Правда и ничего кроме правды

Леон потянул затекшие мышцы — рыцари должны орудовать мечами, бороться за справедливость, а не сидеть в крохотных комнатках, допрашивая каждого подданного Камелота на предмет магии. Однако король Утер сказал, что при теперешнем положении нельзя быть уверенным ни в ком, а Леон поклялся повиноваться приказам правителя независимо от того, какой он параноик. Верный рыцарь взглянул, как стража бесцеремонно толкнула в помещение для допросов очередного жителя. Едва высокая долговязая фигура влетела в комнату, как сразу же опрокинула кувшин с водой, который с громким лязгом и всплеском упал на пол. Мерлин каким-то невообразимым образом сумел споткнуться об него при попытке поймать и, падая, удариться локтем об стол, с болезненным вскриком приземляясь в образовавшуюся лужу. Леон хмыкнул и усмехнулся — словно Мерлин может быть колдуном. — Мерлин! Я ждал тебя, иди сюда. Не беспокойся, много времени это не займет. Я просто задам тебе несколько стандартных вопросов… понимаешь? Слуга, поднимаясь, кивнул и огляделся. Его взгляд все время блуждал по комнате и, кажется, наполнялся тревогой. Когда он, наконец, признал Леона, то улыбнулся и заметно расслабился, хотя робкая улыбка была далека от привычной усмешки. — В таком случае, ты же понимаешь, что просто обязан отвечать правдой на мои вопросы? По какой-то причине Мерлин слегка взволновался при этих словах, но его кивок Леон растолковал как согласие. Вычеркнув имя Мерлина в длинном списке, взгляд рыцаря скользнул к другому листу с перечнем вопросов. — Итак, первый вопрос: ты когда-нибудь предавал Камелот? — Никогда, — без колебаний ответил Мерлин. — Я скорее умру чем допущу причинение вреда Камелоту — на самом деле я уже был из-за этого на грани смерти не раз, — Леон улыбнулся, услышав ответ. Он знал, что Мерлин сопровождал Артура в каждый поход, каким бы опасным он ни был, поэтому его слова несомненно являлись правдой. А то, каким образом молодой человек выжил после всех этих лет, оставалось огромной загадкой. — Верно. Ладно, следующий вопрос: Ты когда-либо испытывал неприязнь по отношению к принцу Артуру или Утеру Пендрагону? — Неприязнь? — Мерлин сделал паузу и призадумался, что-то рассчитывая в голове. — Ну как сказать… Артур вчера в очередной раз использовал меня в качестве движущейся мишени, затем швырнул мне в голову кубок, заставил отполировать все сапоги, хотя носит всего одну пару, а остальные просто пылятся в шкафу. Он бросает в меня все, что под руку попадется каждое утро, затем тащит невесть куда через леса, горы, чтобы убить невинного зверька, прекрасно зная, как я это ненавижу. И да, я уже говорил о том, что он постоянно в меня чем-то кидается? Это жестоко. И больно, наверное, а он… — Мерлин… — …У него словно что-то переломится, если он хоть раз скажет «спасибо». Неужели это так сложно? После всего, что я сделал для него, он просто не может сказать мне «спасибо». Я не прошу большего, — Мерлин заводился все больше, и его напыщенная речь с каждым словом звучала все громче. — Я все делаю для этого болвана, а он продолжает не замечать… — Мерлин! — прервал его лепет Леон. Видимо Мерлин слишком много времени проводил с Гвен. — Ты хочешь сказать, что испытываешь неприязнь к принцу? — Конечно, нет! — Мерлин обиделся от одного лишь предположения. — Артур может быть порою... но он хороший, ну… ты знаешь, это ведь… Артур… — Мерлин пожал плечами, видимо, не зная как объяснить это. Леон лишь покачал головой. Рыцари делают ставки на то, кто же из них сможет заставить Артура или Мерлина признать то, что они друзья. Казалось было маловероятно, что кому-нибудь в скором времени достанется главный приз. — Хорошо, неприязни ты не испытываешь. Продолжим: Ты когда-нибудь практиковал магию? — Конечно, на регулярной основе, — невозмутимым голосом заявил Мерлин. Леон взглянул на него с удивлением. — Я, как идиот каждый день использую магию прямо под носом у Утера, здесь в самом сердце Камелота. Колдую за спиной рыцарей и Артура, и никто ничего не замечает, — Мерлин закатил глаза. — В свободное от уборки конюшен, натирания полов, уборки носков Артура и использованием меня в качестве мишени время, я заколдовываю мечи, щетки, зажигаю факелы с помощью своей невероятной силы, а ночью занимаюсь изучением новых заклинаний, записанных в тайной книге о магии. Скажу по секрету, — Мерлин заговорщицки наклонился и прошептал, — на самом деле я самый могущественный волшебник, который когда-либо ступал на эти земли. Просто до сих пор я испытываю некое странное желание стирать носки Артура, мыть полы и отбивать головой летящие в меня кубки… — Мерлин выпрямился и невинно улыбнулся Леону, облегченно выдохнув. Рыцарь фыркнул и покачал головой. Только Мерлин мог шутить во время допроса о магии. Хотя вопрос на самом деле был глупым, ведь колдун никогда сам не признается в том, что он использует магию, но Леон просто делал свое дело. — Честно говоря, Мерлин, ты не должен шутить о таких вещах. Перестань валять дурака, я знаю, что ты не колдун, — Леон отодвинул документы в сторону и пригласил Мерлина сесть. — Давай обойдемся без официальных вопросов. Мне интересно, как Гвиневра? Я не видел ее в последнее время, а моя мать спрашивала о ней…