит её – потому что Рукия слишком похожа на неё, и он не сможет разделить своё чувство напополам. Он будет любить её, как любил Хисану, перекладывая образ одной сестры на другую. Но пока... пока он наслаждается ею, её улыбкой, её присутствием, её прикосновениями, и ощущением безграничного, граничащегося с безумием счастья, какое бывает только у взаимновлюблённых. Он смотрит в её глаза и видит там их отражение, и ему хочется кричать от осознания того, что он по-настоящему любим. Она просит: - Возьми меня за руку. И Бьякуя стискивает её ладошку горячими пальцами, пряча её у себя на груди. Она такая же маленькая и хрупкая, как и сама Хисана. И такая же невесомая...