Живи!

Прошло две недели. Гильдия преобразилась. Теперь, пройдя вечером мимо Хвоста феи, нельзя было услышать столь обычный ранее шум голосов, а, зайдя, не увидеть больше весёлых и беззаботных лиц, летающих столов, стульев. Мира больше не улыбалась своей милой улыбкой, и даже стаканы её как-будто стали тусклее. А Нацу вообще не появлялся в гильдии, что очень беспокоило его опечаленных согильдийцев. Однажды пришёл он и, не говоря ни слова, сорвал с доски заданий лист и молча скрылся за дверью. — Эх, тяжело ему без Люси, — вздохнул мастер, провожая взглядом одинокую фигуру огненного волшебника. Рядом преданно летел, понурив голову, Хэппи. — Вы заметили, что у него нет шарфа? — спросил Ромео. А Нацу, справившись с заданием и попросив Хэппи оставить его одного, вышел на берег реки и, усевшись на шелковистую зелёную молодую траву, стал вспоминать её — Люси, их солнышко. Внезапно что-то обожгло кожу там, где должно находиться сердце. Огненный волшебник опустил руку в карман, находящийся как раз там, и достал оттуда... поалевший картениотан небесный. Камень тускнел на глазах, приобретая первоначальный свой небесно-голубой оттенок. Но на нём возникали золотистые буквы, складывающиеся в надпись: "Нацу, жди меня! Я жива и скоро вернусь!" — Она жива! — что есть силы закричал Нацу. Хотелось кричать и прыгать от радости, поделиться радостной новостью с согильдийцами. Двери гильдии распахнулись, впуская радостного огненного волшебника. Со стороны казалось, что он обезумел, ведь глаза блестели, на губах играла полуулыбка, руки тряслись. — Э-э-э, Нацу? — удивлённо проговорила Мира, отступая. — Ты чего, Нацу? То ходишь хмурый, опечаленный, ни с кем не говоришь, то орёшь, как ненормальный и хохочешь! — сказала Эльза, которая сидела за одним из столов и до блеска чистила свой меч. Нацу засмеялся. Заливисто, ласково, весело, счастливо. Все посмотрели на него исподлобья, удивляясь, что так могло порадовать огненного волшебника. Может, он и правда... сошёл с ума от горя? — Нацу, присядь, успокойся, — встревоженно проговорила Лисанна, пододвигая к другу стул. — Не хочу я садиться! — вновь засмеявшись, чем обидел и смутил младшую Штраус, огненный волшебник отскочил в сторону. Мастер подошёл к нему. — А теперь скажи, почему ты такой... э-э-э... радостный? — спросил Макаров. — У меня такая новость! — восторженно воскликнул Нацу, обняв мастера так, что у того кости захрустели. — Отпусти, — попросил Макаров и, почувствовав себя вновь свободным, спросил огненного волшебника. — Так ты мне ответишь? Нацу засмеялся и сказал: — Люська жива! Гул голосов заглушал голос огненного волшебника, рассказывающего о том, как на камне появилась надпись. — Ты уверен, что это правда? — спросил Грей. — Уверен. Я чувствую, — сказал Нацу и с нежностью посмотрел на камушек, на котором поблёскивали золотые буковки. — Я так рада! — восторженно проговорила Мира, которая была удивлена и обрадована. — Так, — раздался голос Макарова. — Мы должны её найти!