Полоса препятствий

В последний день перед финальным тестом, с самого утра, на общем построении после разминки, инспектор Хорват объявил, что после обеда всем добравшимся до этого этапа курсантам предоставляется свободное время. - Однако, - тут же добавил он, - не советую сильно расслабляться. Можете покинуть территорию лагеря, но в 21-00 всем быть на месте. Отсутствующие не будут допущены к экзамену. И еще. Как вы знаете, последний этап полосы - подъем по подвесной системе. Я уверен, что вы отлично научились не только подниматься и спускаться, но и самостоятельно крепить ее. Поэтому, в качестве поощрения, троим лучшим курсантам будет предоставлено право подготовить систему к экзамену. Экзамен начинается завтра утром, в 9-00. Те трое, чьи фамилии я назову, должны будут выполнить это поручение еще сегодня вечером. Итак. Курсанты Руни, Санчес и Кинни - вам доверено это ответственное задание. Вам придется вернуться раньше, чтобы успеть до того, как стемнеет. Инструктор Тейлор будет ждать вас, господа, в 20-00 на месте. Брайан не был особо удивлен, услышав свою фамилию. Он знал, что в последние несколько дней набирал очки стабильно, а Хоббс, к его удивлению, почти отвязался от него. В том, что он выполнит задание, Кинни ничуть не сомневался, да и Тейлор все после них проверит. *** После обеда Брайан решил никуда не ездить. Выбираться на полдня в Питтс смысла не было, тем более, встретить кого-то из своих совсем не хотелось. Он и так представлял себе, какую истерику закатит ему после возвращения Майки. Кинни хотел просто расслабиться и подремать, но привычки спать днем у него не было, а тупо валяться в пустой казарме быстро наскучило. Журналы, оставленные кем-то из курсантов, и которые он попытался почитать, оказались про охоту и рыбалку, что совершенно не интересовало Кинни. Захотелось выйти на свежий воздух, но гулять по территории, рискуя попасться на глаза Хоббсу, тоже никакого желания не было. Не то чтобы Брайан опасался его, ничуть. Но вечно кислая рожа инструктора неизменно вызывала у него ощущение изжоги. Не думая долго, он натянул свои джинсы, футболку и кроссовки, и, выйдя за ворота, неспешно побрел вдоль берега озера, в сторону, противоположную той, куда они обычно бегали марш-броски. Он надеялся, что там его никто не побеспокоит. Май в этом году выдался на удивление жарким и сухим, солнце уже грело вовсю, опавшая сухая хвоя мягко пружинила под ногами, пахло разогретой смолой и немного - дымом, как будто где-то жгли прошлогоднюю листву. Брайан шел, ни о чем не думая, выкинув из головы завтрашний экзамен, пари, контракт, работу - все, о чем он думал в последние дни постоянно. Тропинка свернула в лес, уходя от берега, но Брайан не рискнул сходить с нее. Он совсем не знал этих мест, а заблудиться в получасе ходьбы от лагеря было бы сомнительной перспективой. Вековые сосны неожиданно расступились, и Брайан оказался на небольшой поляне, залитой солнечным светом. На противоположном ее краю стоял небольшой бревенчатый дом. Кинни осторожно обошел его вокруг, но дом совершенно явно был пуст - ни звука, ни скрипа дверей, ничего не было слышно. Тропа убегала обратно в лес, в сторону озера. Еще немного - и Брайан вышел на крошечный песчаный пляжик, с двух сторон окруженный густыми зарослями кустов. Он разулся и подошел к воде, осторожно пробуя ее босой ногой. На удивление, она оказалась абсолютно прозрачной и не такой уж холодной, а солнце припекало все сильнее. Брайан снял брюки, футболку, и задумался. Перспектива возвращаться обратно в лагерь в мокрых штанах не прельщала, и, оглянувшись по сторонам, он скинул белье. Обнаженное загорелое тело сверкнуло в солнечных лучах безупречной кожей. Не оставляя себе времени на раздумья, Брайан с разбегу бросился в прохладную воду озера Амбридж, нырнув с головой и подняв тучу алмазных брызг. Вынырнув и отфыркавшись, он широкими мерными гребками отплыл подальше от берега, перевернулся на спину и, раскинув руки, застыл, глядя в безоблачное голубое небо. «Голубое и прозрачное, как глаза Джастина», - подумал он, и тут же мысленно дал себе пинка за подобные мысли. «Какая хуйня лезет в голову, когда она пустая!» Но образ мелкого блондина так и остался перед его мысленным взором. Тонкая, но крепкая и ладная фигурка; длинные, изящные, сильные пальцы. Солнечная улыбка на невозможно притягательных пухлых губах. И да - самая аппетитная задница, которая ему попадалась на глаза, а уж их он перевидал немало. Встреться они в других обстоятельствах, Брайан уже давно бы трахнул его. Но - контракт, пари и вся прочая сопутствующая дребедень не оставляли ему выбора. Пока не оставляли. Что ж, завтра экзамен, а потом он придумает, как устроить себе гораздо более близкое знакомство с этим белобрысым чертенком. Брайан очнулся от таких приятных мыслей, с удивлением почувствовав немалое возбуждение. Опустил глаза - член, гордо поднявшись, торчал из воды, не обращая внимания на то, что она была довольно-таки прохладной. Недовольно фыркнув, Брайан перевернулся и поплыл к берегу. Вода, ощущавшаяся совсем не такой комфортной, как сначала, смыла возбуждение, но когда он вышел на берег и согрелся, подставив обнаженное тело солнечным лучам, предатель-член снова потребовал внимания, мстя за такое длительное воздержание. Слегка обсохнув, Брайан натянул джинсы прямо на голое тело, не застегивая их, и сел, привалившись спиной к толстенному стволу сосны. Он медленно провел рукой по груди, по животу, ощущая все нарастающее возбуждение. Опустившись еще ниже, он большим пальцем обвел чувствительную головку, размазывая выступившие капли смазки. Ладонью обхватил напряженный член и не спеша, с оттяжкой провел сверху вниз и обратно. Сначала медленно, потом все убыстряя и убыстряя движения. Он закрыл глаза и представил себе беловолосую голову, склонившуюся к его паху. Идеальной формы розовые губы, плотно обхватывающие его напряженный ствол. Нежные ловкие пальцы, поглаживающие поджимающиеся от накатывающего удовольствия яйца. Брайан застонал и бурно кончил, забрызгав живот и грудь каплями тягучей спермы. Он удовлетворенно выдохнул и прикрыл глаза. Отдышавшись, он обтер себя собственными трусами, застегнулся, поднял футболку, отряхнул ее от налипших иголок и травинок и надел. Уходить с берега не хотелось, времени до восьми часов вечера было еще предостаточно. Кинни откинулся на траву, подставив лицо ласковым лучам майского солнца, и не заметил, как задремал. *****